На чтение: ≈ 20 мин.Поиск баланса между технологическим рывком и антропоцентричностью — наша новая реальность. О том, как не сломать систему здравоохранения в погоне за успешным и справедливым будущим, читайте в материале ко Всемирному дню здоровья, который отмечается 7 апреля.
Что важнее для современной системы здоровьесбережения: увеличивать продолжительность жизни любой ценой или повышать ее качество? Светлана Валентиновна Юрченко, врач-дерматовенеролог, кандидат медицинских наук, полагает, что эти аспекты тесно взаимосвязаны. Улучшая самочувствие пациента, стабилизируя его состояние, вывод в ремиссию людей с хроническими патологиями позволяет продлить и жизнь человека.
«На мой взгляд, продолжительность жизни и её качество – не обязательно противопоставлять друг другу. Напротив, их можно и даже нужно совмещать. Вопрос качества жизни для здорового человека — это работа на опережение, профилактика возникновения заболеваний. Для больного — стабилизация состояния и продление периода ремиссии. Кажется, продление жизни без улучшения качества — так себе идея», — отметила Светлана Валентиновна.
Председатель секции «Креативные индустрии» Творческого Союза Художников России, руководитель направления креативных индустрий Ассоциации лабораторий развития искусственного интеллекта Екатерина Владимировна Фоминых-Капица, размышляя о приоритетах современного здравоохранения, подчеркивает: для системы принципиально важно не просто прибавлять годы к жизни, а сохранять в этих годах самостоятельность, ясность, активность и человеческое достоинство. По ее убеждению, настоящая цель медицины — не продление жизни любой ценой, а продление полноценной жизни.
Генетическое редактирование и «дизайнерские дети»
Ещё одна проблема, волнующая современного человека, — этические последствия и целесообразность редактирования генома в целях минимизации или предотвращения появления возможных патологий. Светлана Валентиновна Юрченко полагает, что подобное вмешательство бывает оправдано и целесообразно, но в ограниченных пределах.
«Мы можем помочь появлению на свет физически крепкого, здорового ребёнка, но как при этом будет решаться вопрос ментального благополучия малыша и психического здоровья его родителей, получивших свой измененный эмбрион, — малопонятно. Также неизвестно, каким образом редактирование генома повлияет на способности формирующейся личности. Если вопрос заключается в нахождении и удалении гена, наличием которого обусловлена та или иная аномалия — вмешательство оправдано», — пояснила врач.
Екатерина Владимировна Фоминых-Капица обратила внимание на ключевую опасность: здесь особенно опасно подменять лечение тяжелых патологий логикой отбора, улучшения и социального неравенства нового типа. Говоря об этической готовности общества к появлению «дизайнерских детей», эксперт высказывается со сдержанной осторожностью. «Я не думаю, что человечество в полной мере готово к этическим последствиям, — заявляет она, — потому что технологии обычно развиваются быстрее общественного консенсуса. Думаю, нам требуется время, два-три поколения, как минимум».
Уроки пандемии: что мы так и не усвоили?
Что же насчет новой пандемии, подобной недавно, и вряд ли исчерпывающим образом изученному вирусу COVID-19? Кандидат медицинских наук Светлана Валентиновна Юрченко считает главным «невыученным» уроком – вопрос контроля миграции и приводит в качестве позитивного опыт Китая.
«В КНР был введен жёсткий режим самоизоляции, вплоть до угрозы заключения под стражу за незаконные перемещения. Улицы ежедневно обрабатывались дезинфицирующими средствами, — рассказала Светлана Валентиновна. — Люди в защитных костюмах осуществляли доставку необходимых благ только до дверей заказчиков, избегая прямого контакта. Не владею информацией, как при этом работало производство у азиатских соседей, но уверена, что когда возникает подобная угроза, надо не только открывать больше больниц для приёма большего числа пациентов, но и пресекать распространение вируса путем строгой изоляции заболевших от здоровых».
Помимо прочего, Светлана Валентиновна отнесла к числу «невыученных уроков» пандемии невозможность предсказать особенность нового вируса и, как следствие, непонимание: как и чем конкретно его лечить. Любые препараты должны пройти тщательное многоуровневое тестирование, обычно на это уходит время, а помощь может понадобиться экстренная. И тогда мы будем вынуждены опираться на непроверенные данные и экспериментальные препараты, что, в свою очередь, чревато возникновением большого количества побочных эффектов.
Екатерина Фоминых-Капица, обращаясь к недавнему опыту пандемии, отметила: после COVID-19 у нас стало больше инструментов и опыта. Однако она не уверена, что все ключевые уроки выучены до конца. Самыми уязвимыми точками она назвала необходимость доверия к науке, качественной коммуникации с обществом и готовности систем здравоохранения работать не в режиме реакции, а в режиме профилактики и раннего ответа.
Высокотехнологичный препарат – привилегия или право?
Проблему справедливого доступа к инновационным лекарствам Екатерина Владимировна Фоминых-Капица рассматривает через призму партнерства. По ее мнению, справедливый доступ возможен только тогда, когда государство, наука, фармацевтика и технологический сектор работают как партнеры, а не как изолированные миры. В противном случае прорывные препараты будут существовать как достижение науки, но не как реальный инструмент спасения людей.
Директор НИИ ревматологии им. В.А. Насоновой, доктор медицинских наук, главный внештатный специалист-ревматолог Минздрава РФ, профессор, член-корреспондент РАН, Заслуженный врач Российской Федерации Александр Михайлович Лила пояснил: с 2000 года ревматологи нашей страны стали применять инновационные методы лечения, в частности, генно-инженерную биологическую терапию. Препараты, используемые в процессе этой терапии, являются высокотехнологичными и, соответственно, дорогостоящими. Их применение позволяет добиваться ремиссии при целом ряде аутоиммунных заболеваний, таких, как ревматоидный артрит, болезнь Бехтерева, системная красная волчанка, системная склеродермия и прочее.
«На сегодняшний день в Российской Федерации острая проблема доступности этих лекарств не стоит. У нас есть три канала финансирования: пациенты с инвалидностью получают препараты бесплатно, по льготе, в каждом регионе существуют отдельные программы для обеспечения таких пациентов, также предусмотрены программы высокотехнологичной медицинской помощи, которые в совокупности решают эту проблему, — подчеркнул Александр Михайлович. — Сегодня в РФ порядка 9% пациентов с ревматическими заболеваниями получают высокотехнологичную терапию. Уровень экспертной обеспеченности, которого планируется достигнуть к 2030 году, составляет порядка 15%».
Искусственный интеллект в медицине – помощник или замена врача?
Что касается будущего искусственного интеллекта в медицине, то председатель секции «Креативные индустрии» Творческого Союза Художников России Екатерина Владимировна Фоминых-Капица обозначила четкие условия его интеграции. «Искусственный интеллект станет стандартом первичной диагностики тогда, когда будет восприниматься не как дорогая опция, а как базовый ассистент врача, особенно там, где не хватает специалистов. ИИ в медицине должен быть помощником, который может подсветить упущенное и снизить влияние усталости врача, но он не должен вытеснять человеческий контакт, — пояснила Екатерина Владимировна. — В медицине важны не только точность и скорость, но и доверие, эмпатия и ответственность, которые нельзя полностью делегировать алгоритму».
Александр Михайлович Лила, рассуждая о философской проблеме ИИ, указал на отсутствие у ИИ здравого смысла. «Главная философская проблема ИИ — отсутствие здравого смысла. Когда мы говорим о ревматических заболеваниях, которых более 150, и симптоматика их очень разнообразна, человеческий опыт имеет крайне важное значение, — сказал Александр Михайлович. — Представьте себе: пациент 10–15 лет наблюдается у одного и того же врача, которому известны все нюансы. Подход к его лечению, при необходимости, подвергается постоянной коррекции, с учетом индивидуальных особенностей. Искусственный интеллект никогда не взаимодействовал с реальностью подобно человеку: не ронял чашку с кофе и не мокнул под дождем, поэтому очень многие нюансы общения ему недоступны».
Тем не менее, когда речь идет о больших базах данных и так называемых омиксных технологиях, таких как протеомика, геномика, метаболомика, без искусственного интеллекта не обойтись. В Институте ревматологии имени В.А. Насоновой разрабатываются проекты по радиомике – анализе рентгеновских и МРТ-изображений. Исследовательские программы с применением омиксных технологий в ближайшей перспективе – это внедрение чат-ботов, разгружающих врачей от рутинных задач. Например, пациенту, находящемуся под динамическим наблюдением, раз в три-шесть месяцев звонит чат-бот и задает вопросы для контроля за его состоянием. Если фиксируются «красные флажки», пациент приглашается на прием к ревматологу.
По словам Светланы Валентиновны Юрченко, искусственный интеллект в ее сфере деятельности используется на начальном этапе — при сборе анамнеза. Однако ключевым принципом остается обратная связь. «Когда пациент приходит на прием к терапевту, врач должен задать ему свои вопросы и проверить, насколько тождественны его диагноз и вердикт ИИ, — пояснила врач. — Существует ненулевая вероятность ошибки: пациент, отвечающий на вопросы, делится субъективными ощущениями и дает субъективную же оценку происходящему, а нейросеть берет его слова за основу, без перепроверки. Например, когда я работаю на аппарате FotoFinder Systems, то ИИ помогает мне определять тип родинок, выявлять доброкачественные и злокачественные, — но я все равно подвергаю полученные данные дополнительным исследованиям. Доверяй, но проверяй – когда на кону жизнь и здоровье пациента, самое важное в нашей профессии».
Человеческому врачу, считает директор Института им. В. А. Насоновой, достаточно поговорить с пациентом 10–15 минут, чтобы донести до него, что выход в ремиссию и даже выздоровление – реальны. Для примера: еще полвека назад от острого лейкоза погибало почти 100% заболевших, а сейчас 98% больных выздоравливают. Пациент, пришедший к врачу «со слезами на глазах», через 20-30 минут грамотно выстроенного диалога уйдет с надеждой и с улыбкой, говорит эксперт. Именно поэтому коммуникативные навыки медицинского персонала имеют критически важное, незаменимое значение.
Дискуссия о будущем здравоохранения, объединившая экспертов из разных областей — от ревматологии до креативных индустрий, — выявила главный вектор развития: технологический прогресс не должен превращаться в самоцель. Генетическое редактирование, искусственный интеллект и высокотехнологичные препараты открывают беспрецедентные возможности для лечения и профилактики заболеваний, но их внедрение требует четких этических границ и сохранения человекоцентричности.
«Три ключевых вызова сходятся в единой точке. Доступность инноваций должна быть справедливой, а не определяться бюджетом пациента или регионом проживания. Искусственный интеллект способен стать незаменимым помощником врача, беря на себя рутину и анализируя огромные массивы данных, но он не может и не должен заменять живое общение, эмпатию и клиническое мышление. Качество жизни выходит на первый план, отодвигая абстрактное «продление жизни любой ценой»: современная медицина стремится сохранить не годы сами по себе, а полноценную, активную и достойную жизнь в этих годах», – суммировала сказанное коллегами Светлана Васильевна Феоктистова, кандидат биологических наук, доктор психологических наук, профессор кафедры общей психологии и психологии труда РосНОУ, Почетный работник высшего образования РФ.
Уроки пандемии, этические дилеммы генной инженерии и вопросы доверия между врачом, пациентом и алгоритмом, по мнению эксперта, формируют новую реальность, в которой будущее здравоохранения определяется не скоростью внедрения технологий, а способностью сохранить в них главное: приоритетную заботу о человеке.
Право на качество: взгляд из колледжа и юридическая экспертиза
Дискуссия о том, что важнее — продолжительность или качество жизни, находит живой отклик у самого молодого поколения, которому предстоит строить здравоохранение будущего. Своим мнением поделилась Злата Кузнецова, студентка 1 курса колледжа МЮИ. «Я считаю, что лучше повышать качество здоровья, чем увеличивать продолжительность жизни, так как взрослым людям будет сложно обеспечивать себя медикаментами», – сказала девушка.
Этот тезис о доступности помощи и приоритете активного долголетия получил весомое обоснование с точки зрения правового регулирования. «Позиция студентки Кузнецовой созвучна ключевому принципу современного социального государства: важнее активное долголетие, а не жизнь любой ценой. Лучше 80 качественных лет, чем 100 в страданиях. Однако обеспечение этого качества требует серьезной правовой защиты», – отметил Николай Владимирович Шумилов, начальник УМП Международного юридического института (МЮИ).
Сегодня понятие «здоровье», поясняет эксперт МЮИ, все чаще связывают с генетической оптимизацией. Но здесь нужно быть предельно осторожными: «дизайнерские дети» – этически опасны. Риск развития деструктивных евгенических программ и усугубления социального неравенства требует не просто морального осуждения, а глобальных правовых запретов.
«Говоря о доступности лекарств, мы видим решение в правовых механизмах. Такие препараты, как CAR-T от рака, можно и нужно делать доступными через патентные исключения и развитие рынка дженериков. Что касается новых пандемий — мы, к сожалению, не готовы к ним юридически: уроки COVID о международной координации и равном доступе к помощи остались невыученными», – заявил Николай Владимирович Шумилов.
Даже внедрение искусственного интеллекта, которое станет стандартом диагностики уже через 5–10 лет, должно быть закреплено в законе как гибридный формат. Нужен юридический баланс, при котором инновации работают на равенство, а человеческий контакт с врачом, его эмпатия и ответственность остаются неприкосновенными. Именно в этом, с точки зрения начальника УМП МЮИ — главная задача правового сопровождения медицины будущего.
Таким образом, размышления студентки о трудностях обеспечения медикаментами в зрелом возрасте попадают в эпицентр общественного запроса. Перевод этого запроса в плоскость четких юридических норм (от патентного права до стандартов внедрения ИИ) становится тем самым мостом, который позволит сделать высокие медицинские технологии не привилегией, а справедливым и доступным инструментом сохранения именно качественной жизни для каждого человека, независимо от его возраста и достатка.
Выбор читателей
Комментарии