Коллектив возвращается? ​Пару слов о..

В последнее время в разговорах учителей, в педагогических текстах, в управленческих документах все чаще мне встречается ушедшее в прежние годы на педагогические задворки слово «коллектив».Коллективы снова создают, формируют, развивают, коллективу радуются.

Так и хочется присоединиться к этой армии педагогических коллективистов. Но кое-что меня останавливает. Ведь чтобы сказать «да» коллективности, нужно решить вопрос о соотношении личности и коллектива, личностного и коллективного. В педагогических разговорах по этому вопросу наиболее распространены оппозиционные точки зрения. Первая – значимость интересов коллективности, общности, общества, страны выше значимости личности, и поэтому цель воспитания – формирование личности, для которой интересы общности, общества выше личных интересов. Советское воспитание по большей части в более жестком или мягком виде основывалось на этой идее («Раньше думай о Родине, а потом о себе»). Вторая, противостоящая первой, точка зрения выкристаллизовывалась в нашей стране в начале 1990-х годов – значимость личности, ее индивидуальных интересов, смыслов, реализации себя для существования и развития человека выше значимости коллективности. Однако есть и другие, не крайние понимания соотношения личностного и коллективного. Поговорим о них. Во-первых, идея равенства коллективного и личностного. Но что означает на практическом педагогическом языке равенство коллектива и личности? Это равнозначимость двух опытов в жизни растущего человека: – опыта действия, общения, в котором школьник воспринимает себя как часть группы, коллектива общности, причем считает это важным, ценным, правильным для себя; – опыта, при котором человек видит себя отдельным от группы, от других как «самостоятельной боевой единицы» (А. и Б. Стругацкие) и считает это для себя значимым, нормальным. Педагогическая задача, если принять эту позицию, – дать эти два опыта растущему человеку.Другая идея – различение двух форм личностного в человеке: личностного общественного (в проявлении которого школьник готов реализовать себя в совместной социально значимой деятельности и принять коллективное, общественное в себе как ценное, важное) и личностного индивидуального, относительно закрытого от других людей (в этом закрытом для других индивидуальном мире человека происходят свои значимые события и изменения). И вот здесь вопрос: реализуя успешно коллективность, не переступаем ли мы границу личностного индивидуального, внутреннего, этим самым мешая его существованию и развитию? Третья идея: высшая ценность – личность, не подчиненная коллективности, а наполненная общественными, общими интересами как личными. Собственно, лучшая практика советского воспитания шла этим путем. Но из этой точки зрения следует: с изменением общественного меняется наполнение личности, и ценность личности становится весьма относительной, зависимой от социальных сдвигов. Развитая личность в одних социальных обстоятельствах оказывается неразвитой, не соответствующей ценностям новой эпохи, новым обстоятельствам. Известные нам социально-личностные драмы последних десятилетий можно объяснить именно так. Но вернемся к собственно коллективности. Ее можно понимать, толковать по-разному:     Коллективность как форма повседневного поведения: «держаться вместе», «быть со всеми», умение вести себя так, «чтобы не прогнали». Облики этой коллективности заложены в культуре, в частности в детской субкультуре, но предпосылки весьма глубоки и отсылают нас на психофизиологический уровень существования живого. Культура дает человеку средства, способы осуществления такой коллективности: правила, приемы поведения в ситуации «вместе», способы сглаживания возникающих «между» напряжений. Один из моментов современной социокультурной ситуации детства (по Д.И.Фельдштейну) – вымывание из детской субкультуры «детских» способов сглаживания возникающих напряжений типа «мирись, мирись и больше не дерись».     Коллективность как совместная деятельность, направленная на получение общего материального или идеального результата («вместе распилили дрова», «играли и выиграли в футбол»). Об этой форме коллективности, наверно, и научная, и практическая педагогика знают больше всего.     Коллективность как общая жизнь, жизнедеятельность, направленная на изменение, развитие своей группы, своего коллектива. Такая жизнедеятельность всегда содержит в той или иной мере творческое начало («сделать по-другому, не так, как у нас было, разрешить проблему по-новому»).     Коллективность как сеть отношений, побуждающих личность изменяться. Более конкретное толкование этого таково: коллективность – это коллективные и межличностные отношения, меняющие отношение человека к людям, себе, миру.     Наконец, коллективность как пространство, «арена» личностных проявлений человека. Наверно, все эти «коллективности» могут быть предметом педагогической работы, все они в той или иной мере есть необходимые условия социализации человека и роста личности. Но застревание на первых формах коллективности скорее создаст конфликт коллектива и личности. Застревание на последней форме выводит на первый план личностное с малозначимостью коллективного, что, как нам кажется, тоже спорно. P.S. Сергей Поляков, заведующий кафедрой воспитательных проблем образования УлГПУ им. И.Н.Ульянова, доктор педагогических наук.