- Игорь, какая тема в своих программах особо тронула вас?

 - Если бы мне, как начинающему политическому журналисту, лет 20 назад сказали, что я будут снимать программу и писать книгу «Пришельцы государственной важности», я бы не поверил. Как и большинство нормальных граждан, я считал рассказы о НЛО сказками. Но однажды, в 1991 году, работая в закрытом военном архиве в Берлине, я наткнулся на удивительный документ, который лежал рядом с перепиской Бернарда Монтгомери и маршала Жукова и ежедневными отчетами главного разведуправления. Эта папка называлась «Список личного состава, наблюдавшего неопознанный летающий объект в районе ракетного полигона». Это был официальный документ, подписанный начальником особого отдела дивизии. Для меня это все равно как признание Берлиоза, что Бог есть. Вот с этого для меня и началось профессиональное расследование темы НЛО.

- Вы верите в конец света?

- Одну из наших программ «Теория заблуждения» мы полностью посвятили этой теме. Я начинаю эфир с вопроса, почему же люди решили, что 21 декабря 2012 года произойдет конец света. Мы рассмотрели возможные версии апокалипсиса, начиная с календаря майя, Исаака Ньютона и заканчивая современными учеными с мировыми именами, которые всерьез заявляли о возможности такого стечения обстоятельств. На мой взгляд, самую точную формулировку апокалипсиса дал Иван Богослов в своем «Апокалипсисе». Он говорит, мы не умрем, мы изменимся.

- Что сегодня интересует современного зрителя?

- Помните, года два назад на нас обрушивались программы о некачественной колбасе в супермаркетах, о синих курах, которых накачивают химией.  Эти проекты били все рейтинги, просто сумасшедшие цифры показывали. Сейчас, слава богу, зрители пресытились этим и перестали смотреть. Сегодняшний тренд зрительского интереса – познавательное документальное кино: где мы живем? Кто мы такие? Что там, в закоулках Вселенной?

-  Документальное кино и рейтинги как-то совместимы?

- Я стоял у истоков российского документального кино. Денег здесь заработать нельзя было, оно существовало само по себе, держалось на энтузиастах. Но к концу 90-х годов, когда программы начали оценивать по цифрам, выяснилось, что документалистика обгоняет мексиканские сериалы и развлекательные шоу-программы. Вот тогда только на документальное кино обратили внимание, и оно стало коммерческим продуктом. Я сейчас говорю о форматном кино, не авторском.

- Не все каналы могут похвастать сегодня документальными фильмами. Почему?

- Совершенно верно. После того, как люди пресытились гнилыми продуктами, телевизионщики стали удалять документальные фильмы из своей сетки. Зрительский тренд им пока не ясен. Сейчас все выжидают, чтобы кто-нибудь высунулся, показал фильм, а они посмотрят реакцию зрителей и только потом начнут снимать. Мы одними из первых, как мне кажется, угадали интерес зрителей и были на правильном пути, сделав ставку на познавательные документальные программы.

- Каковы тенденции современного телевидения?

- Сегодня телевидение находится в глубочайшем кризисе. Об этом свидетельствует падение цифр на большинстве каналов. Причина в том, что оно начинает бороться с остальными носителями информации. Телевизор перестал играть ту роль, которую совсем недавно еще играл. Поэтому телевизионное сообщество на данный момент пребывает в некой растерянности, куда двигаться дальше. Есть два пути – стать общеформатным, напоминая большой праздничный стол, где в одном месте собраны и первые блюда, и второе, и салаты, и компот. Или же идти по второму варианту развития. Его суть в четком разделении. Хочешь – смотри детский канал, хочешь – спортивный.

Казалось бы, с появлением большого количества каналов зрителю должно быть проще, а телевизионщики могут четко прогнозировать цифры. Но канал, ориентированный, например, только на женщин, должен был бы иметь высокие рейтинги, однако в реальности имеет только два процента.

Телевизор – ленивый путь познания мира, окружающей действительности. Человек, который пытается что-то узнать с его помощью, все равно отдыхает. Не каждый зритель приходит домой и начинает вычислять, что и на каком канале он посмотрит. Пассивный зритель хочет получить готовое программное решение, активный же – уходит в Интернет.  Я считаю, что телевидение останется общеформатным и переживет это трудное время и кризис. Будущее за общеформатным программированием.

- Телевидение – коммерческий продукт. Приходится ли подкручивать «реальность» для поднятия рейтингов?

- Без драматургии здесь не обходится. Но ее законы были и у Шекспера, и у Ибсена, и у Чехова. В своих программах я рассказываю о мире с точки зрения сегодняшних знаний, а наука шагнула далеко вперед. За последние пять-шесть лет, к примеру, ученые открыли несколько тысяч экзопланет, на которых теоретические возможна жизнь. Более того, год назад в Лондоне прошла конференция, на которой ученые с мировыми именами всерьез обсуждали, какова она, инопланетная жизнь. Они пытались даже воссоздать тех живых существ, которые могут там жить. Заметьте, это не сумасшедшие уфологии, а ученые мирового уровня.

Сегодня же человечество оперирует знаниями учебника природоведения 1980 года. Мы напоминаем человека, когда он впервые посмотрел на свою ладонь через микроскоп и ужаснулся обилию жизни на ней. В своих программах я и пытаюсь донести до людей то многообразие знаний, которыми располагает современная наука.

- Это школа воспитала в вас такую страсть к познанию?

- А вы знаете, наверное, да. Ведь все в детстве закладывается. Правда, я с 14 лет был в суворовском училище. Пришел в армейскую казарму в 14 лет, а вышел в 26. Потом три года служил в гарнизоне, который мало чем отличается от казармы. Естественными стенами там были дремучий лес, а через летную полосу ходили медведи. Вот это до сих пор снится. Наверно,  из-за того, что я долго был изолирован от большого города, у меня до сих пор осталось незамыленное восприятие мегаполиса, я не разучился удивляться огромному количеству красиво одетых людей на улицах, возможности посидеть в кафе или у фонтана. До сих пор наверстываю то, что упустил в юности, и школу, каюсь, вспоминаю редко. Но ныче повел своего младшего  Игоря Прокопенко в первый класс, и понял: 1 сентября – не забывается. И хотя у меня с тех пор прошло 40 лет назад, но до сих пор помню эту праздничную суету  и радость от того, что наконец-то стал большим, и буду каждый день ходить в школу, как мама и папа, на работу.  Лиза старше Игоря на год, а старшая Женя учится на факультете журналистики. Я очень благодарен своим учителям, и учителям Лизы с Игорем – они их научили читать и писать еще до школы. Кстати, мы отдали ребят не в пафосные элитные заведения, а просто в хорошие. Нам важно, чтобы дети научились мыслить и быть самостоятельными.


Фото Юрия Кузьменко

 

Досье

Игорь Прокопенко родился 8 февраля 1965 года в городе Павловск Воронежской области. В 1982 году окончил Калининское суворовское военное училище, а четыре года спустя - Донецкое высшее военно-политическое училище инженерных войск и войск связи. Игорю Прокопенко довелось служить в истребительной авиации противовоздушной обороны, в Генеральном штабе МО РФ. Уволился из Вооруженных сил в звании майора. В самом расцвете своей журналистской карьеры работал военным обозревателем газет «Красная звезда», «Московский комсомолец», «Российская газета».

На телевидение Игорь Прокопенко пришел в 1994 году. Начинал с программы «Время» (ОРТ). Участвовал в проектах «Сегодня» (НТВ), «Вести» (РТР). Автор и ведущий программы «Присяга» (РТР). Четырнадцать лет назад приступил к работе над проектом «Военная тайна», к которому до сих пор не иссякает зрительский интерес. В этом году  вышла в свет его новая программа  «Территория заблуждений».

Шестикратный обладатель национальной телевизионной премии «ТЭФИ», а также: Гран-при IV Международного кинофестиваля детективных фильмов «Закон и общество» (2001 г.); Гран-при в Брюсселе за фильм «Многоликая Жанна» (2002 г); Гран-при в Риме (2005 г) за фильм «Возвращение в Норд-Ост»; специальный приз Президента Итальянской Республики (2006 г); специальный приз кинофестиваля в Макао (2010 г).