Не любит, когда его критикуют. Александр ЛАЗАРЕВ

К имени актера Александра Лазарева почти не прибавляют больше слово «младший». И не потому, что папа его уже почти не снимается и путать его не с кем. Какой он младший? Со старшей дочерью Полиной уже в кино играет.

– Александр, сейчас у вас много киноработ. Вы ими довольны?

– Что значит, доволен? Я ни одной своей работой не доволен. Я вижу, что происходит на экране, вижу какие-то свои ошибки, вижу, что где-то плохо сыграл, где-то меня плохо сняли. В театре можно сыграть другой спектакль, а тут пленка, конечный результат, ничего не поменяешь. Поймите меня правильно. Я могу ругать свою страну и свой город сколько угодно. У меня, например, к Москве масса претензий. Но пусть какой-нибудь иностранец скажет мне гадость про мой город – порву. Поэтому я могу видеть какие угодно недостатки в своей работе. Но это я вижу, я говорю про себя. Выслушивать критику других, терпеть ее я не собираюсь. Пишите, выступайте, только не надо мне это говорить.

– Публикация в газете или журнале вас способна задеть?

– Задеть способна. Только я всего этого просто не буду читать.

– А родители? Мама (актриса Светлана Немоляева. – Ред.) будет звонить и говорить: «Шура, опять тебя ругают…»

– Мама так не скажет. Она скажет, что это все неправда. У нее в отношении меня есть сложившееся мнение, и никто не сможет ее переубедить.

– Полина пару лет назад поступила в ГИТИС. До последнего времени ей прочили певческую карьеру, у нее хороший голос, она занималась с педагогами. Что произошло?

– Так получилось. Ее действительно готовили к поступлению в консерваторию, но она выбрала ГИТИС. Ничего страшного в этом нет. После окончания театрального института у нее будут все шансы получить музыкальное образование.

– Ваш папа, Александр Сергеевич Лазарев, говорил, что он готовил Полину к поступлению в театральный вуз, значит, это было не настолько спонтанное желание?

– Конечно, такое решение нельзя принять в один момент, оно долго вынашивается внутри. Месяца за четыре до поступления она спросила меня: «Папа, когда в театральных экзамены начинаются?» Причем сказано это было таким тоном, что было ясно сразу – отговаривать ее бесполезно.

– Полина знакома со всеми прелестями актерской жизни?

– Конечно, знакома! Если вы не знаете, то у нее дедушка артист, бабушка актриса, папа артист. Папа рос в театре, она тоже все свое детство провела в театре. Так что она знала, на что шла.

– А вы, как видно, подпадаете под влияние женщин в своей семье?

– В этом нет ничего дурного. Все мужчины подпадают под влияние своих женщин. Не зря же говорится, что всю политику делают умные жены политиков.

– Дочка пошла по папиным стопам. А какие увлечения у сына?

– Он обожает автомобили. Про машины знает все. Уже в три года он отличал марки разных машин.

– Сына зовут Сергей. Не было искушения назвать его Александром?

– У некоторых членов семьи было, у меня – нет, никогда.

– Вас до сих пор называют Александр Лазарев-младший. Вас не раздражает эта приставка к фамилии?

– Нет. Это слово вызывает во мне чувство гордости. Александр Лазарев-старший, Александр Лазарев-младший. Династия. Вот еще Полина будет актрисой в третьем поколении. Это замечательно.

– Для 41 года вы замечательно выглядите. Я понимаю, что это часть актерской профессии, ее атрибут – следить за собой. Что вы для этого делаете? Не курите, сидите на строгой диете, не едите после шести, на завтрак варите себе кашу?

– Вы затрагиваете больную для меня тему. Я сейчас действительно не курю, бросил несколько лет назад. Всегда хотел это сделать. Но раньше мне не хватало силы воли. А потом я все-таки бросил, потому что здоровье стало барахлить. Как говорится, желание с возможностями совпали. Бросить курить очень сложно, поэтому, пользуясь случаем, всем говорю: не курите, люди! Это вас медленно убивает.

– Папа ваш сейчас тоже не курит?

– Папа давно уже не курит. Но он и не курил, так, баловался. Я же курил как паровоз двадцать лет. А что касается диеты… Да, я недавно сидел на диете. Летом с детьми и женой поехал в любимую страну Испанию и отъелся там так, что мне самому на себя было страшно смотреть. Вернувшись в Москву, я на две недели сел на жесточайшую диету, после чего пришел «обратно в берега». Но сейчас чувствую, что у меня опять идут поползновения к нарушению формы, поэтому подумываю опять броситься в кошмар с диетой.

– Для вас словосочетание «здоровый образ жизни» звучит не скучно?

– Нет. Здоровый образ жизни это прекрасно. Ты просыпаешься утром, и тебе хочется выйти на улицу, сесть на велосипед и промчаться по солнцу. Или окунуться в море. Это прекрасно. Гораздо лучше, чем утром с похмелья думать о том, как бы выпить пивка да выкурить сигаретку. Я люблю кататься на велосипеде, на мотоцикле, на машине. Мне нравится движение.

– Вроде бы вы говорили, что семья не разрешает вам покупать мотоцикл. Он все-таки появился?

– Это не просто мотоцикл, а квадроцикл. Он четырехколесный. Машина для развлечения.

– Сына на нем катаете?

– Конечно. Хотел бы выехать как-нибудь один, но завести эту технику тихо невозможно. Как только сын слышит рев мотора, он несется вниз. И, конечно же, мы едем вместе.

– Во всех интервью вы рассказываете о своей любви к рыбалке. Как заядлый рыбак, вы отличаете уху от рыбного супа?

– Скорее всего, рыбный суп готовится в домашних условиях из замороженной рыбы, только что вынутой из морозильника. А уха это звездное небо, котелок, костер.

– Значит, после ваших рыбалок каждый раз уха есть?

– Нет, не каждый раз. Хоть я и являюсь самым знаменитым рыбаком (смеется), потому что действительно ни одно интервью не обходится без моего рассказа, что я люблю ловить рыбу, но, к сожалению, сейчас удается вырваться на рыбалку один раз за лето. Это, конечно, очень обидно. Но лучше все же работать, чем рыбу ловить. Согласитесь? В этом году я сподобился только на то, чтобы пойти на платный пруд, где точно есть рыба, и поймать там на заведомо известную наживку сомика.

– И?..

– Поймал и сварил. Не на природе, а дома. Сделали очень вкусную ушицу.

– Я знаю, что вы любите город Питер. Ваш папа оттуда родом, и раньше вы часто ездили туда к родственникам. Насколько вы сентиментальны, чтобы сейчас, когда в Питере уже никого не осталось, ездить в этот город?

– Да, наверное, это дань сентиментальности и любви к своим предкам, но я люблю Питер. Все детство с родителями каждый год в течение одиннадцати лет я ездил в этот город на гастроли. Целый месяц я жил у своих бабушки и дедушки. Потом я приезжал к ним просто так. Потом дедушка умер, и бабушка переехала к младшему сыну. Я уже стал взрослым, стал приезжать в Питер на гастроли с театром. Бабушка еще успела подержать на руках старшую дочь, Полину. У меня есть свои маршруты в Питере, по которым я гуляю, есть свои любимые места, свои улочки. Одно время я навещал дом, где жили бабушка с дедушкой. Но один мой визит закончился довольно грустно. Около того дома я встретил старика-соседа. Сначала он меня не узнал, потом узнал, заплакал, и мне стало больно, что больше в этом доме никого нет. На день рождения моей жены мы всей семьей поехали ненадолго в Питер. И я повел всех в тот дом. Пока шел, на меня нахлынула масса воспоминаний. Эта длинная арка, этот двор с громадным деревом, которое было маленьким, когда я был маленьким, а сейчас доросло почти до крыши дома. И все, на что падает взгляд, – все знакомо, все твое, родное. Вроде все забыл, а как увидел, все всплыло вновь. Подъезд оказался открытым, мы поднялись на пятый этаж и увидели, что дверь в дедушкину квартиру осталась все та же и покрашена она в тот же коричневый цвет. Рядом две квартиры с новыми дверями, железными, а эта со старой. И табличка сохранилась. «Захаровым – 1, Каскевич – 2, Лазаревым – 3». Когда я это увидел, то был растроган. А Поля так прямо разревелась.

– А в Театр им. Маяковского часто заглядываете? Там же прошло ваше детство.

– Я туда постоянно хожу. Сначала заглядывал к родителям. А сейчас там сын артистом работает в спектакле «Мертвые души». Особых воспоминаний это место уже не рождает, я ведь часто в театре бываю. Но если остаться там одному, походить по этажам, то многое можно вспомнить. Например, как прыгнул с бельэтажа на сцену, чем поверг в ужас монтировщиков. Необъяснимый мальчишеский поступок. Долго сидел в осветительской ложе бельэтажа, болтал ножками и смотрел вниз. А в это время на сцене убирали щиты, которыми была закрыта оркестровая яма. Вдруг я понял, что если сейчас не прыгну, то не сделаю это уже никогда – падать в оркестровую яму совершенно не хотелось. Походил туда-сюда, посмотрел. Снизу вроде ерундовая высота, сверху страшно. Сел, а потом как сиганул… Встал, отряхнулся и убежал из зала. А ведь покалечиться мог, переломаться так, что меня уже никогда бы не собрали. Но Бог меня спас.

Александр ЛАЗАРЕВ