Конец игры в одни ворота. Мария АРБАТОВА

Наш сегодняшний гость – женщина необыкновенная: писательница, психоаналитик и общественный деятель Мария АРБАТОВА. Женщина, о которой, говоря о постсоветской России, будут вспоминать и через десятилетия.

Президент с косичками

– Мария Ивановна, можно ли назвать вас, писательницу, психоаналитика и общественного деятеля, еще и специалисткой по женским судьбам?

– Скажем так, что, исходя из трех своих профессий, я занимаюсь женской судьбой на постсоветском пространстве как бы здесь и сейчас.

– О каком пространстве ни говори, но есть ведь вечные ценности, и женщины продолжают любить и рожать детей вне зависимости от того пространства, в котором живут.

– В данном случае изменение пространства меняет функциональные законы. И совершенно однозначно можно утверждать, что в новых условиях женщине жить стало легче. С точки зрения существующей патриархальной дискриминации теперь многие сегменты общества вынуждены отладиться. Особенно на тех территориях, что вошли в состав Евросоюза. Сейчас жительницы стран Балтии, например, сразу получили в одном пакете то, что европейские женщины завоевывали долгие годы.

Только что я была на конференции в славном городе Риге, и меня очень повеселила разница в ситуации российской и европейской. В латвийскую столицу приехали представительницы совершенно новых для нас национальных звучаний – македонянки, словенки, сербки – и они вели речь о том, сколько женщин в их странах пришли во власть на разных уровнях.

– Начальницами, то есть стали…

– Начальники – это чиновники, а тут выборная исполнительная власть. И когда у меня спрашивали, почему в России так мало женщин-губернаторов, я отвечала, что женщина-губернатор у нас только одна – Валентина Матвиенко, но ее губерния по размеру, как любая из ваших стран. И примерно с таким же бюджетом. А коллеги настаивают на своем: вот ведь Евросоюз рекомендует, чтобы женщин во власти было столько-то. И я – матерая феминистка – им отвечала: ребята, мы – сверхдержава, и ваши рекомендации, к сожалению, в этом смысле нам, мягко говоря, по барабану.

Но у нас не только разные территории, но и разные правила игры, и вопросы женского равноправия, за которые мы бьемся в России, как раз в балтийских странах во многом решаются.

В Риге, кстати, я случайно вступила в радостный такой диалог с одной девчушкой со смешными косичками. Она и мне обещала заплести косички, рассказывала про маму, папу и собачку, а потом я спросила: наверное, когда вырастешь, ты хочешь стать бизнес-леди, на что девочка, удивленно на меня посмотрев, ответила: бизнес-леди не хочу, хочу стать президентом, у нас же в Латвии президент – женщина. И мне это безумно понравилось.

– Жизнь и преимущества Евросоюза могут действительно представляться в неких идеалистических тонах, но как быть, скажем, с насилием в семье, от которого никто, нигде, в том числе и в Евросоюзе, не застрахован?

– Это проблема всего человечества, но Евросоюз, к примеру, подразумевает всю инфраструктуру общества, которая предполагает защитить женщину от насилия. Как она выглядит, известно давно: организовываются социальные убежища, кризисные центры, нет проблем с их финансированием.

Однако стоит понимать, что с чем сравнивать. Я посмотрела, как работают в Европе эти кризисные центры, ситуация с российской, естественно, несравнима. А вот в Турции 80% женщин считают, что их надо наказывать. Есть даже статистика, за что: 30% называют поводом для наказания женщины ее неумение тратить деньги, наказания может заслуживать и недостаточно качественное поведение в постели, и плохая учеба детей в школе. Я к тому, что всегда надо определить точку отсчета, и в этом смысле положение россиянок кажется более предпочтительным.

Другое дело, что в Европе, чему не раз была свидетелем, существует проблема эмоциональной закрытости и герметичности, здесь о насилии в семье не очень принято говорить вслух. Русская женщина – все всем расскажет, ей свою беду на всех разложить легче.

– Кроме насилия в семье, есть еще и сексуальное насилие.

– Вот как раз здесь женщина нередко остается один на один со случившейся бедой не потому, что общество к этому равнодушно, а потому что оно еще боится и не умеет открыто говорить про это на достаточно серьезном уровне, не умеет перейти из сферы стыдливого в сферу юридическую. Не стоит забывать, что само понятие изнасилования возникло только в начале прошлого века, до этого же все сводилось к одному: ну а что с нею еще делать-то? Что об этом говорить, если изнасилование в «горячих точках» было отнесено в разряд военных преступлений только несколько лет назад, пока же генералы говорили: мол, дело житейское, чем солдату еще поживиться? И пока закон не работает, до судов доходит всего 2% подобных случаев. В результате насильник, если и попадается, то только на 35-м эпизоде. Есть и другая цифра: только по статистике МВД в России ежегодно от домашнего насилия погибают 12-14 тыс. женщин. Конечно, Россия – страна огромная, но цифра все равно невероятная. Не говорю уже о психологических последствиях любого насилия.

Богатые тоже плачут

– Еще Толстой говорил, что все счастливые семьи счастливы одинаково, но есть же типичные истории и для семей несчастливых. Чем могут помочь психоаналитики?

– Психоаналитика – наука постиндустриального общества, и сегодня многие понимают, что свою проблему не решить, если рассказать о ней только другу за бутылкой или, поплакавшись подруге. Для снятия стресса требуются другие технологии. Уже много лет в России одной из самых тяжелых, кризисных групп являются жены новых русских. По ней наибольшее число суицидов, алкоголизма, депрессий, наркомании. Вслед за женами идут мужья, потому что быть богатым в первом поколении трудно и связано не только с большими обретениями, но и с огромными потерями. Чрезмерные нагрузки, стрессы – это не дай Бог.

Все это так сужает эмоциональную сферу, что человек уже неспособен получать удовольствие. А наши удовольствия – это психический ресурс, им мы подпитываем собственную энергетику. Если же ничего не радует – дети, семья, секс, то на помощь призывается тяжелая артиллерия защиты – алкоголь, наркотики, и потом помочь уже бывает трудно, потому что переступается черта, где механизмы восстановления не работают.

Порою, впрочем, все не так уж безнадежно. Один мой приятель, известный продюсер, делает бизнес еще и на том, что собирает богатых людей и устраивает для них игру в бомжей. Они соответственно одеваются, натираются чем-то даже, чтобы приобрести специфический запах, делают предварительно ставки и идут, предположим, на Казанский вокзал, где «собирают» деньги. Кто добудет больше – выиграл. Трудно представить, какими счастливыми игроки возвращаются после этих приключений. На первый взгляд смешно, но с другой стороны для тех, кого уже вроде ничем не обрадовать, в этом есть элементы и актерства, и терапии. Особенно интересно, как люди, видящие мир только из окон своих «мерседесов», вступают в конфликт с настоящими бомжами в борьбе за место под солнцем.

Успешный выбор успешных

– Мария Ивановна, насколько изменили женщину последние 15 лет?

– Годы были непростыми, но исследования показали, что женщина лучше мужчины адаптируется в социальных катаклизмах – революциях, войнах, в эмиграции и при экономических реформах. Здесь она оказывается менее амбициозной, кроме того, завязана на ребенке, не может комплексовать, опускать руки. К тому же наше общество таково, что спокойно смотрит на отца, который не кормит ребенка, но к женщине, которая плохо относится к своему детенышу, – беспощадно.

Открылся для женщин и рынок возможностей. Правда, всю собственность поделили мужчины, поскольку составляли прежнюю номенклатуру, тем не менее средний класс уже наполовину состоит из женщин, их все больше появляется в корпусе директоров и управляющих. И о правах женщины с окончанием советской туфты вроде опереточного Комитета советских женщин тоже заговорили серьезнее, так что женщины в немалой степени выиграли от перестройки так же, как проиграли от нее мужчины за 40 и старше по причине неумения жить по новым правилам.

– С корпусом директоров и управляющих ясно. А стали ли женщины счастливее по-женски?

– Конечно. Я очень люблю цифры…

– Они могут касаться и женского счастья?

– Могут. Исследования академика Ромашевского из Института народонаселения показали, что при опросе более довольными мужем, семьей, детьми, сексом в России оказались женщины как раз социально востребованные. Менее довольны при этом были домохозяйки, а также женщины, занятые непрестижной и, значит, малооплачиваемой работой. В социологии, кстати, есть такое понятие – брачная ярмарка, и если еще десяток лет назад здесь котировалась женщина, что называется, «босая, беременная и на кухне», то сейчас успешная женщина более успешна и в выборе партнера. Впрочем, безусловно и то, что женский выбор смещается сейчас в сторону молодых мужчин, что естественно, потому что наш средний мужчина – это группа риска: он пьет и умирает, не дожив до шестидесяти. Но это длинный разговор, скажу только, что игра в одни ворота кончилась, наступает время равноправных отношений, модель брака становится другой – я независима, и от него мне не нужно ничего, кроме его самого. Но и понятие «он сам» – это уже совсем другой набор. Отчего многие мужчины и опасаются феминизма, других правил игры.

– Насчет опасаются – не знаю, а то, что мужчины феминисток не любят, с этим не поспоришь.

– Это смотря какие мужчины. Есть феминистки, а есть феминисты. На равных правах настаивают же не только женщины. Между прочим, в позапрошлом веке за высшее образование для женщин в России боролась вся интеллектуальная элита – Пирогов, Кропоткин, Герцен с Огаревым.

– В феминистках, сколько понимаю, мужчин настораживает не их понятное стремление к равным правам, а, извините, чрезмерная мужественность.

– Есть такой замечательный прикол: в год, когда американские феминистки добились права спускаться в шахту, русские феминистки добились права туда не спускаться. Феминистка – это дама, которая считает, что нет таких позиций, которые она не могла бы не освоить. Кроме половых ролей. И с нормальным мужиком она живет нормально. Журналисты постоянно мне говорят: феминистки это так ужасно, их все боятся. В 91-м году я первой в России назвала себя писательницей-феминисткой, и, честное слово, не было в моей жизни, чтобы мужчины меня сторонились и не любили. Не было, уж поверьте, подобного и с моими подругами-феминистками. Сегодня неуверенная женщина, которая прячется за спиной мужчины, неконкурентоспособна. Еще 15 лет назад ВЦИОМовские опросы показывали, что 70% родителей в первую очередь хотят для своих дочек хорошего мужа. Теперь те же 70% во главу угла ставят сначала хорошую профессию.

Слушая судьбу

– Смысл нашего разговора можно свести, в конечном счете, к одному: можно ли одновременно жить правильно и счастливо?

– Наверное, это не мое амплуа – сидеть в золотом пиджаке и публично размышлять на темы надо – не надо, правильно – неправильно, просто всегда стремлюсь легализовать феминизм в России. Я – махровая натуралка, слежу, чтобы глаза были накрашены, успешна в любви, у меня, тьфу-тьфу, потрясающие дети.

В нашей национальной истории феминистки всегда были суперсексуальными, вспомните Ларису Рейснер. А Александру Коллонтай занесли в Книгу рекордов Гиннесса как единственную в мире женщину, которая дважды входила в правительство, где работали оба ее мужа, бывший и нынешний. А уж какими красавицами слыли, какие романы крутили!

Но поскольку по-настоящему на Западе о феминизме заговорили только в 60-х, то образ феминистки у многих связан с «дамочкой», которая ходит в растянутом свитере, ненакрашенная, при этом утверждает, что в личной жизни тоже отдает предпочтение женщинам. В России такого не было никогда, это просто не наша история.

Что же до правильно и счастливо, то здесь лучше всего поставить знак равенства. И, как говорят эзотерики, слушать свою судьбу. Мне кажется, я слышу, куда надо идти. Мои сыновья-близнецы, которым по 27, сейчас неожиданно бросили заниматься тем, в чем делали успехи: один был блистательным креативщиком, другой занимался философией. При этом оба музыканты, играли в группах. Я думала: поиграют и успокоятся, после наденут очки в золотой оправе и взойдут на кафедру, мамочке так этого хотелось. Ничего подобного – ушли в профессиональную рок-музыку. Понятное дело: папа оперный певец, а кровь – не водица. И все же было обидно: такие мозги – и рок-музыка. А потом подумала: все правильно, нельзя долго стоять на цыпочках. Они слушают свою судьбу, живут правильно и, значит, счастливо.

Фото Бориса МУСКЕВИЧА