***

В саду за столиком, за столиком дощатым,

В саду за столиком, за вкопанным, сырым,

За ветхим столиком я столько раз объятым

Был светом солнечным, вечерним и дневным!

За старым столиком…слова свое значенье

Теряют, если их раз десять повторить.

В саду за столиком…почти развоплощенье…

С каким-то Толиком, и смысл не уловить.

В саду за столиком…А дело в том, что слишком

Душа привязчива…и ей в щелях стола

Все иглы дороги, и льнет к еловым шишкам,

И склонна все отдать за толику тепла.

Казалось бы, что здесь особенного? Где скрыто волшебство, преображающее обыденность в сказку? Все так просто, незначительно… Но мы вдруг начинаем слышать музыку и видеть красоту и гармонию там, где прежде ее не замечали. Сердце невольно успокаивается и начинает биться ровнее, когда мы читаем:

В объятьях августа, увы, на склоне лета

В тени так холодно, на солнце так тепло!

Как в узел, стянуты два разных края света:

Обдало холодом и зноем обожгло.

Весь день колышутся еловые макушки.

Нам лень завещана, не только вечный труд.

Я счастлив, Дельвиг, был, я спал на раскладушке

Средь века хвойного и темнокрылых смут.

Казалось вызовом, казалось то лежанье

Безмерной смелостью, и ветер низовой

Как бы подхватывал дремотное дыханье,

К нему примешивая вздох тяжелый свой.

Автор этих строк - наш современник, поэт Александр Кушнер. Его имя известно многим любителям поэзии, потому что он стал классиком уже при жизни. Он родился в 1936 году в Ленинграде, окончил филфак Педагогического института имени Герцена и 10 лет, с 1959 по 1969 год, преподавал литературу в одной из ленинградских школ. С конца 60-х годов профессионально занимается поэзией, в разные годы вышли десятки сборников его стихов, сегодня он один из самых издаваемых российских поэтов. Живет в Петербурге, в очень красивом и тихом месте недалеко от Таврического сада.

Литературоведы считают Кушнера не только продолжателем русской классической традиции, но прямым наследником пушкинской музы. И действительно, в творчестве Кушнера есть что-то пушкинское, светлое и жизнеутверждающее.

***

Что за радость - в обнимку с волной,

Что за счастье - уткнувшись в кипящую гриву густую,

Этот дивный изгиб то одной обвивая рукой,

То над ним занося позлащенную солнцем другую,

Что за радость - лежать, -

Что за счастье - ничком, в развороченной влаге покатой,

Эту вогнутость гладя, готовую выпуклой стать,

Без единой морщины, и скомканной тут же и смятой!

Он еще это вспомнит, зарывшийся в воду пловец,

Эта влажная прелесть пройдет у него перед взором

Нежной ночью, построившей свой мотыльковый дворец

С поцелуями и разговором,

Он поймет, почему так шумит и томится волна,

И на берег ночной набегает,

И на что она ропщет и сетует так, не видна

В темноте, и камнями скрипит, и песок загребает.

Во всех стихах Кушнера есть эта удивительная легкость, мирное и мудрое жизнеприятие. Поэт не просто принимает жизнь, он радуется ей - такой, какая она есть. Восприятие каждого мгновенья как чуда передается и читателям. Может быть не всем, но тем, кто настроится на кушнеровскую позитивную волну, становится очевидно, что при всех несчастьях и страданиях, которые выпадают на долю каждого из нас, жизнь все равно - бесценный Дар - и ничего лучше ее не бывает. Просто не может быть! Как не бывает несчастной любви, потому что любовь – сама по себе уже большое счастье.

***

Быть нелюбимым! Боже мой!

Какое счастье быть несчастным!

Идти под дождиком домой

С лицом потерянным и красным.

Какая мука, благодать –

Сидеть с закушенной губою,

Раз десять на день умирать

И говорить с самим собою.

Какая жизнь – сходить с ума!

Весь день по комнате шататься!

Какое счастье – ждать письма

По месяцам – и не дождаться!

Кто нам сказал, что мир у ног

Лежит в слезах, на все согласен?

Он равнодушен и жесток,

Зато воистину прекрасен.

Что с горем делать мне моим?

Спи, с головой в ночи укройся.

Когда б я не был счастлив им,

Я б разлюбил тебя, не бойся!

Поэзия способна подарить нам мгновенья самой настоящей, неподдельной радости, ни с чем несравнимого счастья. О переживаемом поэтическом восторге говорят и сами авторы стихов. «Для меня поэтический труд – труд счастливый», - признался Александр Кушнер в одной из бесед с автором этих строк. И пояснил: «Даже самые мрачные стихи, когда ты их пишешь, внушают тебе радость. И эта радость обязательно передается читателю. Можно сказать, что стихи подобны солнечным батареям, - столько энергии они заключают в себе».

Когда читаешь стихи Кушнера, невольно ловишь себя на мысли, что для него нет важнее задачи, чем запечатлеть в слове увиденное и пережитое. А зачем? – спросит человек, лишенный лирического дара. Для поэта ответ очевиден: чтобы поделиться. Он не может любоваться миром в одиночестве. Удивительно ли, что читатели чувствуют себя самыми близкими для поэта людьми, потому что только родным преподносят такие неслыханно щедрые подарки:

***

Ах, что за ночь, что за снег, что за ночь, что за снег!

Кто научил его падать торжественно так?

Город и все его двадцать дымящихся рек

Бег замедляют и вдруг переходят на шаг.

…………………………………………….

В детстве лишь, помнится, были такие снега,

Скоро останется колышек шпиля от нас,

Чтобы Мунхгаузен, едущий издалека,

К острому шпилю коня привязал ещё раз.

Во многих произведениях Кушнера можно найти восхищение тем или иным временем года. Из его стихов о природе легко составить цикл. Уверена, что для кого-то он стал бы поистине целительным. Ведь у природы, которую знает и любит поэт, никогда не бывает плохой погоды. И даже суровой зимы – не бывает:

***

Горячая зима! Пахучая! Живая!

Слепит густым снежком, колючим, как в лесу,

Притихший Летний сад и площадь засыпая

Мильоны знойных звезд лелея на весу.

Как долго мы ее боялись, избегали,

Как гостя из Уфы хотели б отменить,

А гость блестящ и щедр, и так, как он, едва ли

Нас кто-нибудь еще сумеет ободрить.

Теперь бредем вдвоем, а третья – с нами рядом

То змейкой прошуршит, то вдруг, как махаон,

Расшитым рукавом, распахнутым халатам

Махнет у самых глаз, - волшебный, чудный сон!

Вот видишь, не страшны снега, в их цельнокройных

Одеждах, может быть, все страхи таковы!

От лучших летних дней есть что-то, самых знойных,

В морозных облаках январской синевы.

Запомни этот день, на всякий горький случай.

Так зиму не любить! Так радоваться ей!

Пищащий снег, живой, бормочущий, скрипучий!

Не бойся ничего, нет смерти, хоть убей!

Где истоки этой удивительной, абсолютной веры? Откуда черпает поэт силы жить, любить, радоваться? Наверное, они в нем самом. Может быть, сам творец зажег для нас «светильники», наполнил музыкой и светом сердца своих избранников, чтобы и мы почувствовали, что мир прекрасен. И даже в самые тяжелые минуты не забывали, что жизнь – чудо!

***

Какое чудо, если есть

Тот, кто затеплил в нашу честь

Ночное множество созвездий!

А если все само собой

Устроилось, тогда, друг мой,

Ещё чудесней!

Мы разве в проигрыше? Нет.

Тогда все тайна, все секрет.

А жизнь совсем невероятна!

Огонь, несущийся во тьму,

Ещё прекрасней потому,

Что невозвратно.

Наверняка, найдутся те, кто посчитает такой взгляд на жизнь апологией гедонизма, сознательным самообманом, самовнушением. Но, может быть, это и есть подлинная мудрость, к которой стремится всякий и которая не каждому дается?

Хотелось бы автору этих строк обойти вопрос об отношении поэта к религии, но у читателей могут возникнуть сомнения. Лучше всего сказал о своих взаимоотношениях с Богом сам Александр Кушнер:

***

Верю я в Бога или не верю в бога,

Знает об этом вырицкая дорога,

Знает об этом ночная волна в Крыму,

Был я открыт или был я закрыт ему.

А с прописной я пишу или строчной буквы

Имя его, если бы спохватились вдруг вы,

Вам это важно, Ему это все равно.

Знает звезда, залетающая в окно.

Книга раскрытая знает, журнальный столик.

Не огорчайся, дружок, не грусти, соколик.

Кое-что произошло за пять тысяч лет.

Поизносился вопрос, и поблек ответ.

И вообще это частное дело, точно.

И не стоячей воде, а воде проточной

Душу бы я уподобил: бежит вода,

Нет, - говорит в тени, а на солнце – да!

Не только для меня, но для многих искушенных в вопросах богословия очевидно: поэзия Кушнера от первого до последнего слова пронизана Божественным светом. Солнечная лира Александра Кушнера помогает нам поверить, что Бог с нами, что он нас любит.

В одном из интервью поэт сказал о себе: «Конечно, в жизни бывает всякое и нельзя ни от чего зарекаться. Но я не люблю, когда человек настаивает на трагедии и мрачности, культивирует уныние, а то и кокетничает им. Мир трагичен, но прекрасен! Смысл жизни для кого-то состоит в любимой работе, для кого-то он в любви, или в детях, или в Боге, или в удовольствиях… Для кого-то смысл даже заключается в его отсутствии, бессмыслице. Но есть один смысл, общий для всех, - это поэтический смысл жизни. Кто-то позаботился о том, чтобы шумели морские волны, пролетали по небу облака, сверкали ночные звезды… Мир поэтичен. И этот поэтический смысл открыт всем, захватывает всех, даже самых прозаических людей, внушая им, хотя бы на мгновение, чувство счастья».

Фото автора