Старая версия сайта
12+
Издаётся с 1924 года
В интернете с 1995 года
Топ 10
Получившая в восемь лет аттестат Алиса Теплякова сдала экзамены в МГУ
Сдавшей экзамены в МГУ девятилетней Алисе Тепляковой будут помогать в учебе психологи вуза
Учить играючи: 5 приложений для продвинутых учителей
Прокуратура Обнинска проверит частный детсад, где воспитатель угрожала ребенку
В России начал работать портал по обучению цифровым технологиям
Объединить капремонт школ с обновлением оборудования предложили в Нижегородской области
«Шуруйте туда»: жительница Санкт-Петербурга попыталась выгнать с детской площадки ребят с особенностями развития
Восьмилетний школьник растрогал пользователей интернета своей запиской учителю
Трагедия в сибирском парке «Ергаки»: медведь напал на туристов, одного из них хищник унес в лес
Десять километров по лесу: под Челябинском детей высадили из электрички на безлюдном полустанке
Получившая в восемь лет аттестат Алиса Теплякова сдала экзамены в МГУ Сдавшей экзамены в МГУ девятилетней Алисе Тепляковой будут помогать в учебе психологи вуза Учить играючи: 5 приложений для продвинутых учителей Прокуратура Обнинска проверит частный детсад, где воспитатель угрожала ребенку В России начал работать портал по обучению цифровым технологиям Объединить капремонт школ с обновлением оборудования предложили в Нижегородской области «Шуруйте туда»: жительница Санкт-Петербурга попыталась выгнать с детской площадки ребят с особенностями развития Восьмилетний школьник растрогал пользователей интернета своей запиской учителю Трагедия в сибирском парке «Ергаки»: медведь напал на туристов, одного из них хищник унес в лес Десять километров по лесу: под Челябинском детей высадили из электрички на безлюдном полустанке

Вера Кострова, Нижний Новгород: Где ты, великая русская речь?.

Дата: 23 июля 2015, 15:42
Автор:

Неужели норма способна измениться так быстро? Кто создает норму? И кому выгодно ее понижать до невозможно низкого уровня? Можем ли мы, учителя и близкие к педагогике люди, остановить экспансию хамства, спасти нашу великую русскую речь?

Все, наверняка, помнят, что герой булгаковской повести «Собачье сердце» профессор Преображенский, начиная свои эксперименты, не подозревал об их последствиях. Он и предположить не мог, что его безымянный подопытный гибрид вместе с дивным именем получит все гражданские права, в том числе право диктовать свою волю профессору и его ассистенту.

Я неслучайно вспомнила хорошо известный литературный сюжет. История неслыханного возвышения Полиграфа Полиграфовича должна была стать предупреждением образованному сословью, но почему-то не стала. Спустя годы почти то же самое повторилось в отношении мата. Мои коллеги, филологи, проявившие к нецензурным словам и оборотам «научный» интерес, а вслед за ними ищущая острых ощущений творческая интеллигенция (некоторая ее часть) сделали все, чтобы легализовать бранную лексику, наделить ее всеми возможными правами и свободами, поэтому теперь она широко шагает не только по районам и кварталам, но даже по проспектам и площадям. Сегодня мат комфортно чувствует себя в общественном транспорте, в театре, кино и даже в литературе. Кое-кто из деятелей «культуры», модных писателей и журналистов, вместо того, чтобы указать новоявленному Шарикову на коврик возле двери, интеллигентно подвинулись, уступив мату почетное место: «Как же без него, родимого, ведь он украшение русской речи» – и такое можно услышать от вполне образованных с виду людей. Последним оплотом – единственной территорией, где мат не получил еще официальную прописку, – остается школа, но и она, по косвенным признакам, понемногу сдает позиции.

Чтобы мои выводы не показались голословными, перескажу разговор, участницей которого стала совсем недавно. То, что я услышала от вчерашних выпускников, не только огорчило, но и заставило задуматься.

В пригородном автобусе, курсирующем между райцентром и деревней, услышать можно много чего. Полушепотом здесь не принято разговаривать, поэтому как ни стараешься не вслушиваться, все равно становишься невольным, хотя и бессловесным, участником беседы.

…Дело было под вечер. Два молодых человека за моей спиной громко, без всякого стеснения, обсуждали предстоящую вечеринку, на которую направлялись. Обсудив достоинства и недостатки приглашенных на чью-то квартиру девушек, мальчики перешли к обсуждению горячительного. Было понятно, что они собираются выпить изрядно – речь шла лишь о 40-градусных напитках. У каждого за плечами был опыт, которым они щедро делились друг с другом и – заодно – со всеми пассажирами.

– Мне батя сказал, что лучше не запивать, а заедать. А запивать плохо (произнесено было другое слово, но смысл тот же).

– И мне мамка тоже сказала, что запивать не надо. Заедать, и лучше лимоном. Он помогает расщеплять алкоголь. А то с первой рюмки развезет и больше ничего не захочешь.

– Давай сейчас зайдем лимонов купить, мы много чего хотим, – загоготали парни.

Ну и что такого? – спросите вы. Ничего, конечно, особенного, кроме того, что 50 процентов слов диалога были матерными. Взрослые пассажиры, находившиеся в автобусе, отворачивали взгляд и брезгливо поджимали губы. Всем было некомфортно, стыдно, но призвать парней соблюдать приличия никто не рискнул.

Кто сегодня способен сделать замечание незнакомым людям, если в общественном месте они ведут себя неподобающе? По моим наблюдениям, на это отваживаются только учителя, причем учителя в возрасте. Профессиональный долг не дает им права промолчать. Иногда – это видно – и педагогу хочется отсидеться в сторонке, не обращать на себя внимания, но угрызения совести берут верх. Я тоже в прошлом учитель, поэтому не могу, как бы ни хотела, оставаться равнодушным свидетелем попрания норм морали. Особенно если происходит оно на глазах детей и стариков. Как можно их не защитить от хамства?

Спокойным, но твердым тоном я сказала мальчикам, что слушать их мне, учителю, крайне неприятно. И мне, и остальным пассажирам неинтересны подробности их жизни, тем более в таком нецензурном пересказе. Один, как оказалось, помладше и поскромнее, извинился и притих, явно стушевавшись, а второй решил образованность свою показать и вступил в дискуссию. Поскольку я ее не поддержала, он перешел в режим монолога. Я передаю этот монолог очень близко к тексту, опуская лишь нецензурную лексику (ее почти и не было в этой части, то есть молодой человек, оказывается, вполне может обходиться без мата).

– А что вы хотите? Провинция. Здесь все так говорят. А вы в какой школе работаете?

Я ответила, что живу и работаю в Нижнем.

– А в Нижнем еще больше мата услышишь, – продолжал он (как выяснилось, молодой человек один год отучился в нижегородском вузе. И если допустить, что общался он в основном с такими же, как сам, то вывод, им сделанный, неудивителен. Я лишь подумала об этом, но ничего не сказала: спорить с глупым – самому поглупеть).

– А между прочим, – гордо выступал мой оппонент, стараясь, чтобы его услышали все присутствующие в автобусе, – мат делает речь богаче и выразительнее, ярче. Без мата она пресна и неинтересна. У Пушкина, например, во многих стихах мат. И он не считал нужным заменять его. А у Лермонтова – еще больше матерных стихов. И Горький тоже уважал мат.

Остапа несло. Я уже напугалась, что парень начнет перечислять всех русских классиков, но слава Богу, он перешел к другому аспекту обсуждаемой темы.

– Неправильно осуждать тех, кто матерится. Нужно к мату относиться так же, как к алкоголю. Не пьешь сам – не пей, но не осуждай тех, кто пьет. Хочешь говорить без мата – твое дело. Но другим не мешай…

Парень и дальше бы убежденно защищал свое право публично материться, но автобус подъехал к остановке. Молодые люди вышли, весь автобус облегченно вздохнул. На душе, тем не менее, было тошно.

Признаюсь, такой апологии мата мне еще не приходилось слышать. Дома я рассказала об услышанном. «Откуда он взял эту информацию – про Пушкина, Лермонтова и Горького? – горячилась я. – Ведь если б мальчик был знатоком поэзии и сам читал классиков, то обратил бы внимание совсем на другие стихи, а не на те – с пропусками и многоточиями, которые авторы не включили в собрание сочинений. Значит, не читал, не слышал и не знает великих произведений. Искать мусор посреди гор жемчуга – занятие, конечно, на любителя».

Взрослая дочь объяснила: пропаганда мата идет в соцсетях. Там же цитируют классиков. Словесники ни при чем. Но я не согласилась: выборкой и цитированием занимаются люди осведомленные, читающие, получившие информацию от специалистов. От кого-то они узнали о существовании таких стихов, где-то услышали мнение о «ценности» мата. Еще раз повторю: не читая, сделать выборку невозможно. То есть кто-то умный и начитанный провел специальное исследование и результаты пустил в «массы». А нечитающие «массы» сделали свои выводы: если Пушкин употреблял, то чем я хуже?

Стоит ли удивляться тому, что сорняки раньше всходят и растут гораздо быстрее культурных растений? Наверное, никто из филологов, бросивших «научное» семя, не предполагал, что словесный пырей ползучий очень скоро заполнит все пространство и не даст расти добрым всходам, над которыми трудились учителя.

Что делать, если мальчики, одиннадцать лет посещавшие школу и слышавшие от педагогов только хорошее, с радостью впитывают гадость? Неужели школа бессильна и все определяет только среда? Кто может воспитать потребность уважать себя и ближнего, бережно относиться к себе и окружающим? Она всегда проявляется в речи, в общении.

В деревне, где я живу летом, мат уже давно стал обиходной речью. Матом не ругаются, матом говорят: жены с мужьями, родители с детьми, кондукторы с водителями, продавцы с покупателями – это норма. Поколение, использующее бранную лексику лишь в особых случаях, поредело и постепенно уходит из жизни. Я заметила: чем моложе человек, тем активнее он использует мат. Пятилетняя девочка, которая приходит в гости к бабушке, моей соседке, использует мат наряду с нейтральной лексикой. Семья, в которой она растет, вполне благополучная, обычная, можно сказать, среднестатистическая. Речь девочки шокировала меня поначалу, но потом я поняла – для малышки нет никакой разницы между цензурными и нецензурными словами. То, что для меня «эмоционально окрашено» – для нее обычно. С ней так говорят с колыбели.

Мои бабушка и дедушка тоже всю жизнь жили в маленьком провинциальном городке. Они были самыми простыми, рядовыми гражданами, скромными тружениками. В каникулы я жила у них подолгу, по неделе и месяцу. Не слышала мата ни от них, ни от других своих родственников. Дедушка, выпив, иногда готов был прибегнуть к непечатным выражениям, но бабушка шикала на него, поднося палец к губам, глазами указывая на внуков: «Как можно при детях!», и он ее слушался, замолкал на полуслове. Нас берегли как тепличные растения. Если на улице в нашем присутствии кто-то из соседей громко выяснял отношения (именно ссорился), в сердцах произнося тяжелые, площадные ругательства, на нас, детей, это производило впечатление пушечной пальбы. У меня внутри все содрогалось. У моих сестер и братьев тоже (кстати, с возрастом реакция на мат осталась той же). Бабушка, зная об этом, старалась увести нас в дом, отвлечь. Удивительно ли, что никто из нас, давно выросших и постаревших, не произносит матерных слов даже в самые стрессовые моменты. Я не смогла бы этого сделать ни при каких обстоятельствах, для меня это жесткое табу – и на сознательном и на подсознательном уровне. И я вовсе не исключение. Такое отношение к мату в годы моего становления тоже было нормой – вот о чем я пишу. Прошло всего 30 лет.

Неужели норма способна измениться так быстро? Кто создает норму? И кому выгодно ее понижать до невозможно низкого уровня?

Можем ли мы, учителя и близкие к педагогике люди, остановить экспансию хамства, спасти нашу великую русскую речь? Или нам остается смириться и опустить руки?

Я прекрасно знаю, что запретительные меры мало пользы приносят (хотя ужесточение ответственности за употребление мата в общественных местах я бы только приветствовала), знаю, что нужно менять общественное сознание. Но как это сделать, честно скажу, не знаю.

Приглашаю всех, кого беспокоит заявленная тема, вместе ее обсудить.


Читайте также
Комментарии


Выбор дня UG.RU
Профессионалам - профессиональную рассылку!

Подпишитесь, чтобы получать актуальные новости и специальные предложения от «Учительской газеты», не выходя из почтового ящика

Мы никому не передадим Вашу личную информацию
alt