Золотой голос Петербурга - такой титул, наверное, следовало бы присвоить милой молодой женщине, школьному завучу, которая свой голос -  «голос» избирателя, символ гражданской зрелости и совести отдала не по убеждению, а за вознаграждение, да еще в придачу организовала вместе с подчиненным ей педагогическим коллективом целый «хор голосов» в поддержку кандидата в депутаты законодательного собрания. «Золотой» платой стал компьютер, доставленный «солистке-хормейстеру». Но спустя некоторое время выразитель интересов «наставницы юношества», ставший депутатом, в частности, благодаря ее усилиям, был приговорен решением суда к пожизненному заключению за организацию банды убийц.      Петербургские СМИ рассказали о выдающемся по своему бесстыдству, но оставшемся безнаказанным и даже не подвергшемся порицанию случае, когда по распоряжению директора «городской экспериментальной площадки, физико-математической школы высокой информационной культуры» классный журнал выпускного класса был подменен подделкой. В  результате у целого класса (!) вместо десятков «двоек» (по физике!) были нарисованы «хорошие» и «отличные» оценки. При этом процедура «повышения показателей успеваемости» была поручена… детям. Сейчас слово «медалист» стало нарицательным, синонимом чего-то поддельного, ненастоящего, фальшивого. Самому медалисту медаль не дает никаких льгот, но распространилась болезнь «медализма» как показатель качества работы школы. Директор одной из гимназий рассказывал мне, что «начальство» выражает недовольство тем, что гимназия выпускает мало медалистов. Администраторы запрещают преподавателям ставить в классный журнал «нехорошие» оценки «ходоку на медаль» в течение двух лет. Еще бы! Для чиновников от образования это же не живой мальчишка или девчонка со своими человеческими особенностями, чувствами, возрастными «закидонами». Для них это – символ, показатель их умения «управлять учебно-воспитательным процессом». Да и сам классный журнал – это тоже показатель, а не рабочий инструмент преподавателя. Оценки, выставляемые в журнал, нужно «фильтровать»: «двоек» должно быть как можно меньше. Поэтому в некоторых школах требуют от преподавателя выставлять оценки в журнале карандашом, чтобы потом легко можно было стереть и заменить «подходящими». Переписывание (а точнее, подделка) классных журналов приняло характер эпидемии, стало обычным явлением. Директор одного из петербургских лицеев простодушно объясняла телезрителям, что сейчас в школах установилась трехбалльная система оценок: «двоек» - нет.

Руководители системы образования неоднократно говорили о том, что число фактических «двоечников» составляет десятки процентов: от 20-30% по математике до 50% по совокупности дисциплин. Но при этом (с их ведома!) «положительные» аттестаты выдают всем выпускникам школ, а это означает, что каждого второго молодого человека наша школа  систематически отправляет во «взрослую» жизнь как полноправного гражданина с фальшивым входным билетом (аттестатом). В последние два года в период школьных экзаменов пресса лопается от сообщений о том, как «педагоги» «помогают» школьникам сдавать ЕГЭ.                                     

К сожалению, многие наши соотечественники (если не большинство) одобрительно относится к школьным фальсификациям, а сами учителя представляют себя благодетелями, пекущимися о будущем детей. Невдомек этим «благодетельницам», что каждая нарисованная ими фальшивая отметка буквально кричит юному гражданину, что его реальные знания, труд, усердие, да и он сам не нужны его стране: спокойную жизнь можно обеспечить мошенничеством, показухой. Но они громко возмущаются и чувствуют себя оскорбленными, когда их упрекают в безнравственности.

А ведь это, возможно, наиболее опасная и заразная разновидность безнравственности: бесстыдный педагог своим поведением демонстрирует одновременно десяткам и сотням детей и подростков как бы узаконенный и освященный его статусом «лица государства» образец отношения к жизни и к окружающим людям, образец поведения гражданина в государстве. Для такого «воспитателя» нравственные нормы и принципы – это всего лишь тема, обязательная для пересказа перед школьниками, что-то наподобие какого-нибудь свода законов царя Хаммураппи: ему нужно их «озвучить» (ибо этого требует программа учебно-воспитательной работы), а дети обязаны их выучить и отбарабанить наизусть. (Ведь это также предусмотрено программой.) А он, наставник, в силу своего служебного положения, уполномочен контролировать это. К собственному же образу жизни и поступкам самого преподавателя они, эти принципы, не видимые и не осязаемые, бестелесные не имеют никакого отношения. Изо дня в день преподаватель сообщает юным людям что-то, чего они не знают, а он (по требованию программы) – знает, учит тому, чего они не умеют делать, а он – умеет,  своими речами наставляет их, вступающих в жизнь, как им положено себя вести. Со временем у такого «наставника» может выработаться ощущение того, что он и только он стал носителем и источником абсолютных и непререкаемых истин, абсолютной правильности и праведности, ощущение собственной непогрешимости и безответственности перед учениками. Поэтому, как ему кажется, он вправе требовать соблюдения нравственных правил от  учеников, не предъявляя таких же требований к себе самому, непогрешимому.

 …Гимназистка на уроке физики в качестве примера абсолютно черного тела совершенно правильно назвала Солнце. В школьном учебнике об этом не говорилось, и «физичка» воскликнула: «Ты что, - дура? Солнце – черное?!» - и покрутила пальцем у виска. Воспитательница, профессиональный кругозор которой ограничен переплетом учебника, наплевала на самолюбие семнадцатилетней девушки, особенно чувствительное в таком возрасте, оскорбила и высмеяла ее - публично, перед сверстниками, выразительно показала детям, что нечего «умничать» перед «начальством». Юные граждане получили наглядный урок безответственного могущества невежественной власти. Но при встрече с человеком, имеющим «солидные, громкие» звания, и уж тем более, известное имя, такой самодовольный «отличник народного образования» быстро скукоживается, ведет себя заискивающе, подобострастно, как бы чувствуя свою фактическую несостоятельность, и в то же время, гордый тем, что «знаменитость» удостоила его своим общением, свысока поглядывает на своих «простых» коллег, милостиво одаряя их отраженными лучами чужой славы.

Если же такой деятель поднимется на административную ступенечку выше «простых» преподавателей, то и по отношению к ним он начинает вести себя так же, как с учениками, как всеправедный ментор и властелин. Приходилось ли вам, уважаемые читате, слышать, как разговаривают школьные администраторы с преподавателями?! Бестактные, а то и просто хамские замечания, поучения, нотации, выговор, и все это  в полный голос, в присутствии учеников. Нередко такие «организаторы учебно-воспитательного процесса» позволяют себе кричать на преподавателей, напрямую унижать и оскорблять их. И тоже – на глазах учеников, в присутствии коллег. А школьная «училка», и без того не обласканная казенным «жалованьем», вынуждена сносить это. О каком уж тут уважении к Школьному Учителю может идти речь? О каком чувстве собственного достоинства и гражданственности у него? Какой принципиальности можно ждать от покорившихся своей участи людей?

   Вспоминается такой, в общем-то, типичный случай. Молодая преподавательница, участвовавшая в проведении районной олимпиады, попросила решить для нее конкурсные задачи. Готовые решения она передала тем участникам олимпиады, у которых она преподавала сама. Так дети получили практический урок бесчестности и мошенничества. И ханжества. Ведь какие пламенные речи не раз произносила эта их учительница, обличая чью-то нечестность, каким искренним негодованием горели ее глаза! Но справедливости ради, необходимо сказать, что беспринципность девицы была все же не абсолютной: к своим собственным урокам она готовилась старательно, писала конспекты, планы – все как положено, ибо от этого зависела ее профессиональная категория, зарплата и место на «ярмарке тщеславия». А эти все категории были конкретными, реальными, осязаемыми. Ну, а моральные принципы… Так ведь это что-то не вознаграждаемое, то, чему должны следовать другие, не она. Ей эти принципы, если бы они стали частью ее собственной жизни, мешали бы жить, добиваться успеха. А «успех» преподавателя в школе – это «победители» олимпиад, полная «успеваемость», медалисты…

Нравственные качества человека, тем более, общественно-социальные не врожденные – они воспитываются. Особенно важная роль в таком воспитании принадлежит школе, ибо именно в школе человек, гражданин впервые сознательно встречается со своим государством и ежедневно, в течение многих лет, тех самых, когда формируется его личность, осознанно (!) взаимодействует с ним. Школа, эта маленькая проекция огромного государства на маленького, взрослеющего человечка, создает и закрепляет в его сознании систему общественных ценностей и вырабатывает в нем внутреннюю установку на стиль и методы взаимоотношения человека с государством и с окружающими людьми. В нравственно-воспитательной силе школы – нравственная сила государства, крепость его духа, твердость его принципов. Обязанность и честь быть ваятелем и творцом этой силы общество доверило Школьному Учителю. Его личность, его гражданственность, его взгляды и, в особенности, поступки прорастают в его учениках. И от того, каковы эти качества Учителя, зависит, каким будет все общество.

Разными, очень разными по характеру людьми были мои учителя. Но даже сейчас, будучи  уже взрослым человеком, не могу себе представить, чтобы они, как это повелось теперь, писали сочинение за «своего» медалиста, подсказывали или исправляли ошибки учеников на экзаменах. Да и представлять не нужно – такого просто не было. Мой товарищ, талантливый, волевой и целеустремленный человек, наверно, переутомившись от десятилетнего марафона, когда каждый этап – четверть, год – завершался вереницей «пятерок», в выпускном классе стал давать сбои. Сделал грамматические ошибки в экзаменационном сочинении, ошибся в письменной работе по математике… Психологический удар! Шок! Школа лишилась потенциального медалиста… Но фальши, подтасовок – не было… Боюсь, что нынешним «изготовителям медалистов» этого не понять…

Мы не сомневались в том, что наши учителя не могут внушать нам одно, а сами поступать по-другому, не могут нас так предать, Мы не сомневались в их честности, Мы верили им. Они были Личностями. И спустя много лет я повторял этот рассказ уже своим ученикам: хотел, чтобы уроки жизни и честности, преподанные моими Учителями, дали всходы в новых поколениях. Низкий поклон и благодарность Учителям за эти уроки, светлая память тем из них, кого уже нет…

Наша школа в кризисе. И кризис этот прежде всего – нравственный. Вытянуть школу из него могут только усилия всего общества, самих его граждан. Нельзя мириться с беспринципностью и безнравственностью, насаждаемыми школой.

…В прошлые выборы в Государственную Думу чиновница от образования из Твери радостно сообщила, что ей удалось выполнить «разнарядку, спущенную сверху» -  направить три тысячи человек на предвыборный митинг в поддержку главной партии, а  в Петербурге начальник районного отдела образования в письменном циркуляре-указании потребовал от директоров школ организованно убеждать родителей школьников «поддержать на выборах линию губернатора Санкт-Петербурга»… Грядут очередные выборы в Государственную Думу. Более долгоживущую. Статус всероссийского депутата выше, чем статус городского. И ставки должны быть выше. И кто-то из «шкрабов» готовится заслужить титул «БРИЛЛИАНТОВЫЙ ГОЛОС РОССИИ»…


Юрий Дымшиц,  учитель, Санкт-Петербург