Дар Божий

Александр Сергеевич Пушкин считал, что «язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими». По его мнению, дело в том, что он соединил два начала – священного, церковного греческого языка и народного великорусского наречия. Современный русский начался с Пушкина, основой его стал народный язык, причем московская его разновидность, но и церковнославянский сыграл немалую роль. Благодаря церковнославянизмам русский литературный имеет уникальные синонимические ряды слов: молочные реки и Млечный Путь; город, огород и град Петра, ограда; голова и глава, головной и главный; глаз и око, глазастый и очевидный, заочный; рот, губы и уста, устный и губной; просвещать и просвечивать.

Многие синонимические пары образованы из родственных слов, отличающихся звуком, произношением. Но народные, исконные слова все же более приземленны. Очень многие выражения в русском языке несут, кроме бытового значения, еще и духовный, религиозный подтекст. «Прощайте» – это вам не «пока» или «целую». Это напоминание о христианской заповеди прощать обидчиков и самому просить прощения за невольные обиды.

Истинные сокровищницы русского языка – пословицы и поговорки. Они отражают духовный облик народа, суждения о самых разных сторонах жизни. Созданные в веках, они крепили духовный и нравственный облик народа. Это как заповеди простого человека, регламентирующие его жизнь. Многие возникли из церковных книг. Например, изречение из Библии «Господь даде, господь и отья» в переводе с церковнославянского языка трансформировалось в поговорку «Бог дал, Бог и взял». Во многих встречается «священная» цифра «семь»: об очень дальнем родстве говорят, что это седьмая вода на киселе; о многодетной семье – семеро по лавкам; об умных – семи пядей во лбу. «Словесная речь человека – это дар божий, откровение», – считал Владимир Иванович Даль. По его мнению, в резкости, яркости и прямоте пословиц и поговорок не всегда заключается кажущееся неприличие. «Если мужик скажет: «Что тому богу молиться, который не милует»; или «Просил святого: пришло до слова просить клятого», – в этом нет кощунства, потому что здесь богами и святыми, для усиления понятия, названы люди, поставленные ради божеской правды, но творящие противное». Даль был глубоко верующим человеком, потому объяснил «богохульство» таким образом. Впрочем, глубина религиозности русского человека – другой вопрос. Главное, что и хваля, и хуля, русский человек поминает бога.

Мария МЕЛЬНИКОВА, кандидат филологических наук, преподаватель негосударственного образовательного учреждения «Интеллект Сибири», Омск