Только что отшумела наша московская осень. Открываю книгу, и сразу попадаются такие строчки: «Мне почему-то хотелось, чтобы настал уже неуверенный рассвет в начале ноября, та пора его, когда только по посветлевшему снегу да по проявившимся, выступившим из общей тёмной массы деревьям догадываешься о близящемся дне».

«…И я вспомнил весь этот год, какой он был для меня счастливый, как много успел я написать рассказов и ещё, наверно, напишу за оставшиеся глухие тихие дни на этой реке, среди этой природы, уже погасшей и предзимней.

Ночь была вокруг меня, и папироса, когда я затягивался, ярко освещала мои руки, и лицо, и сапоги, но не мешала мне видеть звёзды, — а их было в эту осень такое ярчайшее множество, что виден был их пепельный свет, видна была освещённая звёздами река, и деревья, и белые камни на берегу, тёмные четырёхугольники полей на холмах, и в оврагах было гораздо темнее и душистее, чем в полях.

И я подумал тут же, что главное в жизни — не сколько ты проживёшь: тридцать, пятьдесят или восемьдесят лет, — потому что этого всё равно мало и умирать будет всё равно ужасно, — а главное, сколько в жизни у каждого будет таких ночей.

<>

Я был счастлив, но мне и странно как-то было и боязно: уж очень всё хорошо выходило у меня в ту осень…»

«Последнее время он часто думал о войне и ненавидел её. Но теперь, глядя на сияющий снег, на леса, на поля, слушая гул и звон рельсов, он с уверенностью подумал, что никакой войны не будет, так же как не будет и смерти вообще. Потому что, подумал он, есть минуты в жизни, когда человек не может думать о страшном и не верит в существование зла.»


Юрий Казаков ушёл из жизни 29 ноября 1982 года, рано, в 55 лет. Он словно предвидел, что уйдёт в эту пору, много писал о поздней осени. В эти же дни погибли, покончив с собой, прекрасный поэт Геннадий Шпаликов и Дмитрий Голубков, друг Казакова, тоже писатель. Почему-то совпало именно так…

Год назад был вечер в московском музее Лермонтова, в котором принимали участие вдова и сын Казакова. Тамара Михайловна казалась младше своих лет, сын — старше. Тот самый сын, Алёша, Алёшенька, Алексей Юрьевич. Теперь он служит при храме. Он читал свой рассказ, посвящённый отцу.

А ещё пришли его товарищи, почитатели, литературные критики. Лейтмотив их выступлений: «Как можно быть писателем, не читая Юрия Казакова? Странно, что многие не читают и не знают этого писателя, особенно молодые…».

Говорили о русском чувстве Родины, неповторимом голосе, слоге, интонации. Божественной форме. О русской линии — Чехов-Бунин-Казаков. О премии журнала «Новый мир» имени Казакова за лучший рассказ. А в 1964 году в Париже книга Юрия Казакова была признана лучшей среди иностранных.

Смотрели фотографии: Абрамцево, Белое море — две огромных сферы его жизни, планеты его души.

Родился Юрий Павлович Казаков в Москве 8 августа 1927 года. Родители были рабочими, выходцами из смоленских крестьян. В 1940–50-е годы жили на Арбате, в доме №30. Сейчас там мемориальная доска. В 1946 году Юрий окончил строительный техникум, в том же году его приняли в Гнесинку без музыкальной подготовки (абсолютный слух!), а в 53-м — в Литературный институт, где был конкурс 100 человек на место. Такими способности и талантами обладал молодой человек, чьё детство пришлось на войну, получивший во время бомбёжки контузию, голодавший, много физически работавший вместе с мамой Устиньей Андреевной. Читал мало, а музыкой занимался с детства, подбирал и сочинял мелодии, играл на разных инструментах.

Жил долгие годы в Абрамцеве, часто уезжал на Белое море, писал «Северный дневник». В 1967 году изучал в Париже жизнь Бунина, любимого писателя, общался с Борисом Зайцевым и Георгием Адамовичем. В 1970 году получил в Италии Дантовскую премию.

Был верующим, но конечно, особой верой, на вечере про него хорошо сказали: «Веровал в Слово, а это уже Дело Божие».

Первые публикации — в конце 1950-х годов, слава — с конца 1960-х. «Новый мир» Казакова не печатал, Твардовский не почувствовал его, но потом назвал в числе лучших русских писателей.

Играл в оркестре Московского музыкального театра имени Немировича-Данченко, но посвящать жизнь музыке не стал, только изредка подрабатывал и играл для друзей.

Жизнь его сложилась успешно, дар раскрылся и был востребован. Было признание. Но во все времена писатели редко бывают благополучными. Сложные отношения с женой и товарищами, пристрастие к алкоголю…  В последние годы он жил один, со старой, ослепшей матерью. «Казалось, он сознательно шел к скорому концу», - писал Юрий Нагибин.

Отсутствие внутренней опоры — кто объяснит причину этого?


Пусть проникла трясина в поры,

Юра-Юрочка, не хандри,

Если нету вокруг опоры,

То опора у нас внутри…

«Баллада о дружбе прозы с поэзией»


Это из стихотворения Евгения Евтушенко, посвящённого Юрию Казакову.

Но вот опоры этой и не было…

В ту, последнюю, осень не сложилось.

«Ах, этот сизый орёл! Зачем, зачем кинулся он на лебедя белого, зачем поникла трава, подёрнулось всё тьмою, зачем попадали звёзды! Скорей бы конец этим слезам, этому голосу, скорей бы конец песне!»...


Фото с сайта thelib.ru