Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Топ 10

Капитанская дочка Наталья Варлей

Учительская газета, №36 от 2 сентября 2003. Читать номер
Автор:

Она была кумиром 60-70-х. На нее старались походить девушки. Ведь она была «студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица». Вы угадали, о ком идет речь? О заслуженной артистке РСФСР, народной артистке СССР, лауреате Государственной премии Наталье ВАРЛЕЙ.

– Наталья Владимировна, каким был ваш первый выход на сцену?

– Вышла на арену в 12 лет. Я тогда занималась в детской студии при цирке. Вместе с другими девочками мы изображали «копеечек». В то время как раз проходила известная денежная реформа. Наш танец был о том, как копейка рубль бережет. Девочки-копеечки выскакивали на арену по очереди из проходов и выкрикивали: «Одна, две» – и т.д. Последняя кричала: «Гривенник!» Я была девятой и не смогла пробиться на середину из-за зрителей, столпившихся у выхода. Моих просьб и криков никто не слышал. Тогда я заплакала. Так, что мой дебют не назовешь блистательным.

– Значит, все началось с цирка?

– Да, именно оттуда. Хотя сначала пришлось с отличием закончить музыкальную и общеобразовательную школы. Но все мечты были там – под таинственными покровами шапито. Родители препятствовали этому, хотели, чтобы я занималась музыкой или живописью. Но когда после

7-го класса родители были в отъезде, а я осталась на попечении бабушки, решилась. С дрожью поступала в Государственное училище циркового и эстрадного искусства. Самое удивительное, что меня приняли на акробатическое отделение, хотя с самого раннего детства я боялась высоты. Даже на балкон не могла выходить. Потом после упорных тренировок удалось перебороть это чувство. Но если вдруг наступал хотя бы недельный перерыв в выступлениях, меня вновь трясло от страха.

– С каким номером вы выступали?

– Это был воздушный эквилибр на трапеции с исполнением музыкального произведения. Номер сложный, и сейчас никто с ним не работает. Мама, понимая, как я боюсь высоты, рыдала, увидев меня под куполом цирка. А я раскачивалась на трапеции, сидя на ней на стуле (на двух ножках, конечно), и играла Чайковского на флексатоне (самозвучащий язычковый ударный музыкальный инструмент. – Прим. авт.). Отец, не одобряя мою гастрольную кочевую жизнь и головокружительные трюки на высоте, философски изрекал: «В семье не без урода».

– Он так не любил артистов?

– Он был моряком, кадровым морским офицером. Мальчишкой уехал из Москвы поступать с друзьями в только что открывшееся в Севастополе военно-морское училище. Свою юношескую дружбу, скрепленную морем и войной, эти ребята пронесли через всю жизнь. Папа командовал сторожевым кораблем – «морским охотником». Награжден за оборону Керчи, Новороссийска, Туапсе и Поти. Потом служил на Дальнем Востоке, в Мурманске, в бухте Провидения на Чукотке. Я, можно сказать, капитанская дочка. Несмотря на внешнюю суровость, он был ярким и обаятельным человеком, артистической натурой. Любил песни, шутки. Если бы не выбрал профессию моряка, непременно стал бы киноактером.

– А как вы пришли в кино?

– Мой друг Леонид Енгибаров, «грустный клоун», как его называли, посоветовал режиссеру Юрию Хилькевичу попробовать меня в кино. Дебют прошел в 1966 г. в фильме «Формула радуги», где я сыграла эпизодическую роль. Но меня заметила ассистентка с «Мосфильма» Татьяна Семенова. В это время Леонид Гайдай искал актрису для героини в фильме «Кавказская пленница». На роль пробовались более 500 претенденток, в том числе самые талантливые и красивые: Анастасия Вертинская, Наталья Фатеева, Лариса Голубкина, Наталья Селезнева. Но режиссеру нужно было новое лицо, чтобы зритель поверил, что эта девушка с Кавказских гор. А я была воздушной гимнасткой, водила автомобиль, и, видимо, именно во мне Гайдай увидел облик своей героини.

– Как вы это восприняли?

– Я в это время была с труппой на гастролях в Туле. Когда узнала, охнула и заревела. Мне очень не хотелось расставаться с цирком. Но меня уговорили, задев слабые струны женской души: «Представь, что перед твоим появлением на арене объявят: выступает исполнительница главной роли в фильме «Кавказская пленница». И я согласилась. Можно сказать, что мое появление на экране зависело от случайности. Но сейчас думаю, что все это было закономерным.

– Приходилось учиться прямо на съемочной площадке?

– Съемки шли с муками: я волновалась, проваливалась, боялась подвести актеров-партнеров – настоящих звезд советского кино. И главным учителем был великолепный режиссер – сам Леонид Гайдай. Помните эпизод, где Шурик – актер Александр Демьяненко – стоя упаковывался в спальный мешок? Он делал это очень смешно. А мне показывали на кинокамере какую-то гайку и говорили: «Это Шурик, смейся!» Я цепенела и даже улыбнуться не могла. Ко мне подсылали даже специального рассказчика анекдотов. Не помогало. Тогда Гайдай, надо сказать, в то время очень худой, подозвал к себе и взял под ручку гиганта и толстяка Моргунова. Отошли они с ним в сторонку и шепчутся, а потом режиссер сказал мне: «Наташа, посмотри в нашу сторону». Я повернула голову. Моргунов и Гайдай в это время одновременно задрали свои майки и почесали животы. Эффект был поразительный, смеялась вся съемочная группа. В том числе и я. Эпизод был снят.

– Но была и трюковая часть фильма, где вы, наверное, чувствовали себя уверенно?

– Тоже не обошлось без казусов. На Старо-Крымском шоссе при съемках эпизода погони я чуть было не задавила автомобилем троицу «моих похитителей»: Вицина, Никулина и Моргунова. Неслась на них и кричала: «Не сработали тормоза!» В последний момент они поняли, что машина неисправна, и с проклятиями попрыгали в кювет. Я чуть не раздавила оператора. После этого случая Гайдай решил все трюки снимать с дублером. Когда надо было прыгать в порожистую горную речку, подходящей замены не нашлось. Девушки не рискнули, а мальчик для этого не подходил, так как был не похож. В результате во всех рискованных эпизодах, а их было немало, пришлось сниматься мне.

– Какова была первая реакция на фильм зрителей, критиков и ваша собственная?

– Я была уверена, что роль провалила. Но меня все успокаивали и поздравляли, а критики признали дебют удачным. Зрители, особенно мужчины, завалили мешками писем. Особенно много их приходило из армии и мест лишения свободы. Как правило, они заканчивались объяснениями в любви и словами: «Мы поженимся и будем жить в Москве». Своим успехом фильм обязан и блистательной игре настоящих мэтров нашего кинематографа, многих из которых, увы, уже нет с нами. Режиссера Леонида Гайдая, композитора Игоря Дербенева, актеров Фрунзика Мкртчана, Евгения Моргунова, Георгия Вицина, Юрия Никулина, Михаила Глузского, Александра Демьяненко. Это печально, но актеры живут и будут долго жить на экранах. И мы их вспоминаем.

– «Кавказская пленница»- самый известный фильм с вашим участием. Но зрители помнят вас в роли ведьмы-панночки в первом советском фильме ужасов «Вий»…

– Мне пришлось играть в нем нечистую силу. По молодости я согласилась участвовать в этой талантливой экранизации гоголевского произведения. Много раз потом каялась. Думаю, что Господь меня простит. Что только не писали журналисты обо мне после выхода фильма на экран. Тем более я не снималась после «Вия» более 3 лет. И то, что у меня в жизни наступила черная полоса. И то, что я выпала из гроба и разбилась. Сижу в психушке. Убила оператора и даже что меня растоптали свиньи. Полоса неудач у меня была, но она не связана ни со съемками, ни с нечистой силой. А сама роль практически была нереальная – роль мертвой женщины. В основном приходилось находиться в гробу, покидая его лишь в обед и вечером.

Использовались различные спецэффекты с тросами и блоками, так что мое траурное ложе «летало» по площадке. Чтобы крышка в это время не падала, ее прибивали на один гвоздик. Ощущения вы себе представляете. Все мои цирковые способности использовались во время съемок на полную катушку.

– А вы, как всегда, работали без дублера?

– Конечно. Съемки шли не в настоящей церкви. Были созданы эффектные специальные декорации. Во время одного из «загробных полетов» я потеряла равновесие и упала. Мой партнер, замечательный актер Леонид Куравлев, игравший бурсака, успел подхватить меня на лету. После этого эпизода инженер по технике безопасности потребовал прикручивать меня к гробу проволокой. Но, к счастью, съемки благополучно продолжались без страховки.

– Говорят, после просмотра «Вия» дети не могли заснуть?

– Сейчас на наших экранах идут такие «ужастики», детективы и боевики, что по сравнению с ними экранизация Гоголя – детский лепет. Много низкопробных картин. Поэтому от предложений сниматься в кино я отказываюсь. Сами сценарии и роли в них мне не нравятся. Зато довелось озвучить все 99 серий «Дикой розы».

– После «Кавказской пленницы» вы стали знаменитой. А что потом?

– Продолжала выступать в цирке, но мне не хотелось останавливаться на достигнутом. Поэтому поступила учиться в Театральное училище имени Щукина. 7 лет потом работала в Драматическом театре имени Станиславского. Серьезно увлеклась поэзией, окончила Литературный институт имени Герцена. И когда вышел первый поэтический сборник «Кружась над голубыми куполами», отнесла его в цирк к Юрию Никулину. Попросила прочитать и написать предисловие. Лирика моя ему понравилась, и он ответил согласием. Только спросил: «Девочка, а когда ты написала свои первые стихи?» Я ответила, что в 4 года. Они были такими: «У грибочка шапочка И тонкая ножка. Нет у ножки тапочка, Нет и сапожка».

Именно с этих нехитрых строчек и начал свое предисловие великий артист. «Эти стихи – грустные стихи», – писал он. Сейчас уже вышло несколько моих поэтических сборников и компакт-дисков с песнями на эти стихи. Видимо, те чувства, которые переполняют меня и требуют поэтического выхода, близки и понятны многим людям.

– Чем еще живет артистка цирка, кино, театра и эстрады, поэтесса Наталья Варлей?

– Воспитываю сына и внука, хотя иногда мне кажется, что все происходит наоборот. Как-то художница из Краснодара Татьяна Васильева подарила мне галстук с рисунком кошки. И это было, видимо, знаком свыше. Сейчас у меня живут в доме 14 кошечек. Первого заморенного и страшного котенка я подобрала на Киностудии имени Горького. Сейчас это мой старожил – прекрасная ангорская кошка Ася. А остальные – ее дети от дачных романов. Те, которых не удалось раздать и пристроить в хорошие руки. Дома моя «кошачья армия» ведет себя спокойно, обычно дремлет в своих корзинках на кухонных шкафах. И если мой гость им не нравится, то могут даже не показаться. Зато если пришедший человек им по душе, то начинается настоящий «кошкопад». Мои питомцы грациозно спрыгивают с высоты и дружно трутся о ноги моих гостей.

– Как вы им всем придумываете имена?

– Иногда помогают друзья. Есть у меня три киски с уникальными прозвищами: Стипендия, Зарплата и Пенсия. Имена этих кошечек напоминают историю человеческой жизни и настраивают на философский лад. Бари Алибасов, мой сосед, предлагает следующего моего котенка назвать Авансом.

– Вы занимались разными видами искусства. Были ли сомнения в выборе профессии?

– Да, были. Я мечтала стать воздушной гимнасткой или укротительницей тигров. Выбрала работу под куполом цирка, но дома меня ждут мои 14 «тигрят». Так что все мои детские мечты реализовались.


Читайте также
Комментарии


Выбор дня UG.RU
Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt
?Задать вопрос по сайту