Нормальный зритель идет в театр главным образом потому, что хочет «испытать и почувствовать», стряхнуть с себя пелену однотонных будней, маету запутанных и мелких взаимоотношений. Ему нужно хоть на время отключить в голове гул мегаполиса. Нормальному зрителю не хочется, устроившись в кресле, вновь оказаться в эпицентре скандалов и чьих-то нервных срывов. От копирования жизни на сцене тянет сырым сквозняком уныния. Нормальный зритель желает восстановить кровоток, повысить тонус и хлебнуть эйфории…

Спектакль «Вальс одиноких» замечателен тем, что легко снимает приступы тоски и апатии. Редкий московский спектакль хочется посмотреть хотя бы дважды. А на «Вальс…» идут и идут, заполняя зал до отказа, переговариваясь в фойе в возбужденном предвкушении зрелища, пересказывая друг другу сюжет, вернее,  эмоции, вызванные сюжетом и великолепной актерской игрой.

История о том, как бедный разведенный русский приехал к бедному женатому другу детства в Америку, а тот, наступая на горло собственной песне, делает попытку познакомить его с богатой одинокой американкой, могла бы стать расхожим анекдотом, если бы вдруг не получила обобщенную глубину библейского мифа.

«И нашел я, что горше смерти женщина, потому что она сеть, и сердце ее силки, и руки ее оковы». Женщина, какой описал ее в своей пьесе Семен Злотников, может мгновенно воплощаться и перевоплощаться. Мгновение назад она просто подавала кофе к столу и вот вдруг становится вневременным мистическим существом, почти сущностью, меняющей обличья, как платья, влекущей на ложе любви, как в космос. Недаром же драматург и имя дал своей героине символически-конкретное - Мэрилин. Татьяна Веденеева с ее выточенной фигурой, неподдельным аристократизмом, мягкостью голоса, с врожденными грациозными движениями стала достойной носительницей имени секс-идола ХХ века. Ее Мэрилин - то ли служительница античного культа, то ли сама богиня Веста. Жениться на весталке смертельно опасно, не потому ли четверо предыдущих мужей прекрасной героини канули в вечность и остались от них лишь куклы-копии - то ли стражи, то ли обереги. И все у нее красиво, все обольстительно, и даже кофе пахнет любовью, выпьешь – полюбишь, полюбишь – умрешь…

Мэрилин – магнит, солнечная богиня, центр круга мироздания. Мужчины вокруг – лишь звездная пыль. Тот, кто в СССР родился под именем Георгий, свыкся, растратился под именем Жора, а в Америке обезличился под именем Джонатан, стремительно и опасно, сжигая весь свой кислород, вращается на самой короткой орбите. «Разве умный человек от тебя убежит? Он умрет, а не убежит!» - чистосердечие его перед Мэрилин понятно даже куклам, но не ей.

Однако черед открытых признаний - это позднее. Сначала недомолвки, сарказм, внутренняя борьба противоречий: остро разыграна партия глухой ревности Георгия (Владимир Шульга) и целомудренного наива Антона (Юрий Чернов). Этот новый русский эмигрант выплюнут Родиной на чужбину, как-то он, беспанцирный и беззащитный, приживется в Америке? И вот уже подмешиваются другие краски, через реплики, вызывающие в зале приступы хохота, проступает другой жанр, жесткий и сугубо драматический… Но, подзарядив зрителя смехом, автор спектакля тут же возвращает персонажей в свою нафантазированную историю. Не для того привел он этих двух типичных отечественных мужчин к заморской птице феникс, чтобы разыграть на сцене очередной памфлет об эмигрантских мытарствах. Тут дело другое – лирика, безупречный классический треугольник…

Двое возле особенной женщины. Джонатан измучен скукой и скован долгом супружеской жизни. Антон полон страхов и комплексов, похоже, он бежал не столько от проблемного быта и «жизни взаперти», сколько от собственных пережитых семейных кошмаров. Завоевывая одного, весталка теряет другого: в конце концов Георгий оставляет в ее доме свою куклу, Джонатан становится пятым стражем храма. Вакансия свободна, Антуан утешит Мэрилин, оплакивающую любовь Джонатана.

Пьеса «Вальс одиноких» написана двадцать лет назад. И вот лишь сейчас, поставленная самим автором, стала известна широкой публике. Тонкая ирония, философия невмешательства, умение «перетряхнуть» персонаж до последней пылинки, заставить его раскрыться через, казалось бы, бытовой заурядный конфликт – в этом уникальный почерк Семена Злотникова, автора, который двадцать лет назад задавал направление новой российской драматургии и с которого, собственно, и начался театр под руководством Иосифа Райхельгауза.

Но «Вальс одиноких» сам Семен Злотников называет пьесой странной, самостийной и даже стихийной. Она действительно обладает какой-то внезапно возникающей многомерностью головоломки: раз – и реальное сменилось ирреальным, при сильном текстовом каркасе не слово становится материалом спектакля, а пространство.

Все новое – хорошо забытое старое. Давно написанная пьеса обрела жизнь в театре под вывеской «Школа современной пьесы», лишь подтверждая справедливость этой мысли. А может быть, это просто второе дыхание театра на Неглинной?

Фото из архива театра «Школа современной пьесы»