Чехов – the best! Как сделать из «Дяди Вани» бродвейскую комедию

Пьеса американца Кристофера Дюранга «Ваня и Соня, и Маша, и Гвоздь», отсылающая к знаменитым драмам Чехова, имеет огромный успех в Соединенных Штатах, где коллизии русского классика, как в оригинале, так и в современных интерпретациях, воспринимаются с радостным чувством первооткрывателей. Но как ее воспримут на родине Антона Павловича? Свежая премьера столичного «Сатирикона» вызвала неоднозначную реакцию.

Постановка Константина Райкина – это рассказ о семье, жизнь которой развивается по сюжетным ходам произведений Антона Павловича Чехова. Родители главных героев – школьные учителя, очарованные театром, – назвали детей «по-чеховски», словно предопределив их судьбы. Так, Ваня (Денис Суханов) пишет продолжение новаторской пьесы Константина Треплева, монолог из которой известен читателям в исполнении Заречной. Девушка Нина (Алена Разживина) тоже появляется на сцене: разумеется, она хочет стать актрисой и преисполнена радужных надежд. Перенося действие в сегодняшний день, драматург-любитель (как и Кристофер Дюранг) надеется сплотить окружающих вокруг идеи гуманизма, бережного отношения к людям и верности идеалам прошлого. Гибель всего живого, мрачно предрекаемая чеховским персонажем, в настоящее время кажется не такой уж фантастической. Спасение американский автор видит не только во внимании к экологическим или социальным проблемам или в любви к искусству, но прежде всего в сохранении культурных традиций.Увлечение театром – главное средство в борьбе за светлое будущее. Сатириконовская премьера с присущим этому коллективу юмором рисует «повернутость» героев на сценической магии. Сценография Бориса Валуева сделана как «подмостки на подмостках»: задняя стенка в доме персонажей представляет собой занавес, который в финале постановки тоже поднимется, давая героям поприветствовать невидимого бродвейского зрителя.Неудивительно, что в Америке легкая, незамысловатая комедия Дюранга пользуется популярностью: по-ситкомовски смешные ситуации, переодевания и намек на коллизии из русской драматургии превращают «Ваню…» в отличный спектакль для отдыха. Но с Антоном Павловичем премьеру связывают разве что герои. Ваня в юмористическом ключе повторяет судьбу не только своего тезки, но и Кости Треплева. Его сестра актриса Маша (Наталья Вдовина) разочарована кинокарьерой, не подарившей радости творчества. Она похожа одновременно на Аркадину и Раневскую: от первой у нее жажда игры, от второй – тяга к мужчинам. Один из них, юный артист Гвоздь (Илья Денискин), гордящийся попаданием в первую тройку на кастинге сериала «Красавцы-2», обманывает возрастную подругу с ее помощницей. Наконец, Соня (Марина Иванова) действительно напоминает трудолюбивую профессорскую дочку из великой драмы: личная жизнь ее не сложилась, все силы положены на сохранение семейного гнезда, хотя истового желания работать в ней не наблюдается.Попытка американского драматурга следовать заветам гениального русского предшественника вполне понятна: атмосфера «Вишневого сада», «Чайки», «Трех сестер» и, конечно, «Дяди Вани», ощущаемая в репликах, представляющих почти дословные цитаты, и ситуациях, придает его творению флер интеллектуальности и психологичности. Однако это лишь видимость. Поэтому стремление Константина Райкина сыграть пьесу всерьез слегка удивляет. Пьесе остро не хватает свежести идей, а формальное следование чеховской канве не оставляет и следа от обаяния первоисточника. Стройный, фактурный Денис Суханов облачен в мешковатые одежды (художник по костюмам Мария Данилова), а в одной из мизансцен и вовсе предстает в костюме гнома. Заводной Илья Денискин бегает по сцене в трусах, демонстрируя отличную фигуру. Марина Иванова в согласии с текстом копирует манеру оскароносной Мэгги Смит. Тонкая Наталья Вдовина взмахивает руками, как дирижер перед оркестром. Все это смешно – и не более.Впрочем, временами веселье кажется натужным. Возможно, на Бродвее, в обрамлении лихих танцевальных номеров и восхитительного музыкального ряда спектакль, что называется, смотрится, но синтетические сатириконовские артисты явно способны на большее. Словом, добротная премьера Константина Райкина способна развлечь, но не подарить чеховские откровения и глубины. Так что в очередной драматургической схватке побеждает великий Антон Павлович, что не может не радовать зрителя, болеющего за русское искусство.