А здесь пачулями пахнет

Реплику Гаева «А здесь пачулями пахнет» почему-то запомнили все, кто читал «Вишневый сад» А.П. Чехова. В изданиях для школьников это слово обычно сопровождается комментарием, из которого мы узнаем, что пачули – это духи с сильным характерным запахом. Слово пачули стало настойчиво проникать в русский язык еще в первой половине XIX века. Сначала мы находим его в латинской графике: «…модные духи называются pacciouli и пахнут алоем» (письмо А.И. Герцена И.Э. Куруте, 1839 г.) Но скоро оно стало писаться кириллицей: «Она очень добрая женщина, но так раздушена этим гнусным пачули, что от нее пахнет за версту аптекой!.. И как могла быть мода на эти отвратительные духи? … Какой-то запах камфоры, проникнутый мускусом… Фуй, мерзость какая!» (М.Н. Загоскин, «Москва и москвичи», 1843 г.) Для М.Н. Загоскина это слово новое, и он выделяет его курсивом.

Но уже через четыре года мы находим его как освоенное: «Иван Андреич, … подхватив меня под руку, хотел было уже насильно тащить в танцкласс, говоря, что в Соединенном обществе тесно ему… и что от пачули с резедою у него голова разболелась» (Ф.М. Достоевский, «Роман в девяти письмах», 1847 г.). То же самое в журнале «Иллюстрация» 1848 года: «Ученые медики предостерегают дам от модных духов Пачули, дознав, что они производят бледность лица и нервические припадки». А через несколько лет в повести А.Ф. Писемского «Виновата ли она?» 1855 года это слово уже склоняется по падежам: «…особенно обратил на себя мое внимание один господин, гладко причесанный, с закругленными висками и сильно надушенный пачулями». Орфография слова пока еще неустойчива. Его можно встретить в написании патчули (Полный словарь иностранных слов, 1861 г.) и патшули (А.Д. Михельсон. Объяснение 7000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык. М., 1863). Как и многое из того, что связано с модами и косметикой, слово пачули пришло из французского языка, где оно, в свою очередь, заимствовано из английского patch-leaf, а последнее – из тамильского языка, где оно обозначает одуряюще пахнущее растение, именуемое в научной латыни pleatranthus graveolens. Слово пачули по звуковому составу напоминает итальянское. Этим, по-видимому, и можно объяснить написание pacciouli у Герцена, а также ударение на предпоследнем, а не последнем слоге, что было бы естественно для заимствования из французского языка.

В произведении И.А. Гончарова «Фрегат «Паллада» мы находим интересующее нас слово вполне освоенным. Вот описание шанхайского рынка: «Много знакомого увидел я тут, но много и невиданного увидел, и особенно обонял. Каких соусов нет тут! Все это варится, жарится, печется, кипит, трещит и теплым, пахучим паром разносится повсюду. Напрасно стали бы вы заглушать запах чем-нибудь: ни пачули, ни сами четыре разбойника не помогут; особенно два противные запаха преследуют: отвратительного растительного масла, кажется, кунжутного, и чесноку». Кто такие четыре разбойника и почему они могут конкурировать с пачулями?

В конце XVIII – начале XIX века существовал странный способ освежать воздух в помещениях. Вместо того чтобы открыть окно, в помещениях курили ароматическими веществами, перебивая неприятные запахи приятными. Для этого в металлическом сосуде приносили горячие угли или раскаленные камни и на них капали ароматной жидкостью или сыпали ароматический порошок. В Оружейной палате выставлены специальные устройства для такой операции. Это затейливые ювелирные изделия – курительные горки. Окуриванием помещений и вещей боролись также с инфекциями. Старые словари первым значением глагола курить отмечают именно такое действие: «Курю… 1)Чем. Кладу какое-либо благовонное вещество на жар, чтобы дым шел. Курить ладаном. Курить порошками, можжевельником» (Словарь Академии Российской). «Курить… сожигать что-либо для благовония, для исцеления и пр. Курят ладаном, смолою, уксусом. Курить от чумы» (В.И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка). В аптеках продавались специальные сухие сборы для этого. Во Французско-русском словаре И.И. Татищева 1816 года читаем: «Pot pourri… попурри, разные цветы и пахучие травы, смешанные вместе в сосуде с гвоздикою, солью и уксусом для курения горниц». В повести Н.С. Лескова «Воительница» читаем: «В доме у него роскошь такой: зеркала, ланпы, золото везде, ковры, лакеи в перчатках, везде это духами накурено». В настоящее время этот обычай сохраняется в храмах, где для этого употребляются кадильницы. Помните у Лермонтова в «Мцыри»:

И нынче видит пешеход

Столбы обрушенных ворот,

И башни, и церковный свод;

Но не курится уж под ним

Кадильниц благовонный дым.

Кстати, пожалуйста, не путайте образованные от глагола кадить (чадить) слова кадильница и кадило – курительницы благовоний и образованное от греческого polykandelon («много светильников») слово паникадило – церковная люстра, большой подсвечник в церкви. Впрочем, эти слова путали даже классики. Еще А.А. Фет в свое время заметил ошибку И.С.Тургенева в его повести «Степной король Лир»: «Священник облачился в старую, еле живую ризу; еле живой дьячок вышел из кухни, с трудом раздувая ладан в старом медном паникадиле. Молебен начался». По ехидному замечанию Фета, Тургенев «…заставил дьячка раздувать паникадило: простое кадило ему в Бадене показалось малым. И как ухитрился дьячок не задувать, а раздувать паникадило?» (письмо И.П. Борисову от 25 октября 1870 г.).

Во время эпидемий чумы принимались меры против того, чтобы люди не разворовывали вещей, оставшихся в домах, хозяева которых умерли от этой страшной остроинфекционной болезни. Но мародерство продолжалось. Мародеры изобрели средство, якобы защищающее от заразы, – уксус четырех разбойников. В «Полном словаре иностранных слов» 1861 года читаем: «Vinaigre de quatres voleurs (винегр-де-катр-волер, собств. уксус четырех воров), фр. Уксус, изобретенный четырьмя разбойниками, с целию предохранить себя от заразы во время чумы; он приготовлялся из следующих растений: руты, шалфею, полыни, мяты и лаванды». Это средство продавалось в аптеках. В начале XIX века им пользовались как дезодорантом. Но во второй половине XIX века это средство стало выходить из употребления. Стало забываться и его название. И вот уже в романе Н.С. Лескова «На ножах» (1870-1871 гг.) упоминается уксус не четырех, а сорока разбойников – под влиянием популярной арабской сказки об Али-Бабе. Поэтому приведенный выше фрагмент из «Фрегата «Паллады» Гончарова нуждается в комментарии. Комментарий пригодился бы и в других случаях. Вернемся к глаголу курить. Современный школьник с недоумением читает о том, как барыня, избавившись от визита дурно пахнущего субъекта, приказывает лакею «покурить в комнатах». «Ну и ну! – скажет молодой человек. – А теперь курить выгоняют на лестничную площадку!»

Наталия АРАПОВА, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник филологического факультета МГУ