Все дело в том, что целевое обучение оплачивается за счет средств федерального бюджета по заявкам университетов на основании решения Ученого совета университетов. Регионы формируют предложения университетам на целевое обучение студентов из своих регионов и направляют эти предложения по числу мест целевого приема по разным направлениям подготовки и специальностям в университеты, которые после рассмотрения и утверждения на Ученом совете направляют запрос в Минобрнауки России с просьбой их заявку удовлетворить и включить в финансирование на следующий учебный год. Принятый таким образом на обучение студент не несет никакой ответственности за возвращение в свой регион, университет отвечает только за качество обучения, а федеральное ведомство – за финансирование. Всю ответственность за возвращение студента и его работу по специальности в регионе несет тот, кто формировал целевую заявку, то есть сам регион, хотя он никак не вкладывался в обучение студента и его не оплачивал.

В этой схеме распределенной безответственности достигнуть запланированного результата достаточно сложно – интересы участников не совпадают, меняются со временем, а договорные отношения не помогают решить эту задачу. Фактически эффективность «оснащения» регионов нужными специалистами в действующей модели целевого приема не превышает половину от возможного и явно требует замены распределенной безответственности на распределенную ответственность. Но сложность заключается в том, что держать вакансии (или гарантировать трудоустройство) через пять лет бизнес не может. Многие даже крупные предприятия не имеют четких планов своего развития на долгосрочную перспективу, превышающую пять лет, не говоря уже о среднем и малом бизнесе, который старается гибко реагировать на спрос и постоянно меняется. При этом малый и средний бизнес не имеет резервов для сохранения вакансий даже в течение года, поэтому старается найти уже готовых специалистов.

Иная ситуация начала складываться в медицинской и образовательной сферах. В этих отраслях в основном работают государственные и муниципальные учреждения, обязательства государства по обеспечению населения как в сфере здравоохранения, так и образования высоки, объем работы вырос, а кадров не хватает. Здравоохранение столкнулось со старением населения и выросшим объемом необходимой медицинской помощи, а образование – со сменой демографической тенденции. В сельском же хозяйстве заработало импортозамещение, и тоже резко вырос спрос на квалифицированные кадры. Обсуждение этой ситуации привело к выводу о том, что радикальное изменение модели целевого приема сможет улучшить ситуацию обеспечения кадрами в этих сферах.

Безусловно, изменения, которые запланировало Минобрнауки России помогут улучшить ситуацию, однако это не может произойти автоматически. Недостатки в кадрах компенсируются не только и не столько программой целевого приема в вузы. Нужна система грамотного планирования заказа государства образованию с учетом перспектив развития экономики и бизнеса, мониторинг трудоустройства выпускников, проектирование будущих потребностей рынка труда в ответ на современные вызовы, инвестирование в креативность и самостоятельность молодых профессионалов. Нужны усилия, направленные на то, чтобы сделать работу в образовании, здравоохранении, сельском хозяйстве привлекательной, продемонстрировать возможности профессионального развития и карьерного роста в этих сферах. Иначе молодые профессионалы, отработав положенный срок, просто разбегутся и эффект от вложений в обучение уйдет в песок. А это значит, что нужна серьезная систематическая работа по повышению привлекательности труда в этих сферах, по созданию системы адекватной оплаты этого труда, по социальной защите работников, по созданию благоприятных условий для жизни, а не только работы.

Об авторе:

Ирина Всеволодовна Абанкина – директор Института развития образования НИУ ВШЭ, член Ученого совета НИУ ВШЭ, кандидат экономических наук, профессор

NB! Экспертное обсуждение этой темы состоится в рубрике "Событие недели" в номере от 16 января 2018 г.: http://ug.ru/archive