Игра всерьез

«Большое Приключение», лагерь Дмитрия и Матвея Шпаро в Карелии, предлагает подросткам (а порой и взрослым) испробовать свои силы в спортивном туризме в условиях, которые кажутся современным горожанам почти экстремальными. Удивительная особенность этого лагеря состоит в том, что на протяжении уже десяти лет туда приглашаются ребята из московских (и не только московских) коррекционных школ. На первый взгляд это кажется неожиданным, однако подростки с нарушениями слуха или зрения, с легкими формами ДЦП наравне со всеми ходят в многодневные походы: на катамаранах или пешком в летнее время, зимой – на лыжах или с собачьими упряжками. Находят ли эти походы свое место в современном педагогическом процессе развития и воспитания детей – об этом мы решили поговорить с Любовью Ивановной Павловой, директором школы-интерната №30 им. К.А.Микаэльяна, где учатся слабослышащие и глухие дети.

– Любовь Ивановна, сколько учеников в вашей школе?

– Двести сорок.

– Каким образом вы выбираете среди них тех, кто поедет к Шпаро в Карелию? Я знаю, что в ряде других школ в лагерь отправляют только отличников или активистов.

– Одних отличников берут только на бал медалистов. Мы даем объявление: кто хочет, тот записывается. Мы никогда никуда детей не отбираем, здесь, собственно, не может быть никаких критериев. Только желание: хочу себя проверить, хочу показать, что я могу. Это же трудное испытание, нужно для него созреть. Потом, приехав из лагеря, кто-то понимает: «не мое». А кто-то бредит Карелией. Думаю, «Большое Приключение» для того и существует, чтобы ребенок мог, так сказать, себя прочувствовать. То, что он у меня на тройки учится или в спортивную секцию не ходит, – не повод ему отказывать.

– А желающих много?

– Желающих много. Набегают откуда ни возьмись, как только появляется возможность записаться. Возникает конкуренция. В последнее время они уже сами организуются в группу, договариваются, кто поедет в этот раз, а кто в следующий. Все уже просчитали, микроколлективы готовы, ждут только команды.

– Как вы думаете, почему дети любят ездить в «Большое Приключение»?

– По многим причинам. Во-первых, потому что в лагере они себя ощущают самостоятельными и состоятельными. Осознают, что они умеют что-то делать сами, им нравится помогать друг другу даже в мелочах. Из рассказов и детей, и взрослых, которые их сопровождали, я знаю: если у костра у кого-то сгорели носки – выручат друг друга запасными обязательно. Если, допустим, едут зимой, когда рано темнеет, делятся фонариками. Причем сами подходят и говорят: «У тебя нет, возьми, мне пока не нужен». Обратите внимание: в школе, например, если у кого-то нет ручки, надо проявить инициативу – попросить, а в лагере по-другому: тебе предложат.

Во-вторых, лагерь воспитывает чувство ответственности, которого не добьешься в обыденной жизни. Здесь один за всех и все за одного. Однажды группа во время похода на катамаране упустила весло в реку. Это же надо было додуматься – прыгнуть в холодную воду и поймать это весло! На мой вопрос: «Зачем вы это сделали, зачем так рисковать?» – они ответили: «Мы же за него отвечаем!» Представляете? Настолько велика была концентрация, что другой мысли в голове не мелькнуло. Если бы это было не весло, а человек, реакция была бы такой же мгновенной.

Приезжают уставшие, но довольные. Загорелые, подросшие, впечатлений через край. Приносят фотографии пачками, веером раскладывают на столе, и с каждой связана история. «Какой гриб! Какая радуга! Какой рассвет!» – рассказывают взахлеб. В классе давала сочинение «Как я провел лето», и одна девочка написала, что она в Карелии впервые в жизни увидела рассвет и закат. В этом сочинении была фраза: «Я теперь полюбила Карелию на всю жизнь». Этот восторг – ее приключения, ее переживания, которые она сумела выразить словами.

Оттуда привозят совершенно новое настроение. Даже фильм сняли. Хороший фильм. Долго возились, монтируя его. А какие газеты они выпускают! Представьте: рулон обоев и во всю длину этого рулона – фотографии, причем с такими остроумными подписями… Сохраняем все это в школьном музее – потом цены не будет.

– Вы помните самую первую группу, которая ездила в лагерь из вашей школы? С какими впечатлениями они вернулись в Москву?

– Первый раз ездили зимой, на собаках. Спрашиваю ребят по возвращении: «Ну как вы?» А в ответ слезы: «Любовь Ивановна, там моя собака осталась, моя Лада!.. Вы представляете, когда я погладила другую собаку, на меня моя Лада обиделась, отвернулась от меня, не хотела общаться… Любовь Ивановна, я так долго с ней мирилась!» Совершенно детские, наивные переживания, но они такие искренние… И когда говорят, что плакали, уезжая, прощаясь с собаками, что хотели увезти с собой щенят, я им верю. Верю, что они этих собак никогда в жизни не забудут.

Здесь и общение с животными, и забота друг о друге, и любовь к природе, и познание себя и окружающего мира. А главное – необыкновенная дружба. Когда идешь по школе, тех, кто побывал в лагере, «карельских», видно с первого взгляда.

– Почему?

– Именно потому, что они так и держатся вместе. Не важно, что один может быть из седьмого класса, другой из двенадцатого. Эти десять дней, по большому счету, трудно достаются детям. Рядом нет мамы и папы, даже позвонить нельзя. Ребята остаются один на один со своими проблемами, которые нужно решать. Разумеется, за детьми в лагере присматривают, не бросают одних в лесу. Это вроде бы игра, но игра, которая идет всерьез. И те навыки, которые в результате приобретаются, привносятся в жизнь.

У нас случай был, когда в Карелию поехал мальчик Максим. Ребенок глухой. Интеллект хороший, потенциал хороший. Родители совершили подвиг, дав своему ребенку разностороннее развитие. Тем не менее он оказался в одиночестве, у него не было друзей. Мама долго колебалась, отпускать его в Карелию или нет. На десять дней его собирали, как в большую экспедицию, покупали специальные костюмы. А главное – он взял с собой фотоаппарат, мальчишка всерьез увлекается фотографией. Когда Максим приехал из Карелии, он оказался настолько востребованным и настолько популярным, что мы, учителя, просто диву давались. У него появились друзья, компания, в которой он общался на равных. Пропало его чувство одиночества, незащищенности.

Теперь он учится уже на втором курсе в Бауманке и до сих пор дружит с нашими ребятами. Более того, они прошлым летом уехали в горы, в Архыз. Максим ехал со своими целями: там находится обсерватория, в которой он должен был поработать. Однако была неделька, когда можно было просто полюбоваться горами, и он организовал поездку с нашими парнями. В конце августа Максим приходил и показывал нам сказочные фотографии. Это потрясающе! И самое главное – рядом с ним наши ребята. Учителям привезли баночки варенья из сосновых шишечек. Уже полтора месяца мы об этом вспоминаем.

Вот, казалось бы, пустячок такой: поехал с ребятами в карельский лагерь. А на самом-то деле сложился такой коллектив, в котором они оказались нужны друг другу. Я считаю, что это самое ценное, что может быть.

– Видимо, лагерь помогает детям раскрыться, проявить себя?

– Это так. В школе ведь ситуация другая. Конечно, школа дает хорошее образование, возможности для развития. Тем не менее для большинства наших детей школа – словно монастырь. Дети слабослышащие, и им трудно контактировать с внешним миром. Здесь их оберегают учителя, решают за них все возможные проблемы – вплоть до того, что уговариваем поесть в столовой, как маленьких. А они ведь взрослые, и надо с какого-то момента быть взрослым, реализоваться.

В нашей школе нет слова «инвалид», оно под запретом. Да, ты плохо слышишь, но у тебя есть глаза, есть руки. Ты можешь, ты должен, ты обязан жить, как и другие. Ты – самостоятельный. Хочешь быть в массовой среде – тогда в каком-то смысле ты должен быть на три головы выше, чем обычные сверстники. Наши дети работают с трех лет. Они приходят из садика, и с трех лет уже за партой – у них занятия.

У них словно заложена потребность выезжать за пределы школы, за пределы своего привычного круга жизни. Возможность побывать в «Большом Приключении» помогает адаптации и социализации, умению общаться, вступать в контакт, умению быть равным с другими. Сейчас модно говорить: равные права, равные возможности. В поездках эти лозунги действительно реализуются, дети могут чувствовать себя такими же, как и другие, не ущербными. А прикипать друг к другу они начинают еще на вокзале.

– Мне кажется, ребята из вашей школы сплочены и без Карелии. Наверное, общение просто выходит на другой уровень?

– Наши дети своеобразные, и вы правы: им бывает достаточно своего круга общения. Причем ребенок-первачок запросто приходит к двенадцатикласснику. Спрашиваешь у старшего: «Саша, что же ты с малышом-то водишься?» – «А это мой друг. Я ему вчера в раздевалке помог куртку повесить». У нас мама – бывшая выпускница, придя с коляской, без раздумий будет рассказывать старшеклассницам, как она рожала, как трудно растить ребенка. Однако Карелия дает иное: ответственность друг за друга. Веревочный курс, который ребята проходят в первые дни путешествия, будто связывает их намертво.

Многие дети именно в Карелии начинают понимать, как нужно выстраивать жизнь. У нас однажды ездил мальчик: проявил индивидуализм, не понял, как вести себя в команде. Ребята ему объяснили: «Ты ведешь себя неверно, ты не можешь делать такие-то и такие-то вещи – в жизни ты пропадешь, не будешь нужен, останешься один. Тебе надо себя преодолеть». Дети настроены очень серьезно. Парень этот сейчас стал совершенно иным: старается всем помогать, занялся физкультурой, чтобы быть сильным, быть мужчиной, который сможет построить семью. Так Карелия заставляет ребенка осмыслить то, чего ему не хватает, изменить свою жизнь. Все понимают, что в лагерь ездить нужно.

– А были такие, кто ездил несколько раз?

– Да, и много. Некоторые съездили уже по три-четыре раза. Девочки и мальчики стремятся в лагерь в равной мере, причем азартны и те, и другие. Иногда спрашиваю: «Ну как там, трудно было?» Ведь сами разводили костры, готовили, ставили палатки. Никто не говорит: «Трудно», используют другое слово: «нормально».

Однажды был случай, когда наши ребята пытались инструктора учить. Сказали ему абсолютно серьезно: «Мы здесь уже были, мы все уже знаем, так что вы нам, пожалуйста, не мешайте».

– А, кстати, как ребята общаются с инструкторами, имею в виду их недуг?

– Без проблем – речью. Наши дети отличаются от многих ребят из подобных школ тем, что не боятся общаться. У нас учатся слабослышащие, глухие, позднооглохшие, имплантированные дети, и в процессе обучения специалисты выстраивают им речь. На второй год обучения уже все начинают говорить. Жестовым языком пользоваться запрещаем.

– Большое спасибо за беседу, Любовь Ивановна. А все-таки чем дети недовольны?

– Претензия у всех единственная: побывали в Карелии и не видели медведя.

Лагерь «Большое Приключение» существует при поддержке: «Нестле Пурина ПетКер», «Макдоналдс», компании «ОВА», ГУП «Столичные аптеки», «Нестле Россия», «Каргилл АО», «Аэрофьюэлз Групп».