..тончайшие материи, отделить которые друг от друга невероятно трудно.

Начнем с того, что флэшмоб действительно помог показать масштабы одной из самых серьезных проблем нашего общества – проблемы насилия. Причем информация в данном случае исходит от тех, кого проблема коснулась лично – все эти люди пережили насилие. Уже тот факт, что они решились рассказать об этом, сам по себе весьма красноречив. Ведь с любой психотравмой можно работать, только если человек не боится о ней говорить, если он ее не замалчивает, не загоняет вглубь. И люди не просто открывают душу, доверяя другим свои тайны, они описывают ситуации, в которых все это произошло, свои действия, поведение агрессора, иногда даже реакцию других на случившееся. Здесь мы видим типичные «сценарии» насилия, а значит, имеем возможность их предсказывать, предугадывать, предотвращать. Люди делятся опытом переживания психотравмы, и это тоже ценная информация к размышлению: как себя нужно вести и чего не стоит делать в таких ситуациях.

По сути, этот флэшмоб можно считать чем-то вроде групповой психотерапии, распределенной в пространстве.

Но очень важно учесть и другое. Групповая терапия предполагает профессиональную обратную связь от психолога-тренера и его коллег. Однако в данном случае никто эту связь не гарантирует. Более того, в Интернете есть абсолютно реальная опасность «нарваться» на какого-нибудь горе-комментатора и получить новую психотравму.

Скорее всего, участники флэшмоба, прежде чем решиться открыть душу, отдавали себе отчет, на что идут и как может на это отреагировать аудитория их блогов. Но предусмотреть все, разумеется, невозможно. Тех, кто оставляет циничные, по-хамски оскорбительные комментарии, увы, немало. Чего, конечно, в случае классической групповой психотерапии быть ни в коем случае не может и не должно.

Думаю, если участники флэшмоба все-таки рассказали о столь личном, они созрели для подобного шага. Кто хотел, тот открылся, а кто не готов, тот промолчал. Впрочем, вполне возможно и другое – кто-то мог поддаться коллективному порыву и написал о том, что долгое время было его тайной. И в ответ не получил ничего. Или же, что хуже, получил то, чего всегда боялся – осуждение, осмеяние, примитивное морализаторство.

По мнению многих людей, безусловный плюс этого флэшмоба в том, что его участники увидели: они не одиноки в своих бедах и переживаниях, вокруг немало таких же, как и они, жертв, которым так же тяжело нести это бремя. И эти люди могут друг другу помочь, рассказать, что им дало силы выдержать огромный стресс, справиться с безысходностью. Как говорится, на чужих ошибках учимся, тут море фактуры для анализа и выводов. Любой человек, даже не задумывавшийся о такой проблеме, поймет: от насилия не застрахован никто, но выводы сделать можно… Например, о том, как воспитывать сыновей и дочерей, чтобы они не стали жертвами или, что также вероятно – инициаторами насилия, как следует себя вести, чтобы не спровоцировать агрессора, как защищаться, не нарушая при этом закон, оставаясь при этом невредимым…

Скептики утверждают, будто в флэшмобе приняли участие люди, которые на самом деле не жертвы насилия, а просто все выдумали, чтобы привлечь к себе внимание, вызвать жалость, набрать лайков. Больше того, кто-то даже видит в этой коллективной инициативе разжигание ненависти по половому признаку, дескать, «посмотрите, сколько вокруг несчастных женщин, а виноваты во всем сладострастные самцы, и вообще, все мужики козлы!» Возможно, есть и такие люди, но могу с уверенностью сказать, что флэшмоб тут ни при чем, и если человек старается изо всех сил сеять вокруг себя негатив и ненависть, он будет это делать и без всяких флэшмобов, найдет тысячу других поводов, способов и причин. К счастью, подобных личностей, насколько я могу судить по своему опыту, не так много.

С другой стороны, есть реальная опасность «интоксикации негативом», поскольку чтение большого количества трагических историй способствует развитию депрессии, появлению чувства безысходности, потере веры в людей, в их лучшие чувства. И тут не спасает формула писателя Андрея Кнышева: «И от мысли, что Ивану тоже плохо, Сидору вдруг стало хорошо». То, что плохо всем, наводит на мысль, что ничего хорошего в этой жизни нет. А это не так.

За 15 лет работы психологом я общалась с огромным количеством людей. Но количество тех, кто обращался ко мне именно с проблемой насилия, исчисляется единицами. Значит ли это, что масштабы проблемы сильно преувеличены и данные, что едва ли не каждая вторая женщина в своей жизни хотя бы раз подвергалась насилию или покушению на насилие, ошибочны? Вряд ли. Более вероятно другое. Полученная травма так сильно калечит психику людей и так глубоко залегает в подсознание ощущением безысходности, что о ней просто не хотят говорить. Даже психологу. Даже с глазу на глаз. Иногда к психологу приходят рассказать совсем о других проблемах – о неуверенности в себе, отсутствии воли, зависимости, неумении наладить контакт с противоположным полом, и вдруг всплывает как раз тот самый факт давней психотравмы, полученной именно в результате сексуального насилия…

Всемирно известная поп-дива Луиза Чикконе, более известная как Мадонна, как-то призналась журналистам, что стала жертвой изнасилования в 19 лет. Но рассказала она об этом только спустя много лет, потому что «раньше было стыдно». Тем не менее Мадонна все-таки решилась обнародовать этот факт. Без всяких флэшмобов. Сделать подобный шаг может очень сильная и смелая личность, но, что не менее важно, это возможно в обществе, которое готово принять подобные истории и подобных людей, а не отторгнуть их. К сожалению, у нас пока еще до сих пор главенствует мнение, что если женщину изнасиловали, значит, она сама виновата, а коли так – пусть сидит и не возмущается, поделом ей. Думаю, флэшмоб #яНеБоюсьСказать должен помочь преодолеть это роковое заблуждение.

 

Об авторе

Ольга Коновалова, семейный психолог, старший тренер Высшей школы психологического консультирования

 

Читайте также

Сексуальное насилие: как жить дальше?