Эволюция или деградация?

Включаю телевизор. Важный дяденька в очках, сразу видно – умный, говорит с экрана: – Учителям с… запланировано повышение заработной платы на…

Прослезилась даже:

– Отцы вы наши!

Радио включаю. Проникновенный, полный достоинства голос вещает:

– Учителям с… запланировано повышение заработной платы на…

С умилением думаю:

– Благодетели вы наши!

Раскрываю газету. Крупными буквами в передовице:

– Радетели вы наши! Денно и нощно, не спамши, не емши, все об нас и об нас печетесь! – потоки слез хлынули из глаз. – Э-эх, и развернусь я с больших денежек-то! Как в былые времена, куплю какое-нибудь собрание сочинений. Нет! Лучше махну на юг! С октября оторвусь на полную. Каждое лето – отдыхать. Каждый год – новые туфли. Вот это жизнь наступит!

А если серьезно…

Что-то в последнее время стала напоминать сама себе Акакия Акакиеваича Башмачкина, или Самсона Вырина, или Макара Девушкина… Я – «маленький» человек, бесправный то есть. И каждый оскорбить может, унизить: и ученик, и родитель (он всегда прав, хотя и не имеет педагогического образования), и чиновник от образования. И всякий что-то выискивает и находит порочное в учителе: «Ату его, ребята!».

Хорошо было в XIX веке: гении Пушкин, Гоголь, Достоевский вступались за «маленького» человека, прося гуманного отношения к нему у современников. Кто же за нас, сердечных, заступится? Кто из высокопоставленных чиновников здраво посмотрит на очевидные вещи и признает, что надбавки к зарплате в октябре 2003 года не спасут трагического положения учителей в стране?

Чтобы педагоги почувствовали относительное благополучие, нужно говорить об увеличении зарплаты, используя предлог «в», а не «на».

Много говорится и пишется сейчас о ЕГЭ. Только непонятно, как к единому государственному экзамену будут готовить учеников учителя, от которых государство отвернулось, собираясь принять Концепцию реформирования оплаты труда работников бюджетной сферы, рекомендованную Министерством труда и социального развития РФ. Правы были классики, утверждая: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Сарказм, с которого я начала повествование, оправдан: стоит ли вообще в средствах массовой информации вести дебаты об увеличении заработной платы учителям с октября 2003 года, если все доплаты немедленно «съедает» инфляция? Поэтому все разговоры о заинтересованности бедственным положением учителей воспринимаются как фикция.

Можно только с горечью усмехнуться, прочитав торжественные строчки в газете: «Долги по методлитературе бастующим учителям буду выплачены…» Такое впечатление, что читаешь сводку с поля боевых действий.

Призванные лепить, творить, созидать учителя становятся уничтожителями: саморазрушаясь, педагоги негативно влияют на учеников, ломая и их психику. И это, к сожалению, закономерность, которую нельзя остановить без внешнего вмешательства.

Только доброе, внимательное отношение к учителю, материальная поддержка государства школам спасут положение.

Как говорится в известном изречении поэта, даже «любовная лодка может разбиться о быт». Но только непонятно: почему профессиональный потенциал учителя от бытовой неустойчивости должен все повышаться и повышаться? И чем хуже учителю живется, тем больше должно быть в нем творческого горения и задора! Всем известно, работа с детьми требует особого душевного настроя. Взвинченное состояние педагога, как и душевная усталость, всегда неадекватно сказываются на учениках. Психические перегрузки, в свою очередь, ведут к расстройству физического здоровья.

Каждый год учителя проходят медосмотр. Обязательный, кстати. Но никогда, видимо, не будут опубликованы данные их обследования, так как картина представится жуткая: каждый учитель имеет по нескольку хронических заболеваний. Но хуже всего то, что у него нет возможности заботиться о своем здоровье: он нищ. Вы никогда не прочитаете цифр статистики: у стольких-то учителей в расцвете лет остановилось сердце. А ведь останавливается… И остаются дети неприкаянными… Собственные.

Проблема российского учительства – не районного, не краевого, а федерального уровня. В два, три раза нужно увеличить зарплату учителям, чтобы ее можно было назвать «платой за работу», а не «пособием по безработице». Только тогда педагоги смогут полноценно заниматься самообразованием и следить за своим здоровьем.

Что победит в нашей стране: культура или бескультурье? Во многом это будет зависеть от внутренней силы педагогов.

Профессор Преображенский («Собачье сердце» Булгакова) грубого, недалекого, самонадеянного Полиграфа Полиграфовича сделал опять Шариком, безобидным псом. В повести путем фантастической операции зло повержено. А в реальной, нынешней жизни, жестоких, бесчестных Шариковых обратить в беззлобных Шариков нельзя. Но сделать так, чтобы порочных людей было меньше, возможно. И может этому способстовать Учитель, умный, высокообразованный, уверенный в завтрашнем дне, красивый, окрыленный.

Взвалив миссию по сохранению нравственного здоровья нации на педагогов, почему-то забыли, что и к ним нужен личностно-ориентированный подход. Учитель должен быть прежде всего Личностью, чтобы воспитать Личность. Но может ли раб, измученный каторжным трудом, к тому же низкооплачиваемый, воспитать гражданина? Светлая, гуманная некогда профессия превратилась, кажется, в проклятие. Потухшие глаза, душевная надломленность, переходящая в длительную депрессию, слабое здоровье – верные спутники современного учителя.

Почему-то, когда сегодня говорят о проблемах народного образования, вспоминаю своих родителей.

Папа – умный, невозмутимый в любых жизненных ситуациях. От него веяло силой, уверенностью. Рядом с ним было легко и просто, как за каменной стеной. Мама – изящная, красивая, с замысловатой прической. От нее всегда пахло духами. В доме было много книг: выписывалось огромное количество газет, журналов – и для детей, и для взрослых. Все это прочитывалось, а потом обсуждалось в кругу семьи. Друзья родителей – интеллигентные, добрые люди – тоже преподавали в СПТУ. Они казались мне счастливыми людьми…

Разговоры о литературе, истории, культуре были нормой в нашей семье. Никому и в голову не приходило, что можно завидовать знакомым, судачить о соседях или вести «бои» местного значения. Мы со старшей сестрой выросли в интеллектуальной среде, всегда тянулись к познанию неизведанного, к самосовершенствованию. Казалось, так будет всегда. Последний раз «светские» разговоры с сестрой о новых выставках, книгах, спектаклях мы вели лет десять назад. Новостями науки, искусства она по-прежнему интересуется, но с большей охотой говорит о другом: свинья дала хороший приплод, корова должна скоро отелиться, гуси жир нагуляли неплохой, заготовленный фураж поточили крысы, шерсть у овец неплохая… Она работает учителем, а руки у нее грубые, красные, крестьянские.

Моих родителей, их друзей из шестидесятых годов можно назвать Окрыленными Интеллигентами в первом поколении, они хотели знать, уметь, стремиться ввысь. Отец, технарь по образованию, знал наизусть всего «Евгения Онегина». Сестра, сдавшая выпускные экзамены в вузе только на «отлично», знает в совершенстве особенности опороса и отела. Эволюция, как говорится, налицо. Или все же деградация?

Татьяна МЕНЯЙЛО, учитель Романовской общеобразовательной школы Алтайского края.