Классные бабушки

Они учат своих воспитанников калмыцкому языку

Вождь мирового пролетариата поменял ориентацию. Памятник ему в Элисте за одну ночь повернули на 180 градусов. Теперь он стоит спиной к Калмыцкому государственному университету, зато лицом к Будде и культовому сооружению. Однако в поле зрения Ленина оказалась резиденция президента Кирсана Илюмжинова, в которой тот, правда, бывает наездами из первопрестольной.

К этому знаменательному событию даже калмыки отнеслись с иронией: они знают, что резкие перемены редко бывают конструктивными. А тут речь идет не только о перестановке Ленина, но и о возврате к истокам калмыцкой культуры, к историческим корням. При советской власти 98 процентов калмыков владели русским языком, тем самым держа первенство среди малых народов России.

Чтобы калмыки вернули утекающий, как вода в песок, свой язык, чтобы научились на нем думать, надо вырастить два-три поколения, считает начальник отдела национальной системы образования Минобразования Республики Калмыкия Раиса Дякиева.

Спрашивается, а что мешает возрождению этнокультуры и в первую очередь языка? Как это ни странно, отсутствие мотивации у самих калмыков, как говорится, еще “не дозрело” до национального языка. Не потому ли в некоторых районах с компактным проживанием калмыков родители отказываются учить детей в начальной национальной школе: а ну как не станут те продвинутыми? И в этом есть свой резон. Экономическая нестабильность толкает людей, в том числе и представителей титульной нации, искать работу в других российских регионах. Пока не будет экономических предпосылок для “оседлой” жизни калмыков в своей республике, вряд ли появится у них самих желание вернуть язык. Президентскими указами эту брешь не заделать.

И все же дело возрождения языка в республике пускать на самотек не стали: начали создавать систему национального образования. Сейчас она предстает единственной калмыцкой прогимназией, полутора сотнями национальных начальных классов и несколькими начальными национальными школами. Выходит, первая ступень обучения родному языку создана, со второй же возникают неразрешимые проблемы, а потому преемственность между ними почти не просматривается.

Работники Минобразования республики совместно с учеными обсудили опыт Тувы, Бурятии, Якутии и решили, что сложившаяся в Калмыкии система национального образования в данное время оптимальна. А как обстоит дело с русскими, которых в республике живет столько же,сколько и калмыков? Обязаны ли они изучать калмыцкий язык? Однозначного ответа я не услышала, но в Министерстве образования меня заверили, что в классах, где больше представителей титульной нации, калмыцкий язык учат все, а в условиях компактного проживания русских язык не висит над детьми дамокловым мечом, однако изучение его в корректной форме, к примеру олимпиадами, стимулируется. В этом году семиклассник Сергей Радочинский из 17-й школы Элисты занял в олимпиаде по калмыцкому языку среди русских детей первое место. И это при том, что сами калмыки признают свой язык весьма сложным. И чтобы справиться с его грамматическими нагромождениями, нужны особые методики – применяемые для изучения иностранных языков.

В калмыцкой прогимназии так и учат родному языку. Преподавание калмыцкого, русского, английского с 1-го класса, как уверяют педагоги, дает неожиданный положительный эффект. Дети легче усваивают сразу 3 языка, потому что даются они в сравнении.

В проекте министерской программы этнокультурного воспитания детей в калмыцкой национальной школе есть такой постулат: “Преподавание на родном языке не дает основания назвать школу национальной – это будет школа с преподаванием на родном языке. Этническое образование должно иметь завершенную форму, восходящую к этническому идеалу совершенного человека”. Судя по всему, предполагается изучение исторических сочинений монгольских, ойратских, тибетских, калмыцких авторов, биографий великих религиозных деятелей, а также основ астрономии, астрологии, калмыцкой и тибетской медицины, каллиграфии, философии буддизма с привлечением ученых-монголоведов, буддологов, этнографов.

Концепция калмыцкой прогимназии полного дня нацелена как раз на разработку технологии формирования этногуманитарного образовательного учреждения в условиях трехпоколенной семьи – “бабушки”, учительницы и ребенка. Таких трехпоколенных школ нет, пожалуй, нигде в России.

– После уроков и самоподготовки дети приходят в игровую комнату. Здесь их встречают “бабушки” – пожилые педагоги, – рассказывает заместитель директора по эстетическому воспитанию Екатерина Ченкураева. – “Бабушки” учат малышей национальным традициям, прививают почтение к родителям,знакомят с фольклором, да и одним своим ласковым обхождением создают в образовательном учреждении семейную атмосферу.

“Бабушек” набирают из бывших педагогов, ныне пенсионерок. Берут таких, кто знает калмыцкий язык, фольклор, историю народа, умеет играть на народных инструментах. “Бабушек” надо всего восемь – по числу классов, и среди желающих случается конкурс, зато какие они подбираются ласковые, как умеют деток обиходить – пожурить и похвалить, отчего ребята в прогимназии спокойные и отзывчивые на добро.

Однако и среди педагогов, желающих здесь работать, тоже конкурс. Еще бы – 30 процентов доплачивают к зарплате за эксперимент и 15 – за знание калмыцкого языка. Увы, режим эксперимента не все выдерживают, поскольку учителя идут по непроторенной дороге – пишут и апробируют свои учебники. Сейчас закончена работа над комплектом для первоклассников, куда входит учебник и дидактический материал.

Таисья Белозерова, методист гороно по работе с руководящими кадрами, открыла страшную тайну, сообщив что Екатерине Ченкураевой указом президента республики присвоено звание заслуженного учителя Калмыкии. Екатерина Николаевна засмущалась от неожиданной новости, хотя это не первая ее заслуга: в самом первом конкурсе “Учитель года Калмыкии” стала лауреатом.

И все же куда уходят выращенные в “оранжерейных” условиях дети? В белый свет? Мне выдали такой расклад: часть детей идет в классическую гимназию, там открыли профильный лингвистический класс. Так что, как меня успокоила Таисья Белозерова, дети не теряются, из них готовится элита для республики – журналисты, языковеды, актеры, дикторы телевидения. А учителей калмыцкого языка и начальной национальной школы хватает уже сейчас.

В отличие от Таисьи Сергеевны я более скептично смотрю на формирование национальной элиты потому, что ее культивирование по национальному принципу в республике, где больше половины населения составляют не калмыки, неизбежно приведет к искусственному взращиванию махрового национализма. Уже сейчас замечено, что властные форпосты заняты чиновниками в основном титульной нации, а ведь именно от них зависит формирование элиты. А что в республике изменилось к лучшему? Увы, одинаково нищенствуют и врачи, и учителя, и художники, и журналисты, причем независимо от национальности. А над последними еще довлеет цензура: упаси Бог, чтобы в официальных СМИ просочилось хоть единое плохое слово о нынешнем президенте республики и плодах его “реформаторской” деятельности. К примеру, о том, как сразу после возведения олимпийской шахматной деревни та начала на глазах разваливаться, хотя бюджет все еще расплачивается за эту показуху.

Недавно в телепередаче вспоминался жуткий случай вич-инфицирования детей в больнице Элисты. Главврач всерьез рассуждала, что причиной всему послужили… злополучные калмыцкие степи, а вовсе не халатность медиков и отсутствие профессионализма и ответственности. Как говорится, приехали! Неужто 14 лет депортации напрочь лишили работящий и сметливый степной народ заложенного на генном уровне чувства самосохранения? В таком случае, чтобы калмыки не только научились думать на родном языке и были ответственны за свои помыслы и деяния, им, вероятно, придется вырастить не два поколения, а больше. Ведь развитие республики идет главным образом вопреки социально-экономической ситуации и благодаря почти голому энтузиазму обнищалого до крайности учительства. На это тоже надо делать поправку.

Галина СЮНЬКОВА

Элиста