- Евгений, ваши концерты – это отдых для души в перерыве между съемками? От чего больше творческое удовлетворение  – от кино или от музыки?

- Никакого разделения у меня нет. Это слесарь Иванов может любить в  свободное от работы время петь оперные арии. В данном случае мои сериалы – это не слесарная мастерская. И концерты – не отдых, а продолжение моей творческой активности, это взаимообмен с миром, с людьми. В равной степени мне нравится и музыка, и кино, и театр, и телевидение.

- А в родной город на гастроли приезжаете?

- В Хабаровск, где я родился, приезжал дважды. Это счастье! Внутри все переворачивается. Нашёл дом, где мы жили – двухэтажный барак  на восемь семей. С туалетом на улице и без воды. Там ничего не изменилось за 40 лет! Я вот недавно был в Норвегии, и не понимаю - там все население как пол Москвы. Но они умудрились в своей стране и нефть найти, и газ, и фонды различные сделать…

- Поступают ли вам предложения сыграть в антрепризах?

- Недавно предложили сыграть в спектакле «Не Гамлет». Название интригует. Участие в спектакле – это крайне кропотливая работа, репетиции тщательные. На выходе должно что-то получиться, как правило, на долгие годы. Не как в Америке. Там ребята собираются на сезон, год-два максимум, играют спектакль и закрывают его. Рынок настолько жесток, что все время надо искать новые пьесы и ими пробиваться вперед. Если я сейчас театру посвящу время, он заберет все. Поэтому у меня есть одна постановка в Санкт-Петербурге – «Дни Турбиных», и одна – в Москве: «Преступление и наказание» во МХАТе. Есть еще предложение поучаствовать в постановке во МХАТе, но пока были только предварительные переговоры.

- Каковы критерии участия в антрепризе?

- У нее диктат товарности. Продукт должен быть товаром и хорошо продаваться. Это жесткое требование, поэтому антреприза – это всегда либо мелодрамы, либо комедии, либо фарсы, и меньше всего – драмы и трагедии. Естественно, если вы хотите высказаться в полный рост, то в антрепризе это будет сделать нелегко. Поэтому меня прежде всего интересует драматургический материал и режиссер. И не обязательно, чтобы партнерами были известные актеры. Это я открыл для себя, участвуя в сериале «Жизнь и судьба» у Сергея Урсуляка. Нельзя сказать, что там все актеры – медийные лица, но при этом замечательные актеры.

- В чем успех фильма «Жизнь и судьба», где вы сыграли Валерия Чкалова?

- Этот материал не мог не вызвать резонанса. Мне понравился режиссер Сергей Урсуляк – он с высокими требованиями к себе, к тому, что он делает, и в работу втягиваются все, кто его окружает. Все начинает двигаться в едином ритме. Ты заряжаешься от режиссера и становишься частицей творческого процесса. Это большое удовольствие. Я уже говорил в интервью, что если бы мы назвали фильм «Баллада о крыльях», а главный герой был бы не Чкалов, а какой-нибудь Шаталов, то получилось бы по пословице – и волки сыты, и овцы целы. Название сыграло с нами злую шутку, все посчитали, что фильм биографический. А это песня о людях с высокой температурой крови. Нас обвиняли, что Чкалов на экране алкоголик. Да неужели? У нас нет такого, что Чкалов из самолёта рвался к стакану. Мы не претендовали на биографическое точное воспроизведение жизни Чкалова. По крайней мере, люди взбодрились, вспомнили, что у них в памяти лежит. Это тоже, наверное, хорошо.

- Вы не раз говорили о том, что криминальная тема надоела, но сами вы стали популярным благодаря «Улицам разбитых фонарей»…

- И материально себя вырвал из дикой «беспросветки». До этого я был актером, который для себя будущего не видел. Вообще мне было интересно работать, потому что было содержание, посыл. Там показали и работу актеров, и внутренний мир этих людей, и еще что-то очень человеческое. А сейчас сценарии подобных сериалов пишут все кому не лень: и девушки, и бабушки, и дедушки. И в сериях появляются смешные перекосы, принцип Агаты Кристи в сериалах доведен до абсурда.

- Почему же наши сериалы такого низкого качества?

- Мексиканский сериал победил. Сначала он всех домохозяек взбодрил, а теперь четко подбрасывается масло в огонь. Двадцать лет традиции «Рабыни Изауры» живут и побеждают. Надо как-то из этого вырываться. Хочется умных, интересных, интригующих сериалов.

- На ваш взгляд, какие фильмы сейчас востребованы?

- Сериалы, которые идут по НТВ. Так показывает рейтинг. А что нужно зрителю, это другой разговор. Мне кажется, это лукавство, когда говорят: «Не нравится, переключи». Куда - с одного убийства на другое? Почему нет реального гармоничного выбора? Один канал «Культура», бедненький, задыхается, за ним канал «Звезда» о чем-то пытается заявить, о каких-то ценностях, а остальные нацелены только на рынок. Должна быть какая-то государственная установка, какие-то приоритеты – не сколько это принесет прибыли, а как это повлияет на духовное здоровье нации.

- Как вы считаете, будет ли идея создания общественного телевидения положительной или это будет очередной заказной канал?

- Конечно, заказной. Хотя Общественное телевидение должно быть абсолютно независимым. Эту независимость должны почувствовать и исполнители, и инвесторы. Нужно постоянно проводить мониторинг качества.

- Кем вы мечтали быть в детстве?

- Звездой сцены, правда, далеко не драматической. Театральный институт появился в биографии случайно, когда после окончания школы, уже успев поучиться заочно в Харьковском университете, поработав киномехаником, отслужив в армии и вкусив прелести ресторанного певца, я отправился в Петербург. В конце семидесятых гитара казалась символом абсолютной свободы. Для меня он на долгие годы стала талисманом, вытягивающим из житейских пучин. Казалось, достаточно поступить в музыкальное учебное заведение - и мечты воплотятся. Может, так бы и случилось, но в училище имени Мусоргского не было набора в класс вокала, и оценивать мои возможности пришлось педагогам театрального. Стал актером, но от своих идей не отказался: все годы параллельно с занятиями на курсе Куницына  играл в рок-ансамблях. После окончания института и неудачных драматических опытов пришел в театр «Буфф». Но этого показалось мне мало. И вот я тут. На сцене с гитарой.


Фото автора