Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Топ 10
В российских школах второй иностранный язык является необязательным
Эксперт предупредил россиян о взломах аккаунтов на госуслугах и оформлении кредитов
Глава «Сириуса» заявила о необходимости расширения программ повышения квалификации для учителей
Россияне могут выбрать имена для двух передовых научных судов
От 50 копеек до 2,5 рублей: циничные премии за стаж выплатили учителям Костромского колледжа
«Кисель из медуз»: ситуация в Азовском море поразила туристов и ученых
В Общественной палате предложили законодательно закрепить право родителей выбирать форму обучения
Сергей Кравцов заявил о намерении Минпросвещения разбираться с проблемой готовых домашних заданий
Крайнее слово: топ-5 раздражающих выражений в русском языке
В ОмГПУ работают над созданием новой методики преподавания математики в школах
В российских школах второй иностранный язык является необязательным Эксперт предупредил россиян о взломах аккаунтов на госуслугах и оформлении кредитов Глава «Сириуса» заявила о необходимости расширения программ повышения квалификации для учителей Россияне могут выбрать имена для двух передовых научных судов От 50 копеек до 2,5 рублей: циничные премии за стаж выплатили учителям Костромского колледжа «Кисель из медуз»: ситуация в Азовском море поразила туристов и ученых В Общественной палате предложили законодательно закрепить право родителей выбирать форму обучения Сергей Кравцов заявил о намерении Минпросвещения разбираться с проблемой готовых домашних заданий Крайнее слово: топ-5 раздражающих выражений в русском языке В ОмГПУ работают над созданием новой методики преподавания математики в школах

Вера Кострова, Нижний Новгород: Мы детей не слышим….

Дата: 02 января 2012, 23:26
Автор:

И даже, иногда кажется, не хотим слышать, не стараемся понять, о чем они нам говорят доступными им средствами – вербальными и невербальными… Всем известно, что язык – самый точный индикатор взаимоотношений, существующих внутри общества.

Учителям не до детских проблем, у них полно своих, как личных, так и профессиональных. У каждого предметника теперь не один, а пять начальников (помимо директора школы и его заместителей по учебной, воспитательной и внеклассной работе, председатель методобъединения), и каждый давит, требует, ставит на вид. Ну когда тут вникнуть в проблемы ребенка, если нет времени не только на то, чтобы поговорить с ним, но даже обратить на него внимание. Сами учителя не раз признавались, что, постоянно думая о заполнении многочисленных отчетов и написании программ и планов, они перестали видеть детские глаза.

А ведь, помимо овладения навыками или, как сейчас модно говорить, компетенциями в различных видах познавательной деятельности, перед подростком стоит множество важных и неотложных задач. Именно в этот период он приобретает первый жизненный опыт, соотносит себя с окружающим миром, нащупывает свою стезю. Именно в детстве и отрочестве формируется характер, растет душа, намечается пунктир будущей судьбы. И подростка гораздо больше, чем оценки и соответствие стандартам, волнует, интересен он сверстниками или безразличен, сможет он преодолеть свой страх, неумение, неловкость и завязать отношения с человеком, к которому испытывает симпатию, наконец, примут ли его как своего в той или иной группе. Согласитесь, что для любого подростка это гораздо важнее, чем все школьные предметы, вместе взятые. А для педагога? Для большинства учителей, к сожалению, все вышеперечисленное не входит в круг проблем, о которых стоит серьезно волноваться. В то, что ребенка по-настоящему волнует и тревожит, учителя предпочитают не вникать. Даже если видят некое неблагополучие, то не предпримут действий (в этом и боязнь ответственности, и нежелание тратить время и душевную энергию – все равно не оплатят, в портфолио в качестве личной заслуги не впишешь), в лучшем случае обратят внимание родителей или скажут школьному психологу, если таковой есть в наличии. Но пусть хотя бы так – все равно это лучше, чем полное равнодушие. А нередко случается так, что ребенок страдает в одиночку, не имея ни от педагогов, ни от родителей помощи и поддержки.

О чем это я? Об эмоциональном насилии, процветающем в сегодняшних школах. Травля слабых и виктимных детей была всегда, с этим приходилось сталкиваться каждому поколению школьников. Про детскую жестокость писал еще Достоевский. Будучи школьницей, и я сама не раз была свидетелем сцен унижения. На моих глазах одноклассники чуть не ежедневно доводили одного мальчика, издеваясь над ним изощренно и методично, по-взрослому – и это самые неприятные воспоминания, связанные со школой. Теперь я могу с уверенностью сказать, что они отравили мне светлую пору отрочества и юности. Но в мое время, как я понимаю, были еще цветочки…

Сегодня благодаря развитию пресловутых коммуникативных технологий психологическое и эмоциональное насилие приобрело угрожающие масштабы. Нравственные барьеры сняты уже давно (годы сталинизма не прошли для страны даром, сегодня мы имеем дело с плодами отрицательной селекции, особенно в провинции). Но теперь не существует и материальных, физических барьеров – «достать» при желании можно любого, это легко и просто. Жертвы есть в каждом классе, но спросите учителей, знают ли они о случаях травли? Почти всегда ответ будет отрицательный. Так проще, так удобнее и спокойнее жить, убеждая себя и других, что «наши ребята очень хорошие, они сознательно зла не сделают, я уверен(а)». И уверенность чаще всего, действительно, будет искренней.

Это тенденция самообмана и самоуспокоения идет сверху, от управленцев высшего звена, распространяется к чиновникам помельче, от них – как по электрической цепи распределяется директорам и так далее – вплоть до конечного потребителя, простите, учителя. Я, например, то и дело слышу от директоров про «хороших, добрых, воспитанных «духовно и нравственно» ребят». А когда выхожу из школьных дверей, вижу если не на пороге, то недалеко от школьного двора почти одну и ту же привычную картину: матерящиеся девочки и мальчики, убогий лексикон, похабщина, нередко и сигареты, и банки с пивом. Что я должна думать? Что они, конечно, учатся в какой-то другой школе. На Луне, не иначе. Потому что в НАШИХ школах, по мнению директоров и управленцев, таких нет. В наших школах все прекрасно сдают ГИА и хорошо ЕГЭ, все охвачены воспитательным процессом и на гадости неспособны.

Вот это-то и страшно. Пока мы все себя успокаиваем и занимаемся втиранием очков друг другу и своей стране, экспансия хамства продолжится, а волна детской жестокости захлестнет школу, и тогда мы столкнемся уже не только с эмоциональным, но с физическим насилием, а его утаить, как шило в мешке, не удастся – оно неминуемо отразится на показателях.

Пусть ребенок овладел большинством компетенций, но если он не научился ориентироваться во взаимоотношениях, не чувствует боль ближнего, не умеет сопереживать, не смог найти друга или, еще не познав жизни, разочаровался в ней, грош нам цена. Тех, кого не научили мы, будет учить жизнь, а ее уроки куда тяжелее школьных.

Как же получилось, что педагогам, большинство из которых осознанно выбирали свою профессию, потому что считали ее имеющей отношение к детской душе, кто-то навязывает другие приоритеты и ценности? И кто сказал, что учителя должны их безропотно принимать? У меня, например, нет сомнений в том, что это приведет к тому, что родители, которым дороги дети, перестанут доверять их школе. Потому что школа на глазах превращается в зону риска, а учителя – в Беликовых и Передоновых.


Читайте также
Комментарии


Выбор дня UG.RU
Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt