Нужно сказать, что в новой школе, куда я попала после переезда моей семьи в другой город в 6-м классе, оказалось много действительно хороших учителей. Преподавательница литературы поразила меня тем, что, рассуждая на уроках на ту или иную тему, в качестве доводов наизусть читала стихотворения классиков. У «математички» на уроках всегда стояла тишина – только сама оказавшись в роли учителя много лет спустя, я поняла, почему - эта спокойная женщина, никогда в жизни не повысившая голос на ученика, умела организовать каждую секунду нашего рабочего времени. Учительница английского славилась тем, что никому никогда не ставила пятерку за четверть и за год, не натягивая оценку даже отличникам, – тем приятнее мне было зарабатывать у нее пятерки, ощущая, что мои знания она оценила по достоинству. Кстати, придирчивость нашей «англичанки», столь неудобная для школьных отличниц, приносила весьма ощутимые результаты на приемных экзаменах на факультеты иностранных языков, куда ее четверочники поступали с большим отрывом от конкурентов.

 И все-таки сегодня я хочу рассказать об учителе не русского языка, не математики –  о преподавательнице школьного предмета, который обычно не подозревают в значительном влиянии на умы и души учеников, – физической культуры.

 Никогда за все годы школьной жизни я не видела ее в платье, юбке, летнем сарафане - только в спортивном костюме. А фигура у нее была замечательная, и сама она была красивая женщина – это вдруг стало понятно, когда мы увидели ее фото на школьной Доске почета, на котором наша Дарья Евгеньевна в ярком платье с кружевным воротником, немного подкрашенная, растерянно и как-то искоса смотрела в камеру. Ей было почти 50, а она сама показывала нам, как прыгать через «коня» и «козла», лазать по канату, кувыркаться на брусьях, делать упражнения на бревне. Весь этот гимнастический ассортимент просто ошарашил меня, пришедшую на первый урок физкультуры после своей старой школы, где мы раз в год лениво бегали кросс во дворе, а остальное время сидели на скамеечке в спортзале или делали физзарядку, по уровню сложности немного превосходящую физкультурную разминку в доме престарелых.

 Чтобы поскорее догнать по уровню одноклассников, мне пришлось ходить после уроков на дополнительные занятия физкультурой. На них можно было тренироваться делать то, что не получалось на уроке. Я предполагала, что встречу на этих дополнительных занятиях исключительно рыхлых троечников, которым Дарья Ивановна будет помогать заползти на злополучного «козла» или продвинуться хоть на сантиметр по канату. И на первом же занятии с удивлением обнаружила в спортзале… чуть ли не всю школу!

 Шестиклашки, пыхтя, отдирают ноги от притягивающего пола, чтобы сделать уголок на шведской стенке; десятиклассник с выпирающими под футболкой бицепсами аккуратно делает переворот на кольцах: длинноногие семиклассницы, манерно оттопыривая локотки, бегут на прыжок в высоту… И как только вмещал нас всех обычный школьный спортзал?! В школе не было ученика, который в течение недели не посетил бы два-три раза дополнительные занятия физкультурой; многие ходили на них каждый день.  За исключением учеников начальных классов. У них была другая учительница – не Дарья Евгеньевна… Кстати, я забыла упомянуть, что на дополнительных занятиях физкультурой Дарья Евгеньевна никого не контролировала. Она заполняла какие-то отчетные учительские бумажки у себя в тренерской каморке, на уроках на них времени не хватало. Выглядывала, конечно, из каморки, чтобы проследить, все ли в порядке в зале. Если было необходимо, подходила, подсказывала, помогала. Но в целом все, кто находился в эти два-три, а то и четыре часа после уроков в спортивном зале, совершенствовали себя абсолютно самостоятельно и по своей воле. Кстати, вряд ли нашей учительнице оплачивали такое количество дополнительных часов после уроков – я не уверена, что за них вообще платили ей в то, советское еще, время.

 Мотив, подвигающий подростка на какие-либо действия, обычно один – стремление не отстать от сверстников. В нашей школе было не то что модно быть спортивным, получать пятерки по физре. Это было принято, было обыкновенно.

 Обыкновенно бежать изматывающий трехкилометровый кросс на виду у прохожих на городской набережной, где каждый позорно отстающий виден издалека. Нормально слетать на лыжах с горы, а не пищать, что боишься. И, закрыв глаза от страха, нормально бухаться с размаху с брусьев на крепкие поддерживающие руки Дарьи Евгеньевны – а отказываться и говорить, что не умеешь, стыдно.

 Ставила ли она перед собой специальную задачу не только учить, но и воспитывать на уроках физкультуры? Нет, она просто жила. Жила по своим принципам. И мы незаметно принимали ее правила жизни для себя.

  Начав ходить на дополнительные занятия по физкультуре, я однажды увидела в углу спортзала странную щуплую фигурку. Маленький сгорбленный человечек, непрерывно улыбаясь всем, кидал в уголке мячик о стенку. У человечка была широкая седая прядь в черных волосах, а на вид ему было лет 15. 

 - Это Костя, - пояснили одноклассники. - Он сумасшедший. Ему 40 лет. Он живет с Дарьей Евгеньевной в одном подъезде. Привет, Костя!

 С Костей приветливо здоровались лидеры классов – крепкие парни, которые легко могли унизить по необходимости доносчика, побить недруга. Я теперь понимаю, что это, конечно, было против всех на свете школьных правил – пускать на занятия вместе с обычными детьми психически неполноценного человека, тем более давно вышедшего за пределы школьного возраста. Наверное, когда-то он увязался за Дарьей Евгеньевной в школу. Она по доброте не смогла его прогнать домой. А потом увидела, что ее доброта воспитывает нас. И Костя, все наши школьные годы кидавший мячик в укромном своем уголке и умевший в жизни только улыбаться и здороваться, сам не зная того, учил нас быть добрыми и терпимыми – как теперь говорят, толерантными.

 Через пять - десять лет после школы мы окончили институты и училища, обзавелись семьями. Парни отслужили в армии – физподготовка, полученная в школе, понятно, сильно помогла. Это, пожалуй, можно проверить какими-то статистическими цифрами. А есть данные и цифры, говорящие о результатах работы учителя физкультуры, которые отследить невозможно. Толстая девочка, которая последней бежала на кроссе по набережной,– даже она смогла родить без кесарева сечения здорового ребенка. Еще бы – ведь у нас были такие сумасшедшие нормы упражнений на пресс! Мы, девчонки, имели хорошие фигуры, без проблем родили детей, и если полнели после родов, то потом легко восстанавливали форму – достаточно махнуть руками, и мышцы сами вспоминают движения, натренированные годами. Наши собственные дети, глядя на нас, тоже дружат с физкультурой. Вот как далеко тянется след из школьных лет…           

 Когда Дарье Евгеньевне исполнилось 70, стало ясно, что дольше она служить в школе учителем физкультуры не может. Настал день, когда в школу она впервые за 49 лет не пошла. Она надела спортивный костюм, вышла из дома и отправилась в магазин за продуктами. Вернулась. Приготовила покушать. Посмотрела на часы – было восемь утра. А ей в жизни было больше нечего делать.

 Подтянутую женскую фигурку в спортивном костюме прохожие видели в этом районе часто. Потом она исчезла. Бывшие ученики потеряли со своей учительницей связь. Откуда-то появилась информация, что Дарья Евгеньевна стала злоупотреблять алкоголем. Может быть, так и случилось. Он ведь не идеален, настоящий учитель. При всех достоинствах есть у него один-единственный недостаток. Он не может жить без своей работы.