На чтение: ≈ 29 мин.Парторг крупного хозяйства с многолетним стажем неожиданно для окружающих оставляет работу и организует в своем селе Центр народного творчества. Наверняка в то время многие скептически качали головами. Но за 10 лет существования центр превратился в этнографическую, краеведческую и культурную Мекку Шебекинского района Белгородчины. Одних иностранных делегаций побывало в нем более трехсот, а наши российские, как я сам убедился, приезжают через день.
В Шебекинском управлении образования меня предупредили, что хоть директор купинского Центра народного творчества Николай Николаевич Кузюлев, человек интересный, но непростой и может показаться даже странным. В доказательство привели историю с корейской делегацией, которую он вышел встречать в телогрейке и резиновых сапогах. Также меня предупредили, что хоть Кузюлев и оставил в своем колхозе коммунистическую партию без руководства, но взглядов своих не изменил и выражает их бурно и нелицеприятно.
Потомственный гончар Виталий Калашников
Идем из города Шебекино в село Купино. Гляжу по сторонам и понимаю, что поводов для “лицеприятностей” у шебекинцев, должно быть, немного. Предприятия скуплены московскими капиталистами и почти не функционируют – промышленные здания в пустых глазницах разбитых окон. Хорошо живут, как мне объяснили, только меловой завод (наверное, потому что этого мела кругом чрезвычайно много) да сверкающие заправки известных нефтяных магнатов.
Приехали. Слева новенькая и какая-то уж больно раскрашенная церковь, справа серенький, напоминающий школу Дом культуры, у стеночки которого перенесенный от церковной оградки маленький и одинокий Ленин. Амбулатория. Центр народного творчества. На крыльце центра Никита Хрущев…
Встряхиваю головой после бессонной железнодорожной ночи – Никита Хрущев становится Николаем Кузюлевым. Знакомство начинается с выяснения моих политических воззрений. Я дипломатично что-то мычу себе под нос, Кузюлев же, как и было обещано, своих взглядов не скрывает – досталось, и прошлым, и нынешним, и возможным будущим руководителям.
Оппонент из меня оказался никудышный – политическая дискуссия сама собой угасла, и мы перешли к делу. Николай Кузюлев достал из папки региональную вкладку к “Московскому комсомольцу” и строго заявил, что если я собираюсь описывать центр как какую-то экзотику или перевирать его слова, то лучше вообще ничего не описывать, потому что бывшему до меня корреспонденту “МК” он намеревается при встрече дать в морду. Чтобы не повторять ошибок коллеги, я два раза внимательно прочитал его статью, хотел прочитать в третий раз, но, поняв, что рукоприкладства все равно не избежать, включил диктофон.
– Купинский Центр народного творчества представляет собой краеведческий музей, комплекс “Крестьянское подворье” и различные кружки народных ремесел. Имеются выставочные залы, столярные мастерские, гончарная, кузня. Просил землю – не дали. А хотел сделать крестьянское подворье в полном виде с живностью и натуральным хозяйством. В центре обучаются 450 школьников из разных сел Шебекинского района. Мы видим свою задачу в воспитании человека в русских народных традициях, а возможно это через изучение традиций родного села, его истории, песен, родословной семьи. От семьи переходим к изучению русской общины, ее правилам и законам. Например, на наших уроках дети узнают, как встречали мужа, гостей, как провожали, как за стол приглашали. Это все очень интересно. На Древней Руси жена обращалась к своему мужу: “Сокол мой ясный”, а он называл жену: “Лебедушка моя”.
Николай Кузюлев преобразился. Речь его стала плавной и задушевной, видно было, что рассказывает все это он не в первый раз, но отказать ему в искренности было никак нельзя.
– Очень подробно изучаем народные календарные даты. Ведь в каждом празднике, в подготовке к нему был глубокий смысл. Ну и, конечно, народные ремесла. Все народные мастера были, как правило, люди высоконравственные. У нас все изучается в гармонии – и то, как ремеслами владели, и то, как семью сохраняли. В то время каждый стремился быть на хорошем счету. Это сейчас все изменилось. Мы на своих занятиях хотим воссоздать порядок той жизни. Чтобы приходили бабушки, прабабушки и передавали мудрость народную ребятам, чтобы происходило соприкосновение с настоящей культурой.
Проходим в первый из восьми залов музея. Огромная комната, в которой сделанная руками детей панорама села. Живая картинка столетней давности. Никакого пафоса и придыхания – все, как, наверное, и было. Богатые дома и бедные мазанки под соломой. Дом деревенского грамотея – ему несут петуха, чтобы отписал какое-нибудь прошение. Тут же дом урядника, и он на крыльце ждет, что ему приготовили в корзиночке робкие селяне. Амбар с семенами – под охраной, потому что не дай Бог что случится, и пропадет крестьянин. Лавка – купить водочку и селедочку. Мельница водяная, мельница ветряная. Рядом действующая модель мельницы со всеми шестеренками и жерновами – так и хочется на ней что-нибудь смолоть (такое желание возникает, наверное, не только у меня – вал колеса надломлен). Тут же школа.
Народная культура передается из поколения в поколение
Защита от киллеров
Глаза Кузюлева загораются:
– На будущий год нашей купинской школе исполнится 100 лет, сохранилось ее первое здание. У меня мечта сделать в нем музей. Вы только представьте, в неграмотном темном селе была построена школа. Учитель присланный из Курска, оказался подвижником и поднял ее. Вот бы 1 сентября воссоздать эту картину в натуральном виде, чтобы со всего района детей привозили, и они проводили бы в ней весь день. Один день в земской школе – это же возможность побывать в прошлом!
– А как вы сами пришли к идее создания этого центра?
– Детство мое было тяжелым – до 20 лет голодал. Меня тянуло всегда к истории и литературе, но родители сказали: иди в агрономы, хоть хлеба наешься. Я пошел в агрономы и 40 лет хлеб растил. Работал учителем биологии, поднял авторитет этого предмета в школе настолько, что все мои дети в анкетах писали: любимый предмет – биология. На школьном участке мы выращивали 30 сортов картофеля. Работал редактором местной многотиражки. Написал и опубликовал около 3000 статей, написал 1500 новелл про природу. Я член Союза журналистов, но сейчас совершенно не горжусь этим, потому что подорвали журналисты авторитет своего имени. Потом стал парторгом, думал, появится время на любимое дело – куда там. В конце концов с высоты своего положения пошел в простые устроители музея. Десять лет создавал этот музей и центр, изучил все археологические данные о своей местности, отпуска проводил в местных и московских архивах. Объездил множество усадеб, связанных с великими именами России.
Обучение детей таким предметам, как народоведение и история, проходит прямо в музее, точнее, это даже не музей – это этнографическая учебная лаборатория. Собранные Николаем Кузюлевым материалы уникальны. Вот стенд. На нем любой человек из Шебекинского района найдет свое село, узнает, когда оно образовалось, сколько в каком году было населения, количество дворов. Узнает, какие фамилии были в этом селе и от какого корня они произошли. На другом стенде все помещичьи владения района с крепостными крестьянами. На третьем – где и какие были церкви. Все сосчитано и расписано: в какой деревне чем занимались и сколько было там народных ремесел, какие праздники отмечали, какие поговорки говорили. Подробно описано строительство новой школы, перечислены поименно все строители. О каждом учителе, который когда-либо работал в селе Купино, составлен альбом. Десятки альбомов учительских жизней.
– Дети все это запоминают, потом я их веду к старожилам, они беседуют с ними, и те своими рассказами дополняют увиденное. У молодого и старого поколения появляется общая тема, точки соприкосновения – так возникает преемственность. Вот, например, копеечка. Из копеечки мы разворачиваем целое сочинение – где ярмарка была, какие товары на ней продавались, что можно было на эту копеечку тогда купить…
Задаю вопрос в тему:
– Вам кто-то помогает?
– Да кто сейчас поможет! Я писал письма Рыжкову, Хакамаде, Черномырдину, кому только не писал. Просил хоть тысячу на возрождение культуры русского народа. Кто-то вообще не ответил. Жириновский предложил какие-то старые вещи, Гайдар – экономически перестраиваться, а Явлинский – выбирать мудрых руководителей, себя, наверное, имел в виду. Обращался и к местным властям. Назначила колхозная администрация 6 шефов, а они ничем не помогают – олигархи. Раз пришел к одному – обещает, второй раз – обещает, а на третий раз нарядил третьеклассников в древнерусских воинов и отправил к нему на двор. Дружина пришла, вышел вперед главный и говорит: “Князь Соколов с дружиной пришел охранять вас от киллеров. Будем служить вам честью и правдой, только вот вооружение нам бы получше”. После этого случая олигарх стал нам немного помогать. А недавно газовики меня допекли – собрались нам газ перекрывать. Я тогда вывел две роты в полном обмундировании петровских времен на защиту от газовиков – не решились против детей идти. Вот так и отбиваемся своими силами. А с деньгами туго. Одна диорама в музее стоит 2,5 тыс. рублей – где их взять? Центр расположен в бывшем здании Дома культуры, построенном в 1939 году. В этом году у нас протекла крыша и чуть не обвалился потолок – много средств ушло на ремонт. Необходимы помещения для учебного класса гончарного мастерства, кузни. А еще хочется открыть цех целебных игрушек. Может, кто в Москве проникнется этой идеей? Мы хотим выпускать своеобразный конструктор. В пакетиках будет целебная глина, игрушки для примеров, а ребятишки из этой глины будут лепить свои поделки. Ведь для здоровья полезно просто помять эту глину.
В каждом зале – учебный класс
Идем в другие залы. История Шебекинского района гармонично вплетена в историю России. Начинается все первобытными временами, заканчивается современностью. Каждый зал является учебным классом. Вот русская изба. Кухня и горница разделены русской печью.
– Ни одна изба без русской печи не обходилась. Кочевники топят свою юрту костром в яме – никак согреться не могут, а русские ребятишки выбегут, в снежки поиграют и опять на печку. Я детям задаю вопросы про русскую печь: кто ездил на печи – не знают. А кто на ней сиднем сидел, а потом как встал и Русь спас – часто Бабу Ягу называют.
В следующем зале пушки, луки, арбалеты, пращи, камнеметалки, мечи, кольчуги, холодное оружие партизан 1812 года, макеты боевой башни XII века и XVII века. Все сделано своими руками. Все действующее. Ведет “Класс русского оружия” Василий Шиповский. Дети наряжаются в кольчуги (чтобы сделать одну кольчугу, надо сцепить 17 тыс. колечек), стреляют из арбалетов и пушек. Или выходят с макетами ружей, как настоящие солдаты. Выдерживается форма одежды изучаемого времени, отрабатываются оружейные приемы и строевая подготовка. К весне Кузюлев задумал соорудить свою огневую площадку.
– Вот, например, изучаем мы по истории Древней Руси княгиню Ольгу. Как она отомстила древлянам за Игоря? Привязала к древлянским воробьям горящую паклю и отпустила их – они вернулись в свои гнезда и спалили город. Мы заменили воробьев горящими стрелами и из арбалетов подожгли специально поставленные копушки сена. После такого урока ребята уже никогда не забудут, кто такая княгиня Ольга.
Зал Великой Отечественной войны. 1300 купинских колхозников не вернулись с войны.
– Когда немцы в 1942 году проходили здесь, 100 мальчиков из нашего села были взяты в заложники и держали их вот в этом самом здании тогдашнего Дома культуры. Ни один немец не пострадал – ребят отпустили. А в соседнем селе убили одного фашиста, и село сожгли.
– Вы не пробовали свои документы оформить в научный труд?
– Материалов тут и на кандидатскую и на докторскую. Три дипломника защитились на собранных в центре документах, – говорит Кузюлев и достает большой толстый альбом, – здесь имена и фотографии всех умерших в селе Купино.
Листаю страницы. Фотографии молодых и не очень людей, различные подписи к ним. Становится грустно. Под улыбающейся красивой девушкой – “Приняла мученическую смерть от подлого убийцы”. Закрываю купинский мортиролог. Смотреть больше ничего не хочется, но идем на “Крестьянское подворье”, где Николай Кузюлев передает меня своим мастерам.
Газ и тормоз и магия глины
Людмила Долженко начинает урок ткачества. Подходим к станку.
– Это “сновалка” – без нее ткать не будешь. А это “поношки” – педали, которые меняют “начини” и в них пропускают полосы нарезанной ткани. Дети их называют “газ” и “тормоз”. Обычно приезжает группа человек тридцать. Вначале стесняются, а потом все хотят попробовать. А рассказывать на словах – бесполезно. Сколько ни говори, пока своими руками не потрогают, не проникнутся народным ремеслом.
Я оказался как все и тоже захотел попробовать. Активно поэксплуатировав “газ” и “тормоз”, соткал сантиметра три дорожки.
Захожу в маленький кирпичный то ли склад, то ли сарайчик.
Виталий Калашников берет тряпочку, окунает в ведро с глиняной суспензией, повязывает себе лоб и поясняет:
– Жар снимает, мысли проясняет, пот глаза не застилает.
Неожиданно Виталий бросает шар из глины в центр гончарного круга.
– Не попадешь в центр – ничего сделать не сможешь – уведет изделие в сторону. По тому, как ребенок приступает к работе, можно сразу сказать, будет из него толк или нет. Многое зависит от глины. Позволит она сделать сложный кувшин или только небольшую простую посуду. По-хорошему, глина должна “переболеть” 15-20 лет, ну хотя бы 1-2 года.
– Что это значит?
– Отстояться. Иначе в ней останутся примеси, которые при обжиге испортят всю работу.
Сам Виталий Калашников из Украины. Потомок гончаров, но все знания добывал собственными силами. Сейчас он единственный гончар на район, а в области их всего четверо.
За разговором я не заметил, как невысокая толстостенная чаша поднялась в высоту и стала превращаться в изящный кувшин.
– Как ни странно, городские дети, приезжающие из гимназий, более восприимчивые, чем сельские. Деревенские – шабутные, хулиганистые. Да и родители их постоянно отвлекают на домашнее хозяйство. Многие с самомнением. Сын местного батюшки – самоуверенный паренек, слепил без гончарного круга большой кривой кувшин с толстенными стенками, три дня прибегал смотреть, как тот сохнет, потом утащил домой – разбил, наверное.
– А вы всех берете в свой кружок?
– Да. У нас абсолютная доступность – все лепят. В Белгороде тоже есть кружок, но он для высокоодаренных – там всего 5-6 человек. Но это не наш принцип.
Виталий посмотрел на вылепленную мной сосиску.
– Глина – это лечебный материал, кроме общеукрепляющего воздействия на кисти, она забирает отрицательную энергию. Как-то пришел отец одного из детей, бывший афганец. Агрессивный, взвинченный. И давай наезжать – сделай моему сыну какую-нибудь поделку! Дал ему синюю глину, тот помял, стал что-то лепить из нее и успокоился. Потом сам ходил и удивлялся, что это он такой спокойный. Так же я поступаю с хулиганистыми детьми – даю им синюю или зеленую глину, в момент успокаиваются.
Кувшин в руках Виталия Калашникова становился все изящнее.
– Но глина – субстанция одушевленная, она порождает как добро, так и зло. Злым людям она не дается. Чувствуя это, они стараются разбить, разрушить изделия из глины. Вот пришел недавно один и ни с того ни сего пнул ногой по статуэтке и отбил ей голову, – Виталий показывает отбитую голову. – Замучили и местные пьяницы. Приходят и говорят: сделай мне кружку с изображением какой-нибудь рожи, чтобы не пить в одиночку.
Виталий задает хитрый вопрос о том, как теперь снять кувшин. Я вспоминаю документальные фильмы про гончаров и предлагаю его срезать леской, что мне великодушно и поручается.
– Теперь он три дня будет сохнуть в гончарной, потом я его обожгу в печи, накалив до 1000-1200 градусов.
Виталий показал мне кувшин, в котором вода, если она выше половины -холодная, а если ниже – то теплая.
На прощание Виталий подарил мне свистульку в виде сказочной птицы. Она была необычайно теплая и свистела не пронзительно, как все остальные, а басовито и с достоинством. Еще он мне раскрыл секрет лечения от городских неврозов:
– Надо взять синюю и зеленую глину, прокалить ее на солнышке, потом хорошенько помять в своих руках, чтобы отдать глине все зло, все накопленные напасти, страхи и болезни, после этого закопать ее под сосной.
Хранительницы купинской песни
Нитки и “Карагод”
Кружок вязания Веры Лихачевой.
О своей работе говорит:
– Тяжеловато, конечно. Всем показываешь хоть и одно и то же, а восприятие у всех разное. С каждым годом дети становятся не такие способные и прилежные, как раньше. Три года назад я выпустила девочек, так они полностью всю одежду на себе связали. Большие трудности сейчас с нитками – очень все дорого. Маленький клубочек – 16 рублей. А их на блузочку надо десятка полтора. Не каждый родитель может себе такое позволить.
Пришли девочки, началось занятие.
– Крючок надо держать, как ручку…
Встреваю в процесс обучения.
– Вам нравится вязать?
– Весь дом в салфетках, кофточках. Мне и родителям нравится то, чем я занимаюсь. На все дни рождения вяжу подарки.
Выяснилось, что, кроме кружка вязания, девочки ходят еще и в кружок вышивания. Туда я и направился.
Елизавета Судекина, пенсионерка, 21 год занимается с детьми, когда-то работала вожатой в школе.
– Мы вышиваем художественной гладью и простым крестом.
Я наугад тыкаю пальцем:
– Это крестом?
Угадал. А вот портрет Якубовича вышивают гладью.
– Хотим попасть на “Поле чудес”. Нет у нас ни ниток, ни пяльцев. И мы решили, может, он нам поможет. Портрет вместе с кроссвордом вышьем и выступим на передаче. Дети уже второй год мечтают об этом. Иногда мечты сбываются.
Карагод – это хоровод, но на шебекинском диалекте он звучит именно так.
Обращаюсь к девочкам:
– Что вы чувствуете, когда поете?
– Ну нравится, мы привыкли к этому, для нас это необходимость.
– Когда один поешь, получается совсем по-другому.
– Можно спеть песню просто, а можно так, чтобы дрожь по телу. Мы властны над песней, а она – над нами.
– Какие у вас отношения друг с другом? Нравится ли выступать вместе?
– У нас никаких конфликтов, мы очень дружные. Концертная деятельность очень нравится. Песню нужно показывать.
– Как сверстники, которые не поют, относятся к вам?
– Завидуют.
Делегаты
На следующий день небольшая и, похоже, привычная суматоха – едет из Белгорода делегация. Возглавляют делегацию ректор Белгородского государственного университета Н. В. Камышанченко и заместитель главы администрации Шебекинского района Сергей Карачаров.
Делегация состояла почти сплошь из солидных мужчин. Они внимательно слушали Николая Кузюлева и порой задавали каверзные вопросы на историческую тему. “Сразу видно, специалисты”, – решил я. Специалисты оказались участниками конференции “Радиационная повреждаемость и конструкционная способность материалов”. Музей на них произвел сильное впечатление, многие говорили, что таких музеев нет даже в их областных городах, но сразил всех хор купинских бабушек. Бабушки начали с народных песен своего села, а закончили политическими частушками. Заводилой и самой подвижной оказалась 88-летняя Александра Подставкина, знающая около 200 старинных песен. Растроганный пением ректор Белгородского университета стал приглашать то ли исполнительниц, то ли их внуков на учебу. Он обещал помочь, пока у него есть возможность, но просил поторопиться, потому что скоро бесплатного высшего образования не будет.
Бабушки, учуяв большого начальника, стали жаловаться на пенсии и другие свои беды, но, видимо, кроме как с высшем образованием, Камышанченко ничем им помочь не мог.
Стоим с Сергеем Карачаровым около действующей крупорушки, спрашиваю, почему не поддерживаете Кузюлева? Карачаров тяжело вздыхает:
– Как же не поддерживаем?! В этом году сделали ремонт крыши. Все сразу осилить нет возможности – средства, они везде ограниченны. На следующий год планируем построить кузню и гончарную мастерскую. Да и вообще материальные проблемы – это решаемые проблемы. Главная проблема в другом – нет у Николая Николаевича преемника. Кто все это сможет потянуть? Просто привести человека после университета и отдать все в его руки – не получится. Тут надо, чтобы душа тянулась к этому делу.
Гости попрощались с Николаем Кузюлевым, обещали сделать подробную видеосъемку центра и присвоить Кузюлеву звание почетного профессора, потом расселись по автомобилям и, сопровождаемые милицией, отправились заканчивать мероприятие.
Конечно, все эти делегации и экскурсии – не главное. Сегодня с помощью тех же PR-технологий можно сотворить что угодно. Единственно, чего нельзя, – это заставить детей заниматься тем, чем они не хотят заниматься. И если множество ребятишек идет и занимается в кружках Центра народного творчества, значит, это действительно настоящее.
…Еду по ночной дороге на вокзал, и в голове вертится фраза Кузюлева: “В Москве, может быть, этого не видно, но наш народ гибнет…”
Юрий ГОРЮХИН,
Василий ГУМЕНЮК (фото)
с. Купино,
Шебекинский район,
Белгородская область
Выбор читателей
Комментарии