Регистрация Авторизация:
В процессе...
Забыли пароль?

Текущий номер

Предварительное знакомство

Чтобы не сломать отлаженный механизм, лучше изучать его дистанционно

номер 22, от 30 мая 2017

Опрос

Приближение лета вызывает в вашей душе:

Результаты

Текущий номер

Предварительное знакомство

Чтобы не сломать отлаженный механизм, лучше изучать его дистанционно

номер 22, от 30 мая 2017

Читайте в следующем номере «Учительской газеты»

№ 22 от 30 мая 2017 года

pШкола, как правило, хорошо отлаженный механизм, и чем чаще мы вмешиваемся в его ход, тем больший наносим урон. Особенно должны страдать образцовые школы, ведь туда то и дело приходят, съезжаются и слетаются десятки любопытствующих педагогов…

pИдеальных законов не бывает, но бывают эффективные и рабочие. О тех и других – в интервью Талии Хабриевой, директора Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ.

pПоиски национальной идеи могут занять не одно десятилетие, но во многих странах предпочитают не мучиться: в качестве таковой рассматривают всё то, что отражено в конституции. Не зря же ее называют основным законом государства?

Конкурс "Литературное творчество читателей". Завершен. Подведены итоги

 

ВНИМАНИЕ: ПОДВЕДЕНЫ ИТОГИ КОНКУРСА. ЧИТАЙТЕ ИХ НИЖЕ


Положение о конкурсе «Литературное творчество читателей»

Преамбула

«Учительская газета» продолжает нашу давнюю традицию по поддержке личного творчества читателей. Конкурс наследует и развивает на новом витке и в современной форме идею ежегодных выпусков «УГ», где были собраны лучшие рассказы, стихотворения и очерки учителей, присланные в редакцию. Он-лайн конкурс, с новыми номинациями и на новых условиях, предоставит нашим читателям еще больше возможностей раскрыть свой внутренний мир и литературные способности. Особенность этого конкурса в том, что большинство работ, отвечающих общим требованиям, будет опубликовано в специальном разделе на сайте «УГ» www.ug.ru. Лучшие литераторы будут отмечены ценными призами редакции.

РАБОТЫ, ПРИСЛАННЫЕ НА КОНКУРС, ЧИТАЙТЕ НИЖЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Учредителем Всероссийского конкурса «Литературное творчество» является ЗАО «Издательский дом «Учительская газета».

Главные цели конкурса:

- раскрытие творческого потенциала участников конкурса,

- повышение общего культурного уровня педагогов, расширение их кругозора, выход за узкие предметные рамки,

- выявление, поддержка и поощрение талантливых педагогов, раскрывших в себе литературные способности.

 

Участники конкурса

Принять участие в конкурсе могут педагогические работники средних общеобразовательных и дошкольных учреждений, учреждений системы НПО и СПО, системы дополнительного образования, преподаватели, аспиранты, студенты высших учебных заведений, сотрудники школьных и вузовских библиотек.

Внимание: к участию в конкурсе допускаются только авторы, подтвердившие подписку на «Учительскую газету».

 

Номинации конкурса и требования к конкурсным материалам:

Конкурс проводится по трем номинациям:

Номинация 1. «Стихотворение».

Форма представления материала:

Произведение в стихотворной форме.

Требования к материалам в номинации «Стихотворение»:

- Тематика стихов не ограничена (кроме случаев, оговоренных в «Общих требованиях к работам»).

- Количество присланных стихотворений - не более 3 (трех).

- Объем стихотворения не должен превышать 60 строк (2 страницы формата А4), напечатанных 14 кеглем с 1,5 интервалом.

Номинация 2. «Малая прозаическая форма».

Форма представления материала:

Сюда относятся рассказ, эссе, новелла, очерк, этюд.

 Требования к материалам в номинации «Малая прозаическая форма»:

- Тематика произведений не ограничена (кроме случаев, оговоренных в «Общих требованиях к работам»).

- Количество произведений малой формы – не более 1 (одного).

- Объем не должен превышать 120 строк (4 страницы формата А4), напечатанных 14 кеглем с 1,5 интервалом.

Номинация 3. «Юмор».

Форма представления материала:

Сюда относятся скетчи, юмористические рассказы.

 Требования к материалам в номинации «Юмор»:

- Тематика произведений не ограничена (кроме случаев, оговоренных в «Общих требованиях к работам»).

- Количество произведений малой формы – не более 2 (двух).

- Объем не должен превышать 120 строк (4 страницы формата А4), напечатанных 14 кеглем с 1,5 интервалом.

Общие требования ко всем конкурсным материалам:

- к конкурсу допускаются только оригинальные авторские тексты, нигде ранее не публиковавшиеся и не участвовавшие в других конкурсах,

- Все материалы принимаются только в электронном виде.

- на отдельной странице укажите: фамилию, имя, отчество; должность; название учебного заведения; название номинации; полный домашний адрес и телефон; электронный адрес (личный и школьный).

- еще одним вложением должна быть электронная копия квитанции о полугодовой подписке на «Учительскую газету» за 2011 год (принимаются также квитанции на подписку, оформленные на школу, в которой работает автор).

- не принимаются к участию в конкурсе работы, носящий непристойный характер, содержащие ненормативную лексику, а также разжигающие национальную и религиозную рознь, содержащие пропаганду вредных привычек.

- материалы принимаются только по электронной почте (адрес: wozduh74@yandex.ru) с указанием в «теме» сообщения ФИО конкурсанта и номинации. По вопросам, касающимся доставки материалов, обращайтесь по почте к куратору конкурса Татьяне Ефлаевой.

Общие критерии отбора работ для публикации на сайте УГ:

- Работы участников не должны содержать избитых мыслей, общих мест, клише.

Общие критерии отбора лучших работ:

  1. Интересная тема.
  2. Нетривиальный подход к теме, будящий мысли, чувства, воображение.
  3. Хороший литературный язык и вкус.

Жюри конкурса

Жюри конкурса состоит из председателя и двух экспертов.

Сроки проведения конкурса

Конкурс стартует 25 июля 2011 года. Материалы на конкурс принимаются до 15 декабря 2011 года. Победители будут объявлены до 25 января 2011 г.

Поощрение победителей конкурса

Имена победителей конкурса (обладатели первого, второго, третьего мест в каждой из трех номинаций) будут опубликованы на сайте и в «Учительской газете». Материалы обладателя первого места в каждой номинации будут опубликованы в газете.

Победители конкурса награждаются дипломами и ценными призами – подарочными книжными изданиями. 

Примечание

Работы авторов не рецензируются и не возвращаются.


 

Ниже  - первые работы, присланные на конкурс:


Светлана Лукьянова


МАРИЯ ВЛАДИМИРСКАЯ

Современный рассказ

 

Кап…Кап…Кап… В комнате, где Она сидела на диване с утра, стало темно. Капли глухо стучали по железной мойке, постепенно возвращая её сознание к жизни. Сегодня прошло второе судебное заседание.

У неё отбирали сына. Модная теория, что отец не хуже матери может позаботиться о ребёнке, докатилась до маленького провинциального городка. Она – обычная женщина, вечный оптимист и «жилетка» для всех нуждающихся в защите. Он – чеченец, воспитанный матерью, в 17 лет отвергнувший собственного отца. «Ребёнок принадлежит отцу, - слышала Она изо дня в день. – Ты пожалеешь, если встанешь на моём пути».

В ожидании окончательного решения суда летели дни, а ей казалось, что медленно тянутся десятилетия. Знакомые советовали пойти в церковь, помолиться, поставить свечку. Но Она понимала, каким кощунственным было бы появление гордой женщины там. «Не сейчас, - думалось ей. – Как-нибудь потом!» Церковный мир не существовал для суровой женщины, воспитанной в атеизме. Почему её взгляд упал в магазине именно на этот набор для вышивания, неизвестно. С цветного рисунка-схемы смотрела женщина, худощавая и спокойная. Смирение читалось во всём: в глазах и наклоне головы; в руках, бережно поддерживающих ребёнка; в складках одежды, ниспадающих вдоль тела. Мария Владимирская с Иисусом на руках. Чтобы забыться, отключить сознание, иголкой по канве стала выводить рисунок. Крестики крохотные. Дырочек много. Вышивая маленький кусочек, нужно было потратить не менее недели. Ей некуда было торопиться. «Спаси и сохрани, - приступив к работе, размышляла Она. – Спаси меня от злобы, что копится в моей душе. Сохрани меня в доброте и чистоте для сына, для тех, с кем встречаюсь каждый день».

Крестик за крестиком на ткани появлялся рисунок. Из нижнего левого угла – в верхний правый. Из верхнего левого угла – в нижний правый. Потом крестик рядом. Ещё один. Она вышивала и плакала, сначала - от обиды, потом – от несправедливости, потом – от безнадёжности. Месяц. Другой. В те редкие дни, когда ей разрешалось видеть сына, ребёнок, указывая на появляющийся на ткани образ женщины с младенцем на руках, говорил: «Мама, это ты и я!» «Спаси и сохрани тебя, сын мой, - думала Она. – Спаси от гнева отца на меня, за моё желание быть матерью и видеть, как ты растёшь, за мою борьбу за тебя. Сохрани от жестокости и злобы»

…И вот решение. На последнем заседании судья неожиданно для неё объявила: сын отныне должен был проживать с матерью. Это победа. Победа, которую Она так ждала, выплакала, выносила! Вышитую долгими днями материнскую иконку Она повесила на самом видном месте в доме, проходя мимо, нет-нет, да и взглядывала на худощавую женщину, что одарила её терпением и мудростью.

Никто не обращал никакого внимания на Марию с ребёнком на руках, пока однажды февральским днём знакомая, остановившись перед иконой, не стала просить продать икону. «Это икона сына, - ответила Она. – Надо спросить разрешения. Подождём 8 Марта». А в конце февраля неожиданно умер один из троих сыновей знакомой. «Странно… Не зря эта женщина просила у меня икону, - промелькнуло в голове. – Поговорю с сыном». Жизнь стала спокойнее. Хотя и сейчас случались стычки с бывшим мужем, но Она словно изнутри наполнилась миром и светом прощения, а значит - и силой. Сын разрешил. Дела и повседневная суета отложили дарение иконки. «Спаси и сохрани моего сына, мужа и других людей, не ведающих, что делают во гневе», - часто просила Она худощавую женщину с ребёнком на руках. Ударом для всех стало известие о смерти второго сына просительницы. «Пора, иначе случится что-то непоправимое, - решила Она, отдавая икону, омытую материнскими слезами той, что в короткий срок потеряла двоих сыновей. – Спаси и сохрани вас и вашу семью. Пусть Мария Владимирская поможет вам и позаботится о вашей семье, как она позаботилась о нас. Спаси и сохрани».

 

 

                            

                          Малая прозаическая форма

Автор: Татьяна Касатина, учитель начальных классов школы № 8,

Московская область, город Кашира.

 

Татьянин день

Рассказ

Таньша ещё раз критически оглядела себя в зеркало. Экстравагантная чёлка, новая розовая кофточка… «Хороша!» - подумала она и отправилась на кухню, где её молодой муж заряжался энергией кофе.

- Как кофе? – ласково спросила Таньша.

Сержик поморщился, не поднимая глаз.

- Ты сегодня долго? – поинтересовалась жена.

Сергей неопределённо пожал плечами, не отрываясь от газеты.

- Может, сходим куда-нибудь? – продолжала обращать на себя внимание Таньша.

Опять тот же жест плечами.

- Ну, посмотри, наконец, на меня!  - возмутилась девушка, – Я подстриглась, у меня новая кофточка!

 Сержик скользнул по фигурке жены безразличным взглядом и пробормотал:

- Цвет какой-то поросячий…. – и направился в коридор.

Таньша обиженно застучала каблучками к выходу, вылетела в подъезд, громко хлопнув дверью.

Спускаясь по лестнице, она слышала, как муж закрыл дверь и спускается  за ней следом.

«Ну вот, опять с самого утра настроение испорчено! Цвет, видите ли, поросячий! Ну что за человек! Вечно всё вывернет так,  что обязательно обидит! Он и меня-то зовёт как-то по-свински – мультяшному – Нюша! Это видите ли производная от Танюши! Эх, ещё и года не прожили, а я забыла, когда он мне цветы дарил…» - размышляла Таньша, прислушиваясь к шагам мужа,  - «Нет, он и догонять не собирается! Ну и чёрт с ним!»

Навстречу ей шли два подростка. Расстроенная девушка показала им язык.

- Ты видел? – ошарашено спросил один тинэйджер.

- Ага! Ничего себе тётка! – громко возмутился второй.

Девушка только хмыкнула.

На остановке было много народа. Таньша гордо встала в самом центре толпы. Сержик остановился чуть поодаль, не приближаясь к жене.

По периметру остановки задумчиво бродил пожилой мужчина презентабельного вида: дипломат в руке, бородка – эспаньолка, элегантные очки, строгий костюм.   «Профессор» - окрестила его  Таньша и незаметно ему подмигнула. «Профессор» резко остановился и с интересом уставился на Татьяну.  Она же невозмутимо отвернулась, при этом отметив настороженный взгляд мужа.

В автобусе Таньша и Сержик оказались прижатыми друг к другу. Татьяна обиженно отвернулась и, увидев,  что освободилось место, с радостью плюхнулась на него.  Её соседом оказался очень экстравагантный молодой мужчина. На шее довольно яркий шейный платок, а длинные волосы  стянуты резинкой под цвет платка. «Наверное, художник» - подумала Таня, но опустив глаза, увидела у него на коленях разложенные нотные листы. «Нет, музыкант!» - определила девушка и стала вглядываться  в нотные закорючки. «Зря, что ли в музыкалке в детстве училась» -  подумала Таньша и стала напевать мелодию, прочитанную с нотного листа.  Молодой человек удивлённо вскинул голову. Таньша, не глядя на него, под нос мурлыкала мотив. Музыкант, счастливо улыбаясь, прикрыл глаза. Проехав две остановки,  сосед Тани закрутил головой, наспех собрав ноты, наступая на ноги пассажирам, ринулся к выходу.  Уже на ступеньках автобуса он остановился и громко крикнул на весь салон: « Девушка в розовой кофточке, Вы самая потрясающая!»

На своей остановке Таньша вышла, даже не посмотрев на мужа, которому нужно было выходить  на следующей остановке. 

Рабочий день в заботах и хлопотах пролетел незаметно. Только когда Татьяна  разгребла все бумаги, она поняла, насколько устала. «Ну, слава Богу, завтра суббота, отдохну! – подумала она, переобуваясь.

Выйдя из офиса, Таньша зажмурилась. Столько солнца, счастливых людей… Она медленно поплелась к остановке.

- Девушка, Вас не догонишь! – услышала Татьяна и обернулась.

Перед ней, смущённо улыбаясь, стоял её муж.  В руках он гордо держал огромный букет розовых роз.

- Это тебе, Танюша! Смотри, как они подходят к твоей очаровательной кофточке! Может, сходим куда-нибудь? Сегодня ведь Татьянин день! – без пауз вещал Сержик.

- Какой Татьянин день? Он в январе! А на дворе – июль! – ошарашено возразила Таньша.

- Но ведь сегодня 25 число? Отныне 25 числа каждого месяца  мы будем отмечать  Татьянин день!  - уверенно продолжал муж.

Таньша взъерошила чуб любимого Сержика и, взяв его под руку, загадочно спросила:

- Так как мы будем отмечать мой день?

Ольга Федяева, учитель русского языка и литературы, лицей № 11 им. Т.И. Александровой, Республика Марий Эл, город Йошкар-Ола.

Эссе

Как мне пережить этим летом

Запись 1.

Лето 2010 г.

Каждый вечер, глядя в окно, я наблюдаю следующую картину. Солнце село, но ещё не стемнело. От земли поднимается густой белый дым от горящего под землёй торфа, а сверху, ему навстречу, опускается ночной туман. Когда они встречаются, то по всей округе распространяется едкий удушающий запах горящего торфяника, который проникает в лёгкие и затрудняет дыхание, въедается в мозг и путает сознание. Гарью пропитано всё: воздух, одежда, тело. Стыдно где-то бывать: чувствуешь себя пожарным. На расстоянии пятидесяти метров ничего не видно, а человек как будто входит в никуда и выходит из ниоткуда. Картину дополняет вой собак и мелькающие вдалеке сигнальные огни аэропорта. Всё это ассоциируется с эпизодом о Гримпинской трясине из «Собаки Баскервилей» А.Конан Дойла.

Помню, как в детстве мы ходили на речку Ошлу по протоптанной тропинке. И если кто-то, дурачась, сходил с неё, то начинали тлеть подошвы и носки, обжигая ноги. Это потому, что рядом с тропкой была накатанная тракторами и машинами дорога из торфа и фрезера.

Когда-то здесь было торфопредприятие, велись разработки, приезжали специалисты. Они-то знали, что и как нужно делать, чтобы после разработки карьера торф не горел.

Давно уже не добывается торф, ушли специалисты, престали рыть шурфы и заполнять их водой, куда-то исчезли противопожарные водоёмы. Вот поэтому бессмысленно утюжит одинокий бульдозер горящий подземный торф, как кочергой помешивая в печке затухающие угли. Вот поэтому бесцельно дребезжит местная убогая пожарная машина времён недоразвитого социализма.

Стыдно становится от того, что всё так происходит, и обидно от бессилия. А больше всего возмущает человеческая необразованность и некомпетентность: экологическая, медицинская, социальная, юридическая и нравственная. 

Запись 2.

15.07.2010 г.

С вечера за посёлком загорелась огромная куча мусора, которая образовалась от бесконтрольности и безнаказанности. Языки пламени видны со 2-го этажа, а гарь разнеслась вокруг на несколько километров. Пожарные приехали через полчаса (интересно, это много или мало?) и заливали пожарище до часу ночи. Ночное зрелище было красивое, но страшное и опасное. Опять весь вечер нет холодной воды, т.к. когда подключаются к единственному в посёлке гидранту пожарные машины, то ни в колонках, ни в благоустроенных квартирах вода даже не капает.

Запись 3.

16.07.2010 г.

Сегодня «будни» горящего торфяника снимало местное телевидение. Оказывается, уровень задымлённости в посёлке в два раза выше нормы. Но господин из Роспотребнадзора заявил, что запах гари здоровью не вредит. Вот сам бы подышал ежегодно всё лето и осень «невредным» для здоровья дымом, а мы бы посмотрели за его здоровьем! Мы же больше доверяем местному фельдшеру, которая сказала, что на нашем фоне у детей может появиться астма, а у взрослых аллергии и болезни лёгких. Ничего себе перспектива!

Оказывается, с сегодняшнего дня в РМЭ объявили ЧП, а у нас здесь «усилена борьба с торфяниками» (а чего с торфяниками бороться-то, лучше бы боролись с пожарами на них). Только вот что-то никакого усиления не видно и не слышно. По ночам что ли «усиляются»?  

Пора закрывать все окна, а на форточки вешать мокрые тряпки. Приходится закупоривать себя в четырёх стенах, чтобы не задохнуться от дыма и на следующий день всё же проснуться.

Наконец-то ночью пошла холодная вода, опять завыли собаки. Из окна видны три мерцающих огонька, и это не сигнальные огни аэропорта. Это то ли затухающие, то ли начинающие набирать силу новые очаги пожара. В расплющенном от зноя воображении опять встают картины из «Собаки Баскревилей»: в недрах Гримпинской трясины скрывается беглый каторжник Селден, который огоньками сигналит, куда ему должны принести еду. Жуть!

Неспокойно на сердце. Пережить бы эту ночь. Всем. И остаться живыми и, по возможности, еще здоровыми.

 

                        СТИХОТВОРЕНИЯ

 

Автор: Татьяна Касатина, учитель начальных классов школы № 8,

Московская область, город Кашира.

 

Ностальгия

Которой ночью мне совсем не спится…

И только лишь под утро засыпаю.

Которой ночью мне Кашира снится,

Во сне я в город детства улетаю.

 

Как слайды улочки знакомые плывут:

Бегу босая по родной тропинке.

- Сегодня в «Родине» комедию дают! –

С улыбкою кричу соседке Нинке.

 

А вот с девчонками любуемся Окой,

Застыли, очарованные сказкой.

И вспоминаем мы, как прошлою зимой

Катались с горки на больших салазках.

 

А вот под клёнами осенними бреду,

Шуршащую листву ногами разгребая,

И повторяю тихо, как в бреду:

«Люблю тебя, Кашира!» - и рыдаю…

 

Вдруг резко, как-то сразу просыпаюсь,

Лежу, не в силах просто шевельнуться,

И плачу, и чему-то улыбаюсь,

И хочется в Каширу мне вернуться.

 

Где б ни была я – помню о Кашире,

Я там частенько в снах своих бываю.

Там небо выше и поля там шире…

Тебя, Кашира, никогда не забываю.

 

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4                                     Аркадий УМАН

                                  

                                  ШКОЛЬНЫЙ  ВЕЧЕР

Учились мы, дружили мы когда-то,

Дружили и девчонки, и ребята.

И юность в сердце памятью осталась,

И каждому своя судьба досталась.

Который год мы нашей встречи ждали,

За это время мы взрослее стали

И чуточку, наверно, стали строже,

А друг для друга мы ещё дороже.

Пройдут года – увидимся едва ли,

настигнут нас разлуки и печали,

Но сердце снова просится на встречу,

На этот школьный, этот дивный вечер.

Пусть этот вечер тянется и длится,

И где-то рядом музыка играет.

Ведь детство никогда не повторится,

И юность  в жизни только раз бывает.

Как радостно опять

Всем вместе повстречаться,

Своих друзей обнять

И вновь не расставаться.

Как радостно опять

Узнать родные лица

И детства мир объять,

И в юность возвратиться.

 

   ПОЖЕЛАНИЕ КОЛЛЕГАМ

Я пожелать хочу коллегам,

Чтоб Новый год встречать со снегом,

Чтоб вдаль умчались все тревоги

И не болели руки, ноги,

И чтобы сердце не скулило,

И чтоб всегда оно любило,

И чтоб любимыми мы были,

И чтобы близких не забыли,

И чтоб дела нам – только в радость,

А что не так – так только малость.

Чтобы обиды – забывались,

Чтоб не на долго расставались,

И чтоб дальнейших встреч хотелось,

И чтоб душою не старелось,

И чтобы рейтинг – не помеха,

А в нашем деле – только веха,

И чтоб в науке преуспели –

Добились все, чего хотели.

Чего б нам только не желалось

И пусть с трудом, но доставалось.

В учебной нашей чтоб работе

Всё было на «высокой ноте».

Чтоб в воспитании студентов

Нам было много комплиментов

И на волне любого круга,

Чтоб понимали мы друг друга,

Чтоб было всё красивой песней,

Чтоб на одном дыхании вместе

И чтобы нам по воле Бога

Была счастливою дорога.

А к ней бы красок нам – всю гамму,

Чтоб та вела дорога к Храму.  


Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Алексей БУТУСОВ

 

Тропинки детства

Куда ведут тропинки детства?
Быть может, в дальний синий лес?
А может, в сказочные страны,
В края загадок и чудес?

А может, приведут тропинки
На солнечный июльский луг,
Где на цветах блестят росинки,
Поют кузнечики вокруг?

Там можно в речке искупаться,
А может, в солнечных лучах.
Смеясь, на радуге качаться,
По небу плыть на облаках...

А может, по тропинке узкой
Придёшь ты в терем расписной,
Где молодец из сказки русской
Мечтает встретиться с тобой?

А может, приведёт дорожка
В уютный домик  у реки,
Где летним вечером в окошке
Горят родные огоньки?

Там на столе раскрыта книжка
Про птиц, про море, про рассвет,
И плюшевый любимый мишка,
Ждёт, чтоб сказать тебе "Привет".

"Привет!" - тебе кричит кукушка,
"Привет!" - смеются облака.
Но только детству почему-то
Мы так хотим сказать "Пока".

Хотим большими стать скорее,
Хотим шагнуть на взрослый путь.
Но, когда вырастем, жалеем,
Что детства больше не вернуть.

Ночами смотрим мы на звёзды,
И ищем на вопрос ответ.
Куда ведут тропинки детства???
Наверно, всё-таки секрет.

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Весна в тетради

            "Что такое?" - спросили мы Надю.
      Буквы пляшут, и им не до сна.

    Потому что в тетради у Нади

Поселилась сегодня весна.
   Потому что на первом уроке
        Лучик солнца в окно заглянул.
   И синица пропела до срока,
     Что наступит когда-то июль.
          Почему-то всё кажется новым,
                   Непривычным и странным вокруг.
             Буква "П" как большая подкова,
                    Буква "Ж" - словно маленький жук.
          Лист тетради - простор океана,
               Строчки - волны, слова - корабли,
       Запятые - на пальмах бананы,

А учебники - остров вдали.
          Усидеть разве можно за партой?
          Сколько можно читать и писать?
        Дайте в руки ребятам по карте -
    И пойдут они мир открывать!
        Не уснуть нынче вечером Наде,
      Снова будет мечтать допоздна.
    Неслучайно у Нади в тетради

Поселилась сегодня весна!

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

*      *     *

Позабыв про всё на свете,

                                                        Тихо листьями шурша,

  По тропинке в школу дети

                                                        Снова весело спешат.

 

                                                        Все нарядно разодеты…

Что ещё про них сказать?

 И сверкают сквозь букеты

                                                        Их задорные глаза.

 

              Кто вприскок, а кто вприпрыжку

                                                        На линейку мчит с утра.

           Шепчутся в портфеле книжки:

                                                         «За работу нам пора!»

 

                                                         Загорелые, смешные,

Как грибы после дождя,

Пятиклашки озорные,

Без улыбок им нельзя!

 

Этим летом побывали

                                                           В лагере и на морях.

                                                           Много книжек прочитали

                                                           О загадочных краях.

 

           Кто с друзьями летом бегал –

Не прогонишь со двора!

                                                          Кто из Турции приехал

Только лишь позавчера.

 

        Школа выглядит прекрасно:

        Клумбы, грядки – не вопрос!

           Клён у школы жёлто-красный

                                                         Тоже за лето подрос.

 

Наверху, на ветке клёна,

Шум и гам с утра стоит:

                                                          Суетливая ворона

Скачет и вокруг глядит.

 

Говорит она упрямо:

«Грамота мне по плечу!

               Кар-кар-кар, а можно с вами?

Тоже в школу я хочу!»

 

Милые мои ребята!

Прозвенит сейчас звонок.

Школа дверь открыть вам рада,

Пригласить вас на урок.

 

Не случайно небо ясно,

Солнце – ваш маяк в пути.

Будет много дней прекрасных

В вашей жизни впереди.

 

Будут и шипы, и розы,

Но исполнятся мечты.

Будут падать ночью звёзды

К вам в прекрасные сады.

 

   

                    Татьяна ЛУШНИКОВА
Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Очередь за солнцем

 

Под скамейкой в парке.

Под стеной в арке.

Под дверью магазина.

Под парами бензина.

Сидят. Голова поникла.

Руки вперед в грязи.

Работа была. Нет дома.

Семья отказала в приеме.

Мы их называем отбросы,

И запах нам бьет в носы.

Обходим кругами, шепчем:

-Как хорошо, не мы!

А разве они виноваты,

Что выброшены из хаты?

Им только одно дано.

В очередь за солнцем.

Может согреет оно?

 

Ангел

 

Ангел спускается к нам на ладошку.

Маленький, маленький,

Нежный он, крошка.

Крылышки сжал за спиной.

Отдохни, милый мой!

Ты так устал в небе порхать.

Любовь дарить и забирать.

Часто не ценим, что Ангел приносит,

И понимаем всё слишком поздно.

Ангел взлетел,

На меня посмотрел,

Нежно коснулся он губ...

Легкий вздох.

И в обратный путь!

 

Ночная птица

 

Я заколдованная ночная птица.

Я опускаю два крыла.

Я попрошу воды напиться,

Мой милый, только у тебя.

Ты поднесешь глоток лишь влаги,

Я нежно, сладостно вздохну.

Всю прелесть пряной той прохлады,

В горящем сердце унесу.

 

 

 

Улыбка матери (рассказ)

 

В этот теплый, летний день Любовь Петровна шла на кладбище. В одной руке у неё была небольшая сумка, а в другой четыре красные розы. Ворота остались позади и Люба семенила по центральной аллеи погоста. За последние десять месяцев эта женщина появлялась здесь часто. Вот и сейчас Любовь Петровна смотрела на могилки, отмечая про себя, что неделю назад некоторых не было, значит это новые захоронения. Больше всего ей было жалко молодых. Если с фотографии на памятнике на неё смотрели улыбающийся парень или симпатичная девушка, то сердце у Любы сжималось от горя. Она думала, почему эти люди умерли: несчастный случай, убийство или болезнь? Меньше всего верилось в болезнь.

Свернув направо с большой дороги, женщина лавировала между чужими могилами и добралась до той, где покоилась её единственная восемнадцатилетняя дочь Анжела.

Подойдя к оградке мать произнесла:

- Здравствуй, дочка! Пришла тебя проведать.

Тишиной ответила дочь да чириканьем птичек на деревьях. Любовь Петровна поставила сумку на скамью и принялась наводить порядок на могилке. Убрала из вазы увядшие розы, отнесла их в мусорный бачок, а новые, свежие водрузила на место прежних при этом приговаривая:

- Вот, Анжелочка, розы опять принесла, ты их любила, яркие, красивые, пусть будет тебе повеселее с ними.

Девушка смотрела на мать с фотографии нежно улыбаясь.
Люба намочила тряпку водой из бутылки и начала протирать памятник. Обтёрла фото дочери,  пальцем провела по её лбу, носу, губам, а потом наклонилась и поцеловала холодный мраморный лик Анжелы. Закончив с приборкой могилы, Любовь Петровна села на скамейку. Подняла голову вверх и увидела яркое, синее небо без облаков. Женщине стало так горько вновь от утраты, что воспоминания опять полезли наружу.

Сентябрьский вечер только начался. Любовь Петровна пришла с работы и готовила ужин. Она жарила на сковороде картошку с грибами, аромат этого кушанья заполнял кухню. Еще она решила сделать салат из помидор и огурцов. Нарезав овощи в миску, Люба не стала заливать сметаной, а поставила просто в холодильник. Дочке нравился холодный салат  заправленный перед самой едой. Муж был в ночной смене, он работал охранником на стоянке машин.
Покончив с приготовлением пищи, Любаша помыла посуду, обтёрла руки полотенцем и двинулась в комнату.

В комнате она устроилась поудобнее в кресле, включила телевизор. По многим каналом шли сериалы, их женщина не любила, редко когда смотрела эти мыльные шедевры. Щелкая пультом наткнулась на передачу о животных. На этом можно было остановиться решила Люба. Время двигалось, за окном стало совсем темно.
Мать переживала за дочку, поэтому позвонила ей на сотовый телефон:
- Анжела, ты когда домой придёшь? Уже девять часов вечера.
- Мамочка, привет! Я в десять буду дома. Я со Славиком, ты же знаешь, его скоро в армию заберут, последние дни гуляем.

- Пусть он тебя до дома проводит, темно уже, страшно.
- Не беспокойся, мамочка, ложись в постель. Конечно проводит, ты ж его знаешь, он за меня горой!

Успокоившись после разговора с дочерью, Люба приняла душ и легла в постель у себя в спальне. Решила почитать немного перед сном, да и дочь вот-вот должна была прийти. Но книжка не читалась, а тревожные мысли опять лезли в голову. Но Любовь Петровна заснула. Вдруг сильный толчок в сердце разбудил женщину. В спальне горел ночник, Люба глянула на часы, стоявшие на тумбочке.

Они показывали час ночи.

- Надо же, как я крепко уснула, даже не слышала, как Анжелка пришла.
С этими словами мать встала с кровати, накинула халат, сунула ноги в тапки и пошла в комнату к дочери. Открыв дверь, Люба замерла. Кровать была застелена. Дочери в комнате не было.

У матери бешено заколотилось сердце, липкий пот покрыл спину, руки задрожали. Плохо соображая от страха, Любовь Петровна позвонила Анжеле. Девушка не отвечала. Тыкая в кнопки телефона Люба звонила Славе. Телефон парня тоже издавал гудки, но ответа женщина не получила. Она заметалась по квартире, плача в голос, завывая от ужаса надвигающейся беды. Руки вновь потянулись к телефону, жена звонила мужу на работу:
- Вадим, приезжай скорей. Анжелы нет дома, я не знаю, что случилось.
- Люба, успокойся, гуляют, наверное, они, вот и не отвечает на звонок девчонка.
- Нет, нет, она мне всегда отвечает. Что-то случилось, приезжай.
Муж приехал домой через полчаса. Люба была в истерике, в квартире пахло сердечными каплями. Шли минуты, часы в ожидании, а от дочери не было вестей.

Часы показывали пять утра. В это время в квартиру позвонили. Отец открыл дверь и на пороге увидел человека в форме. Сотрудник полиции спросил:
             - Здесь проживает Звягина Анжела?

- Да, здесь. А что случилось? Скажите скорее, мы ждем её домой, а дочери всё нет.

Страж порядка зашёл в коридор, откашлялся и сказал:

- Вам надо поехать в морг на опознание тела, можно прямо сейчас, мы вас отвезём.
            Вадим Николаевич открыл было рот переспросить, но за спиной услышал истошный крик:
            -Нет, нет, нет! Она живааааааааааааааааааааа! Доченькааааааааааааааааааааааа!
Люба еле держалась на ногах, голова раскачивалась из стороны в сторону, и она всё кричала:
- Нет, нет, нет! Дочка жива! Жива! Жива!

Последующие дни внесли ясность в произошедшее. Оказывается, Анжела, Слава и его друг Вовка решили вечерком прокатиться на машине. Машина была Вовкина, старенькая девятка, но на ходу. В тот вечер за рулём был Владимир, ему двадцать лет, ездил он на машине уже два года. Но Слава упросил друга поменяться местами и сам сел за руль. А опыта вождения машины практически не было, он только что закончил курсы. Не справившись с управлением, девятка на плохо освещенной улице врезалась в столб. Слава и Анжела погибли на месте, а Вовка сидел на заднем сидении и был доставлен в больницу с сотрясением мозга и переломами.
           После похорон дочери, жизнь Любы и Вадима остановилась. Они ходили по квартире, как зомби, машинально ели, мало спали. Смотреть на родителей было тяжело. Сочувствие родственников, друзей не помогало. Любовь Петровна каждую неделю посещала кладбище. Подолгу сидела у могилки, разговаривала с дочерью.

Вот и сегодня на дворе июнь, лето. Женщина на скамеечке опять вернулась в реальность, воспоминания ушли в угол, но не надолго.

- Доченька, пойду я домой. Скоро еще принесу розы. А знаешь, я давно тебе говорила, ещё в феврале, но не услышала ответа. Ведь я - твоя мать, рехнулась. В сорок лет собралась рожать. Представляешь? Папка рад и я рада, но ты не увидишь братика или сестричку, вот что обидно. Но ничего, мы ребеночка сюда принесём, познакомим вас.

Молчание дочери, только шелест листвы да жужжание комара.
Любовь Петровна встала с лавочки, обвела взглядом могилку дочери, взяла сумку и сказала:

- До свидания, моя хорошая. Спи спокойно! А мама и папа тебя никогда не забудут!
             Люба двинулась в обратную сторону. Она шла быстрыми шагами между могил, вышла на центральную дорогу кладбища. Вдруг в животе она ощутила толчок. Ой! Ребеночек зашевелился. Люба приостановилась и второй толчок был в её правый бок.

- Мамку по печени долбишь? Эх, ты, лапулька.
Люба продолжала идти к воротам и на её губах была улыбка. Первая улыбка за все эти месяцы со дня гибели дочери.

Кладбище осталось позади. Любовь Петровна села в автобус и поехала домой поделиться радостью с мужем. Ребёнок толкается. Их надежда, их любовь!
           А на губах матери красовалась улыбка, хоть она возвращалась с кладбища.


           ОЛЬГА НЕВЛЯНСКАЯ

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Как герб на Руси выбирали

Я расскажу тебе, дружок, то ли сказку, то ли быль. Давно это было. Так давно что и не отличишь теперь правду от вымысла.

Не далеко и не близко, не высоко и не низко, на огромной равнине,   покрытой могучими лесами, стояло царство-государство – Русь. Много диковинок было в этом государстве: белокаменные храмы и деревянные города, непроходимые болота и прогреваемые солнцем рощи и дубравы, огромные спокойные реки и бесчисленные маленькие озера и озерца. И жил в этом государстве необыкновенный народ –  гордый, храбрый, свободолюбивый. И под стать своему народу были и князья. Каждый считал себя лучшим, и возникла ссора между ними. И нависла над государством черная туча опасности. И не смогли князья договориться между собой, и захватили враги внешние царство-государство. И собрались князья со своими дружинами и дали отпор ненавистному врагу. Вновь стало царство- государство свободным. Много разных царств-государств есть на свете, и у каждого свой символ.

Стали думу думать: государство необыкновенное и герб у такого царства-  государства тоже должен быть необычным. Обратилось царство людское к царству звериному: «Явиться во дворец и представить себя в лучшем свете. Тот, кто окажется первым, станет символом нашего царства – государства». И такой начался переполох в зверином царстве: каждый шубы чистит, хвалебные слова о себе сочиняет.

В назначенный день явились все звери во дворец. Кого здесь только не было: Соболя в роскошных шубах, хитрые Лисы, косолапые Медведи, стройные Олени, Кони разных мастей, Бобры и дикая белая Коза, гордые Орлы и Львы. Каждый сидит важный, надутый.

Вышел главный Герольд и объявил начало состязания. Первый начал Лев: «Я – царь зверей. Я сильный, смелый, храбрый. Я являюсь символом многих царств-государств. Желаю быть символом и вашего царства-государства». Не понравилась Царю людскому речь царя звериного. Слишком самоуверенным   он показался. Следующая была Лиса-краса: «Посмотрите на меня, какая я красивая и хитрая,  такая же, как  и твой народ». Очень обидными показались слова Лисы Царю людскому. Вышел Медведь: «Я большой и сильный, как твое царство-государство». Понравились слова Царю, дал он согласие. Счастливый Медведь  направился на свое место среди приглашенных зверей: «Нет, постой, не годишься! – молвил Царь. – Это хорошо, что большой и сильный, только походка у тебя косолапая. Посмотришь на тебя и смеяться хочется». Ропот пошел среди зверей: «Сам не знаешь, чего хочешь!»  Рассердился Царь: «Пошли все прочь из моего дворца! Нет среди вас такого, чтобы людям  показать было не стыдно. Будем среди деревьев символ искать!»

И тут раздался звонкий голос: «Царь-государь,  позволь нам слово молвить. Посмотри на нас: мы – Орлы-братья. Мы – птицы гордые, любящие простор и свободу, как твой народ. У нас большие и сильные крылья, как твой народ. Мы птицы неприступные и храбрые, как твой народ. У нас грозный вид, но благородное и честное сердце, как у твоего народа. Мы парим высоко в небе, так высоко, что птицы завидуют нам. И твое царство-государство поднимется высоко, и будут его уважать соседи!» Понравилась речь Орлов-братьев Царю людскому, и повелел он: «С нынешнего дня Орлы-братья будут символом моего государства: сильного и могучего!»

Но царство-государство было-то необыкновенное, то и символ получился под стать государству: золотой двуглавый орел с поднятыми распущенными крыльями.

Правда это или вымысел, решать тебе. Только есть на земле государство с таким символом – золотым двуглавым орлом и зовется то государство–Россия –  независимое, сильное и богатое государство. И я там живу, и страной своей горжусь. Тут и сказке конец.


                                      ВАЛЕНТИНА ЧИВИНА
Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4      Стихотворение  «В осеннем лесу».

                          Осенний лес стоит в печали,

                          С надеждой глядя в небеса.

                          Туман пройдёт к утру едва ли.

                          И дождь всё льёт, как из ведра.

 

                                                 И воздух чистый,  первозданный,

                                                 Пропитан каплями дождя.

                                                 И лишним будет гость незваный

                                                 Ногами листья теребя.

 

                          И хоть не слышно птичьей трели,

                          Осенний лес стоит живой.

                          И белки прыгают на ели,

                          И шум листвы над головой.

 

                                                 Ах, осень! Что за наслажденье!

                                                 Бродить осеннею порой.

                                                 Тропинкой узкой в воскресенье –

                                                 Шуршать восторженно листвой.

 

                          Боюсь я тишь в лесу нарушить,

                          Боюсь кого-то напугать,

                          Боюсь я храм лесной разрушить

                          И остаётся лишь писать…

 

                                                 Стихи и черпать вдохновенье,

                                                 Взглянув на леса красоту.

                                                 И время встанет на мгновенье,

                                                 И осень будет на посту.


Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Стихотворение  «Осенний каприз».

                        Осенняя  мелодия звучит в моей душе,

                        Пылает осень красками, как яйца Фаберже.

                        Чуть тронет дымка томная верхушечки берёз,

                        И по ночам шуршит листвой, как призрак, злой мороз.

 

                                     Росинки схватит изморозь – сверкнёт листа бриллиант.

                                     И пусть уже и трели птиц повсюду не звучат.

                                     Пусть ветер дует озорник, срывая жёлтый лист.

                                     И пусть подарит осень нам последний свой каприз.

 

                        И в ночь прохлада промелькнёт, а в полдень – солнца луч

                        Заглянет вскользь на облака и выйдет из-за туч.

                        Проверит каждый уголок, задержится в листве.

                        И, может быть, в последний раз вдруг улыбнётся мне.

 

                                     Не только Пушкину дано любить сию пору.

                                     Я восхищаться без конца красой такой могу.

                                     Вот на ладошку мне упал причудливый листок,

                                     И если ты один в лесу, то ты не одинок.

 

                        Природа нам даёт урок красивой простоты.

                        И нет милей осенних крон незримой высоты.

                        Ковра с осеннею листвой, шуршащей под ногой,

                        И даже пусть после дождя залитую  водой.

 

                                     Осенний лес, осенний парк примерил свой наряд.

                                     Берёзки в платьицах цветных вдруг встали важно в ряд.

                                     И время не остановить, не повернуть уж вспять!

                                     Спасибо, осень, что пришла порадовать опять!


Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Стихотворение  «Надежда на любовь».

 

                          Любила я тебя, любила…

                          По жизни шла я за тобой.

                          Измены все твои простила –

                          Ведь ты остался жить со мной.

 

                                                Пред взором жизнь вся пролетает.

                                                О ней я всуе не грущу.

                                                И память тихо воскрешает

                                                Всё то, что помнить я хочу.

 

                          Сходились мы и расходились.

                          Ругались мы с тобой не раз.

                          Но аргументы находились -

                          Они сводили снова нас.

 

                                                И ревность душу так терзала

                                                И сердце наразрыв рвала.

                                                Терпела долго и молчала –

                                                Я не хотела быть одна.

 

                         Судьба была благословеннa,

                         Ты нагулялся! Всё!  Ты - мой!

                         С тобой жила исправно, верно;

                         Ну а в душе живёт другой.

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

                                                Я много в жизни повидала.

                                                Не раз я слышала: «Прости!»

                                                Тень многих женщин принимала –

                                                И, наконец, хочу любви.

 

                        Любви открытой, без обмана;

                        Чтоб окрыляла и звала.

                        Хочу принцессой быть желанной

                       Лишь для того, кого ждала.

 

                                             Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Рассказ «История о девочке, которая мечтала скорей вырасти».

    В одном городе жила маленькая девочка. Её звали Маруся. Она жила в большой дружной семье, где её все любили и баловали: то игрушку новую купят, то наряд красивый. Девочка очень любила смотреться в зеркало и постоянно твердила: «Ну почему я такая маленькая! Скорей бы вырасти!» Маруся даже во двор боялась выходить, чтобы никто не дразнил её и не обижал.

       А во дворе было много интересного. Там стояли качели – любимое развлечение Маруси. Там гуляла маленькая собачка Томка с хозяйкой, которая жила в Марусином подъезде. Девочка с Томкой очень подружилась, потому что собачка была тоже такая же малышка  и постоянно просилась к девочке на ручки. А дети во дворе с Марусей играть не хотели, обзывая её из-за возраста обидными словами.

     И Маруся каждую ночь видела сон, в котором она вырастает большая. И все любят её и хотят с ней дружить. Но утром она просыпалась, смотрелась в зеркало и … плакала. На неё смотрела такая же маленькая девочка, как и она сама.

        Марусе стало обидно за себя, за свою нелёгкую жизнь. Она решила, что с сегодняшнего дня будет взрослой. Она встала с кровати, заправила её (чего никогда раньше не делала), оделась, вышла на улицу и пошла, куда глаза глядят. Во дворе она увидела Томку, но разговаривать с ней  девочке было некогда. Ведь впереди – взрослая жизнь. Маруся вышла со двора  на улицу, села в трамвай и стала думать, что же ей делать дальше. Она знала, что взрослые ходят с утра на работу, но у неё не было работы, поэтому она просто доехала до центра города. Дорогу она знала: часто всей семьёй они гуляли по городу. Маруся очень хорошо ориентировалась здесь. Она  гуляла по улицам  и ощущала свою значимость. Вот, как и десятки взрослых, она делает то, что хочет; идёт, куда хочет. Никто не заставляет её есть с утра противную манную кашу и убираться в своей комнате.

      Маруся сходила в городской парк, посмотрела представление, съела мороженое (папа  давал ей  иногда карманные деньги). И вдруг стало темнеть, люди начали расходиться по домам. Стало холодно и неуютно. Маруся вспомнила о своей тёплой кроватке; о вкусном мамином ужине; о Томке, которая, наверное, скучала без неё. Так что же делать дальше??? Полил сильный дождь, и Маруся спряталась под козырёк остановки. «Жить тут одной – или вернуться домой?» - подумала она.

       Долго ей плакать не пришлось. К ней подошёл полицейский и спросил, где её родители. Маруся ответила, что дома, а она хотела  быть взрослой и жить одна. Полицейский засмеялся: «Быть взрослой – это разве жить одной? Быть взрослой – это быть самостоятельной. Самой вставать, убираться, готовить завтрак, ухаживать за кем-то ещё, помогать всем. Короче, успеть за день сделать много хороших и добрых дел для себя и окружающих». Полицейский предложил девочке поехать домой и начать новую жизнь.  Они доехали на трамвае до Марусиного дома. Полицейский сказал: «Сейчас я отведу тебя домой, побудь немножко маленькой, а завтра проснёшься – и начинай самостоятельную жизнь. Договорились!» «Ага! Договорились!» - только и смогла сказать Маруся, потому что  уже очень замёрзла.

         А в это время родители везде  искали свою маленькую дочурку. Они обзвонили всех знакомых, обыскали двор. И только хотели идти в полицию, как раздался звонок в дверь. На пороге квартиры стояла их маленькая Маруся, вся замёрзшая. Полицейский попросил маму, чтобы она не ругала  дочку. Ведь всё  закончилось хорошо. Он попросил всех делать так, чтобы Маруся больше не страдала от одиночества и своих глупых комплексов.

       Что тут началось в квартире! Все так обрадовались возвращению Маруси,  что не знали, что  ещё сделать для неё. Пришла соседка с Томкой. Собачка так  была рада девочке, что не слезала с её рук, да так и уснула там. Маруся только успела шепнуть ей на ушко: «Всё, Томка, с завтрашнего дня я не буду маленькой. Я за ночь обязательно вырасту. Я обещала!» С этими мыслями  Маруся тоже сладко уснула прямо в кресле.

      Наутро девочка всё делала, как мама. Встала, заправила кроватку, оделась и стала  звать маму в детский сад. Мама очень удивилась. Обычно она полчаса будила дочку с капризами. А тут её ждали возле дверей. Марусю целый день хвалили за самостоятельность  и помощь. Вечером она помогала маме, убралась в комнате; спросила у всех, как прошёл день. И дома, и в детском саду очень удивлялись, что же  с девочкой случилось.    Не подменили ли её?  Если  Марусю спрашивали об этом, она только загадочно улыбалась. Девочка – то знала,  в чём дело!  Маруся – выросла!!!


Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Галина ПРЫДЫМАЙЛО

          ***

Травинка стылая

от ветра клонится,

Ей негде спрятаться

от зимних бурь.

И мне не верится,

что что-то сбудется,

И что засветится

весны лазурь.

Замёрзли пташечки,

морозом  битые,

Не греет солнышко,

короток  день.

И слёзы горькие,

вином  разлитые,

И у калиточки

чужая тень.

Погасла звёздочка,

Тобой  зажжённая,

А месяц смотрится

в моё окно.

А тропка снежная

непроторённая,

Тобой  забытая

давным-давно.

 

 1996г.

                                           Галина Прыдымайло

         

           ПАМЯТИ  В. ВЫСОЦКОГО

 

Мотаю нервы, как пружину на кулак,

Но до конца ей всё равно не распрямиться.

Кто в нашей жизни умный, кто дурак,

Кто должен умереть, а кто родиться.

Кому-то море только до колен,

Кому по пояс, а кому по горло.

А у меня опять по курсу крен

И понесло меня, попёрло…

Но править парус больше нету сил,

И я снимаю красную рубаху,

Господь последний раз меня простил

И я затих, как будто лёг на плаху.

Но только ветер дует не в лицо,

А поддувает подло в спину.

Я распрямил последнее кольцо

И отпустил упругую пружину.

 

 2003г.

 

 

 

 

                                      Галина Прыдымайло

 

                  ПРОЩАЛЬНАЯ

                            На гибель атомохода «Курск»

Вода, вода и не достать до Неба,

И не дойти до краешка Земли.

Я никогда так близко к смерти не был.

И говорят…, что нет у нас войны.

 

Дно под ногами, а броня сильнее,

Стальной непотопляемый покров.

Но в этот раз мы вряд ли уцелеем.

И говорят…, что нет у нас врагов.

 

Прости родная, я всё понимаю,

Хоть ты не докричишься до меня.

Пусть говорят….  Но только море знает,

Как мы в воде не вышли из огня.

 2000г.

 

  Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Елена ТАТАУРОВА  Эссе

«Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык, – это клад, это достояние, переданное нам нашими предшественниками! Обращайтесь почтительно с этим могущественным орудием: в руках умелых оно в состоянии совершить чудеса».

И. С.  Тургенев

Все достижения человеческой культуры ребенку открывает речь. С развитием речи у ребенка связано развитие основных психических процессов, формирование личности в целом.  Значение речи в развитии ребенка делает важным  знание условий и факторов, способствующих ее совершенствованию на разных этапах становления личности.  Нормальное речевое развитие замедляется или же прекращается, если между ребенком и окружающими людьми возникает преграда или его контакты со старшими резко сокращаются. При полноценном общении с окружающими людьми дети быстро осваивают речевой опыт старших, а потом сами вносят свой вклад в «копилку человеческого опыта». Поэтому большое значение для ребенка и родителей имеет во время оказанная помощь специалистов, в частности – логопедов.

Я работаю учителем-логопедом с 2006 года. Закончила Глазовский  государственный педагогический институт и стала преподавать уроки логопедии в замечательной школе. С детства специальность учителя привлекала меня. Это удивительная и нужная профессия. Я думаю, что в руках логопеда самая дорогая ценность – ребенок, его развитие и перспективы. Большое значение имеет специалист, к которому попадет ребенок, имеющий речевые нарушения. Логопед не только является своеобразным проводником маленького человека в многообразный мир человеческих взаимоотношений, но и  открывает ему неограниченные возможности общения. Моя работа по преодолению речевого нарушения вселяет в ребенка уверенность в собственных силах, способствует развитию его познавательных способностей. Ребенок становится более эмоциональным, пытливым и отзывчивым. Меняются его взгляды на мир, его отношения с окружающими. Он становится более открытым к установлению контактов с другими людьми, более восприимчивым к новым знаниям, ощущает себя полноценным человеком. 

        Практика показывает, что принятие ребенка как полноправного партнера в сотрудничестве – залог успешной коррекционно-образовательной деятельности, то есть «совместное творчество» является наиболее продуктивным и результативным. Обстановка творческой работы педагога, любознательности при получении детьми необходимых знаний отвечает жизненным запросам детей, стимулирует развитие их интересов, самостоятельности, творческих способностей. В коррекционно-образовательном процессе главное, чтобы моя деятельность  была социально ориентированной. Руководящая роль при этом отводится доброте, справедливости, любви, уважению к воспитанникам, особенно имеющим какие-то проблемы, в том числе и речевые. Очень важны умелое и творческое применение методов и приемов взаимодействия с ребенком. Гибкость, мудрость, терпение, а главное – любовь к детям. Если представить общество как организм, то ребенок – это его сердце. Годы детства – это, прежде всего, воспитание сердца. «Начала, заложенные в детстве человека, похожи на вырезанные на коре молодого дерева буквы, растущие вместе с ним, составляющие неотъемлемую часть его» (В. Гюго).

Учитель, в моем понимании, – это, прежде всего, знающий  человек,  любящий свою работу, предмет, который преподает и, конечно же, детей. Это неравнодушный человек, который находится в постоянном творческом поиске, работе над собой, ставит цели,  достигнув которые, пытается что-то изменить, улучшить. Потом  опять поиск, новые планы, идеи, не дающие уснуть ночью. Ведь заинтересовать, зажечь сердца детей может только человек увлеченный, горящий сам.

 

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Светлана ЯСИНСКАЯ

Эссе «Красная комната и сладкий пирожок»

Начинается как глава настольного романа всех
наших бабушек и матерей — «Jane Eyre» — Тайна
красной комнаты. В красной комнате был тайный шкаф.
Марина Цветаева

       Почему я люблю роман Шарлотты Бронте «Джейн Эйр»?  Теперь, прочитав эту книгу несколько раз, посмотрев все сохранившиеся экранизации,  могу ответить на этот вопрос. Я женщина, поэтому мне нравятся романтические, почти сказочные любовные истории. Я взрослая женщина,  поэтому мне нравятся умные героини любовных историй. Я много читающая женщина, поэтому мне нравятся любовные истории, созданные  хорошими  писателями.  Я давно много читающая женщина, поэтому мне нравятся романы, в которых есть, по словам Марины Цветаевой,  «тайный шкаф». Я люблю многослойные произведения,  люблю копаться в «тайных шкафах» - смыслах и подтекстах.

      Приступим?  Стихотворение Шарлотты Бронте «Жизнь», кажется мне, содержит то зерно, из которого вырос самый известный роман  английской писательницы:

Поверь, что жизнь – не снов игра,

Не сказок темный лес.

Как часто мелкий дождь с утра

Сулит нам день чудес!

Пускай у неба хмурый вид -

Промчатся облака;

А ливень розы оживит,

Увядшие слегка.

Шальные, невозвратные,

Уходят жизни дни;

Веселые, приятные,

Покинут нас они.

 

Ну что с того, что смерть всегда

Идет за жизнью вслед?

Ведь страшной кажется беда,

Когда надежды нет.

Надежда трудностям назло

Нас держит каждый миг;

Она – спокойствия крыло

И свежих сил родник.

Пусть многие и трудные

Преграды встретим тут,

Но славные и чудные

Нас годы жизни ждут!

     Жизнь неповторимой Джейн (в переводе Ирины Гуровой) или Джен (в переводе  Веры Станевич) проходит между «красной комнатой», символизирующей смерть, небытие, и «сладким пирожком», метафорой надежды, мига счастья. В начале романа она живёт в качестве бедной родственницы в Гейтсхэдхолле, доме семейства Ридов. В роскошной красной комнате когда-то давно умер мистер Рид, брат её отца, и теперь девочке кажется, что на комнату наложено заклятие. Джейн ужасно боится оказаться там в одиночестве. Единственное лакомство (а значит, и капелька внимания), которое она иногда получает, - сладкий пирожок. Служанка Бесси, которая печёт сладкие пирожки, и аптекарь мистер Ллойд протягивают руку помощи маленькой героине: ей  удаётся вырваться из удушающих «родственных объятий» злобной семьи Ридов.  

      Кошмарная приютская школа в Ловуде становится «красной комнатой»  смерти. Руководство мерзкого мистера Брокльхерста создало условия для вспышки эпидемии тифа, унёсшей жизни слишком многих воспитанниц. Только крепкое здоровье, упрямство и добрые отношения с директрисой мисс Марией Темпль, однажды угостившей Джейн сладким пирогом, подругой Элен Бернс, приятельницей Мери-Энн Вильсон помогают выжить девушке в аду Ловуда.

      Чтение книг, которые тоже стали своеобразными «сладкими пирожками», спасает интеллект и дух юной Джейн. Я решила взглянуть на «книжную полку» Эйр (исследовала текст Бронте с этой точки зрения сама, в интернете и энциклопедиях искала только информацию о неизвестных мне авторах). На ней толпилось не так много книг. «Памела, или вознагражденная добродетель» английского писателя С. Ричардсона. В этом романе бедная девушка Памела не поддалась на неприличные уговоры богатого хозяина, сохранила свою честь и… вышла за этого мужчину замуж. Вам сюжет ричардсоновский ничто не напоминает?  «Жизнь английских птиц»  английского иллюстратора и гравёра Т. Бьюика. «Генрих, герцог Морландский» (не могла найти автора). «История Рима»  английского литератора О. Голдсмита.  «Путешествия Гулливера» знаменитого английского писателя Джонатана Свифта. Гулливер, как мы помним, побывал у великанов, лилипутов (это слово придумал Свифт), лжеучёных, разумных лошадей, диких людей – йеху (тоже придумал Свифт). Наша Джейн из Англии не уезжала, но, пожалуй, как и Гулливер, столкнулась с такими же  опасностями. А уж сколько йеху попалось ей на жизненной дороге! Кроме того, Эйр читала старинные волшебные сказки, французские сказки, древние баллады, стихи, она увлекалась путешествиями и биографиями. В Библии её заинтересовали Откровение, книга пророка Даниила, книга Бытия, книга пророка Самуила, история Иова, история Ионы. Не буду искать здесь ассоциации – тема неисчерпаемая, для отдельного сочинения. Несчастная ловудская подруга Джейн, Элен Бернс, читает  «Историю Расселаса, принца абиссинского»  английского писателя С. Джонсона. Этот утопический роман рассказывает о прекрасном мире, который на самом деле не существует. Может быть, утопический (утопия – место, которого нет) взгляд на жизнь (об руку с тяжкой болезнью) и свёл Элен так рано в могилу. Адель вслух читала басню французского поэта Лафонтена «Союз крыс» о хвастливых и трусливых крысах.

      В Торнфильде, где Эйр работает гувернанткой, она почти счастлива. Джейн  живёт среди приличных людей, которые её уважают. Домоправительница миссис Фэйрфакс очень добра, воспитанница Адель Варанс мила. Но самый большой и вкусный «сладкий пирожок» - это взаимная любовь Джейн и Эдварда Рочестера, хозяина Торнфильдхолла. Тревожит гувернантку, которая готовится  к свадьбе с удивительным Рочестером, только поведение странной служанки Грэйс Пул. Героиня ещё не догадывается, что комната служанки превратится в очередную «красную комнату»: в ней заперта Берта, сумасшедшая жена Эдварда.  Катастрофа!

     Почти умирающая Джейн находит приют в доме священника Сент-Джона. Трагедия не сломила силу воли героини, она выдержала страшнейший удар судьбы. И … посыпались «сладкие пирожки»!  Умерший брат отца мистер Эйр всё своё немалое состояние оставил нищей племяннице Джейн. Строгий священник и его прекрасные сёстры оказались близкими родственниками Эйр.

      В финале романа «красная комната» сумасшедшей Берты, совершившей самоубийство, сгорела. Джейн Эйр вернулась к Рочестеру. Уже десять лет они счастливы!

      Роман Шарлотты Бронте надо обязательно успеть прочитать вовремя. Это понимала мать великой Марины Цветаевой: «О, как мать торопилась с нотами, с буквами,  с  Ундинами,  с  Джейн  Эйрами,  с Антонами Горемыками, с презрением к физической боли, со Св. Еленой, с  одним против всех, с одним – без всех, точно знала, что не успеет… так вот –  хотя бы это, и хотя бы еще это, и еще это, и это еще… Чтобы было,  чем  помянуть! Чтобы сразу накормить – на всю жизнь!». 

      Эссе опубликовано в моём блоге «Учитель словесности».    http://lanasvet1991.blogspot.com/2011/08/blog-post_31.html



Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Фёдор  ЧЕРНОВ

                                            Француз

                                               Рассказ

  Демид Иванович Упоров был ярым патриотом  своей страны, своей области и райцентра Александрово, где имел счастье родиться. Работал  в средней школе  учителем физкультуры. Всем было известно, что он очень не любил иностранцев и «учёные разговоры». На заседаниях педагогического совета, когда преподавательницы  выступали с докладами о  передовом опыте, инновационных подходах и технологиях, ему приходилось тяжело. Он вздыхал, кряхтел. Ворчал: «И что она тараторит? Говорила бы по-простому, по-нашему…» Бывало, не выдержав, высказывался: «Да ладно, хватит уже!» Или отпрашивался у директора выйти. В лексиконе Демида Ивановича важное место занимало словцо «нерусь», которым он частенько пользовался. Но с некоторых пор вместо него Упоров стал применять слово «француз». А точнее,  после того, как новый учитель французского языка в своём сообщении поделился  передовым опытом. Если, заходя в учительскую, физрук слышал, как пять преподавательниц – казашек говорили на родном наречии, то требовал: «Ну-ко, давайте по-русски  говорите! Французы!»

Во время празднования педколлективом Нового года он уговаривал учителя французского:  «Ну-ко, давай  выпьем! Ален Делон не пьёт одеколон? И ты его не пей, а водку потребляй! Ты что – не русский?»

  Как-то к физрукам зашёл учитель истории Сергей Павлович Воронов. Упоров встретил его вопросом:

  -Ты что вчера долго на педсовете выступал? И всё слова какие-то иностранные… Француз!

  - Что ж ты, Демид Иванович, так слова иностранного происхождения  не любишь? А у самого вон на стенах портреты иностранцев… - показал рукой историк на фотографии.

  - Ну, так это же – Чак  Норрис, Ояма! – весомо, со вкусом произнёс ярый патриот, – То – другое дело…

  Надо заметить, что Демид Иванович в пору студенчества поступил в секцию карате,  которое в то время триумфально шествовало по стране. После окончания института он стал обучать в родном посёлке юное поколение премудростям заморского единоборства. (Впоследствии многие члены секции с успехом  применяли  полученные умения и навыки,  влившись в состав двух местных ОПГ). Почти ни одно праздничное мероприятие не обходилось без показательных выступлений каратистов. В День Победы  наплыв народа наблюдался во многом из-за них. Зрители с восторгом смотрели, как ловкие парни во главе со своим наставником демонстрировали базовые движения – ката, потом переходили к поединкам, и – (восторг собравшихся  доходил до экстаза) – лихо ломали кирпичи.

  Поселковый   сенсей не стремился налаживать связи с  клубами, секциями в областном городе. Варился в собственном соку. Однажды Сергей Павлович пришёл на встречу Нового года в школу вместе с двоюродным братом Виталием, приехавшим в гости из города. Виталий очень обрадовался, когда познакомился с учителем физкультуры. Ведь он сам был тренером. И тоже обучал детей и подростков стилю кёкусинкай. В тот вечер у них оказалось много тем для разговора. Горожанин приглашал Демида на соревнования. В ответ тот заносчиво сказал: «Мои ребята твоих  побьют». Гость не обиделся. Пригласил на ближайший турнир. Упоров принял приглашение. На соревнования он взял с собой троих учеников. Двое проиграли  в  первых  же боях, хотя старались вовсю. Третий же набросился на соперника как тигр на добычу. Со вторым соперником  он тоже бился  не покладая рук и ног. Дальше стало потруднее. В полуфинале поселковый представитель лишь немного проиграл по очкам. Демид Иванович возмущался решением судей – но тут уж ничего поделать нельзя. Назвав в беседе с Виталием  судей французами, Демид Иванович уехал и больше на турнирах по карате не бывал. Однако он вёл и другие секции. Его ученики хорошо выступали на других разнообразных соревнованиях, в том числе областного масштаба.

За это его ценили в районном отделе образования. Впрочем, в школе работали ещё двое его коллег, которые тоже добивались неплохих результатов. Постепенно основатель поселкового карате отошёл от своего «детища». Как-то, вспоминая свои успехи, в разговоре с Сергеем Павловичем он  шутя назвал любимый вид единоборства «корытом». Когда Виталий услышал это, то был оскорблён до глубины души.

  Шли годы. Демид Иванович всё так же ворчал на педсоветах, возмущался временами инновациями. В споре с директрисой школы он как-то заявил:

 - А я считаю так: учителю нужны опыт и интуиция! А не ваши дифференциация – интеграция, фигли-мигли.

  Спортивный наставник яростно отстаивал равноправие уроков физкультуры с другими учебными предметами. При подведении итогов четверти на педсовете нередко завуч укоряла  Упорова за то, что тот  не идёт навстречу ни ученикам, ни просьбам классных руководителей.

  - Демид Иванович, ну как вы могли поставить этой девочке «тройку», ведь у неё по другим предметам – пятёрки?!

  На что физрук отвечал:

  - Ну она же не может нормативы выполнить! Вот вы – географ. Вы же не поставите хорошую оценку, если, допустим, на уроке географии ученик не знает, где находится река Сена, а где – река Мицубиси?

  Дружный смех учителей не смущал упрямого правдолюбца, и он продолжал отстаивать свои права. За это ему попадало от директора.

  А тут ещё нововведение придумали. В области учителям раздали ноутбуки. Вначале давали только тем, кто написал заявление. Упоров посмеивался над ними. Затем стали выдавать всем. Демид решительно воспротивился:

  - Я что,  с ноутбуком под мышкой по полю буду бегать?!

  Вдобавок  младшего сына Демида Ивановича записали в группу по обучению французскому языку. Тот с увлечением стал постигать его азы. Из-за чего меньше времени оставалось на спорт. Отец его, слыша иногда, как сын декламирует стишки, проникнутые галльским  задором и юмором, ворчал про себя: «Ну-у, Бельмондо…». Но вслух ничего не говорил.

  Отношения с директором и завучами  у спорщика всё осложнялись. Ему настоятельно рекомендовали  получить ноутбук, чему тот яростно сопротивлялся. Обрывать докладчиков на педсоветах и заседаниях  упрямцу уже не позволяли. Многие коллеги всё чаще стали осуждать его поведение. Количество «французов» вокруг  Демида Ивановича  возрастало. Как-то сияющий Сергей Павлович поздравил его с победой нашей сборной по футболу в прошедшем накануне матче. И получил неожиданный ответ:

  - А-а-а, я не смотрел… Соревнования какие-нибудь, где  выступала бы команда из нашей области или из района - это интересно. А на этих  что   глядеть – многие  играют за рубежом, получают огромные деньги… Французы…          

  Это прозвище он применил и  к  Игорю Владимировичу, тоже  учителю физкультуры, когда тот стал заниматься у ноутбука в свободное от уроков время. Сам Демид Иванович  даже близко не хотел подходить к компьютеру.

  Но однажды, проведя урок  в спортзале, Упоров зашёл в кабинет физкультуры  и вдруг увидел на своём столе новый ноутбук.  Игорь Владимирович с улыбкой повернулся к нему и сказал:

  - Ну, теперь ты,  Демид Иванович, тоже    француз!

  - Кто?? – ошарашенно воскликнул  Упоров, вытаращив глаза. Затем схватил клюшку, положил её на край стола и  спинку стула и, набрав воздуха, резко ударил, сломав её с криком:

  - Я!                 


          ИРИНА ЛЬВОВА

          Стихи (написание авторское)                                                                                     

 

    Соловьиный бенефис разлетается  и плачет. Это, знаешь ли, к удаче, обязательно к твоей: майским утром выйдет Принц из какой-нибудь из дачи и пообещает, блин, очень много светлых дней. Занавесочки окон задрожат и затрепещут, а потом переплетут ветром сказку о любви. Вот что значит бенефис! Пусть же не смолкают вечно неожиданно – всегда расписные соловьи.

 

****

 

Солнце село на балкон, примостилось на перилах, улыбается так мило на созвездиях окон. По-весеннему легко, обувью вступая в лужи, я бреду, и мне не хуже от события того. Кто, когда соображал все про сотворенье мира? Помнишь, ты ведь приходило, Маяковский приглашал! Потолкуем и о том, что несет век XXI. Успокою Солнцем нервы. – Я с веснушками зато. 

 

 

****

 

   Виватят жизнь апрельские ручьи, весна снимает с улиц все одежды. И облаком, вселяющим надежду, так вдохновенно по просторам мчит! По островкам асфальтовым спешу туда, где горизонт необлекаем в сияние небес, и понимаю, что мало чем я в жизни дорожу. А ну и что, проблема не ясна, да и вообще зачем они, проблемы, когда в мой город, отойдя от темы, отчаянно, светло пришла весна!

 

 

****

 

   Не вороши судьбы приличных поворотов: от счастья не спастись, а бед не избежать. А если говорят, так это про кого-то. А если про тебя – так ведь не привыкать. Слова опричь души – сплошные переливы, бредут из никуда, уходят  в никуда. С утра открыть глаза и просто быть счастливой, вот все, что я хочу, естественно, пока.      


 

***

   Я вернулась в апрель из далеких полярных мечтаний седовласой зимы… подставляю апрелю лицо. Теплый ветер твердит про поверья различных скитаний, и березы поют, что со временем  мне повезло. И в воронке души умещается счастье капели, и апрельская жизнь превращается в форменный рай. Я уверена: радость и счастье родились в апреле. Вот таков он, апрельский и праздничный мой урожай.

 

***

Во-первых, снег, а во-вторых, зима. Ушедшая, растаявшая. Впрочем, апрель в комбинезоне нерабочем спешит навстречу перепадам сна.

    Во-первых снег, а во-вторых, капель и чуткое дыханье чьей-то крыши. И я зову того, кто так не слышит. И это тоже, в принципе, апрель.

 

 

***

    Верней, не так, вернее не совсем, а впрочем, удивительно не это, что  Солнышком Земля моя согрета, и это отступление от тем. Что небо опустилось на грачей, отчетливей березовые слезы и что в стихи перерастает проза под куполом сияющих лучей.

 

 

***

    Улетаю в небеса и смеюсь непонарошку, и еще мне так немножко до события, «Весна»: две – три лужи поперек, радуга сосулек с крыши, и шаги ее услышать сквозь весенний ручеек.

 

***

    Разновидность бытия – накрепко срастись с диваном, потому что я устану от тебя  и без тебя. Разноцветная любовь светит лезвием разлуки. Излечить меня от скуки? Это может только боль. Руки за голову – и, опускаясь на подушку, очень хочется мне душу непременно сохранить.


                   ЛЮДМИЛА ДУДКА

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

                   Папа, просто я соскучилась…

                  Рассказ

   Он пришел в нашу семью, когда мне было уже пятнадцать лет. Вполне самостоятельный возраст, а поэтому я не сразу приняла его, хотя выбор матери уважала. Приличный мужчина, красивый даже в свои пятьдесят с хвостиком лет, интеллигентный, начитанный (а мне, помешанной на чтении, этот факт льстил), он производил впечатление спокойного, уравновешенного человека, влюбленного в мою мать. И это была немаловажно. Он ради нее приехал из столицы Белоруссии в наш Богом забытый рабочий поселок. Из рассказов мамы я поняла, что они встретились в гостях у его друга - однополчанина.
Я долго его никак не называла, потому что «дядя Степа» звучало бы иронично – помните известное стихотворение про дядю Степу - великана, который служил милиционером? Это был довольно длительный период - где-то около года. Потом, увидев награды, которые были бережно прикреплены к его парадному костюму моей мамой по случаю Дня Победы, я стала обращаться к нему по имени - отчеству.

Семья наша жила дружно. Старший брат уже отделился, у него была своя семья, но в родовое, так сказать, гнездо заглядывал частенько и за моральной помощью, и за материальной поддержкой. Я заканчивала школу, у меня свои интересы, свои друзья. Общались мы с отчимом мало. Он держал дистанцию, стараясь не навязывать свои мысли и советы, и меня это вполне устраивало.

Училась я хорошо, со мной проблем не было. Отчим не пил, не курил, что, наверно, и подкупило мою маму, много лет промучившуюся с моим родным отцом, который пил часто, в таком состоянии пропадал из дома, она его несколько раз лечила - все было бесполезно. Потом разошлась с ним, в семье воцарились тишина и спокойствие , но я видела , что мама от одиночества страдала , особенно это было заметно в дни праздников , когда она сидела дома одна.

Теперь же мама повеселела, часто смеялась, расцвела прямо на глазах. Позднее женское счастье изменило ее: мама стала чаще смеяться, с отчимом ходила в гости, покупала себе новые вещи… Но вот ведь как устроены дети: вроде бы все хорошо в семье, а я стала ревновать маму. Сейчас, по прошествии стольких лет, это выглядит смешным, но тогда таковым не казалось. Более того, я вдруг беспричинно стала грубить матери, это я-то, примерная пай-девочка! Наступил такой период, когда стала дерзить отчиму. И вот однажды после нашей словесной перепалки , которая вспыхнула из – за какой-то бытовой мелочи, он строго так сказал мне:

- Ты хоть бы мои года уважала! Все-таки я даже намного старше твоей мамы…
И тут вырвались у меня те нечаянные, неосторожные, злые слова:
- Фашист!

Мама ударила меня наотмашь по лицу. Наверно, ударила бы еще, но отчим перехватил ее руку и спокойно так произнес:
- Она не серьезно сказала, а так, со зла…
Ах, как долго горело мое лицо - не от удара, нет! - оно горело от стыда! Как я могла так сказать человеку, который прошел войны - и финскую, и Отечественную. Сколько раз был ранен! Руки и грудь в шрамах. Но слово не воробей - оно уже вылетело. Ох уж этот подростковый максимализм и эгоизм! Порой совершаем ошибки, которых потом будем стыдиться всю жизнь.

Мне почему–то тогда казалось, что отчим со мной после этого разговаривать не будет. А он утром как ни в чем не бывало сказал «доброе утро». Извинилась я только через три дня, глотая слезы и кляня себя за дурость и глупость. Ведь почему так сказала? Хотелось побольнее сделать...
С того самого конфликта и пошел новый отсчет наших с отчимом отношений. Мы вместе обсуждали фильмы, делились впечатлениями о прочитанных книгах…

Я не смогла поступить в институт на очное отделение, а потому, поступив на заочное отделение, начала работать. До моего места работы было километров двадцать. На выходные дни отчим приезжал за мной, а в понедельник утром подвозил меня прямо к крыльцу здания сельской школы. Он еще шутил по этому поводу, что, мол, Людмилу возит как Фурцеву (когда-то та была министром культуры) - шутка, конечно, тем более, что отчим возил меня на запорожце.

Потом моя жизнь была связана с другим городом. Я вышла замуж и приезжала домой нечасто. Видела, что отчим скучает. С моим братом у них отношения как–то не складывались, в них не было душевности, что ли… Но когда я со своей семьей приезжала домой, он суетился, старался угодить, возился с внуками, мы с ним много и подолгу говорили о политике. Честный человек, ветеран, идейный коммунист, он жил только на зарплату. Не поверите: будучи мастером строительного, потом дорожного участков , никогда и ничего не принес с работы. Да, такие вот люди были - жили по совести. Впрочем, в нашем двухэтажном доме все семьи жили по совести. Это как на духу. Жили на виду друг у друга, не таясь, жили , чтобы не было мучительно больно… Какое светлое, героическое поколение!

Отчим уже разобрался в движении коммунизма, пелена спала с глаз, но отчаянности и злобы к новому времени у него не было. Переписывался с однополчанами, пока те были еще живы, но их ряды редели… И иногда приходили письма от очередных вдов. Тогда отчим замолкал, грустно так вздыхал и обреченно говорил: «Ну вот, и Петр ушел. Нас еще меньше стало…»

Пятнадцать лет назад еще не было мобильных телефонов. Мы в основном переписывались, вернее, я писала маме, в письмах обращалась и к отчиму. А зачастую шла на телеграф и разговаривала с ними по телефону. Только стала замечать, что голос у отчима стал глуше, болезненнее… И все же он старался подольше поговорить со мной, расспрашивал даже о мелочах: все его интересовало. Я это понимала и старалась порадовать старика. Диалог начинался как-то так:

- Алло!

- Люд, это ты?

- Конечно.

- А мама вышла к соседке. Позвать ее?

- Не надо. Я с вами поговорю.

У моего отчима трудная судьба. Он похоронил сына, который после Чернобыльской аварии тяжело заболел. Переживал за дочь, которой не повезло с семейной жизнью. Они с моей мамой похоронили моего старшего брата, погибшего в аварии (я тогда лежала с сыном в больнице). Я заметила, что он стал совсем седой, как-то уменьшился ростом, а по вечерам стал чаще читать военные книги. Война не отпускала его от себя, хотя в мирной жизни он жил скромно и тихо… В последнее время отчим ежедневно растирал начавшие неметь руки, старался вечерами чаще ходить по улице рядом с домом, по мере сил делал зарядку… А еще раз в году ездил в госпиталь.

Однажды, накануне 8 Марта, я проснулась с ощущением какой-то вины, какого–то тревожного предчувствия и поспешила на переговорный пункт. Телефонистки быстро соединили с квартирой родных. Господи, как долго он ждал этих слов от меня!

- Кто это? Людочка, ты? Маму позвать? Она тут рядом.

- Не надо, я потом поговорю с ней. Простите меня, что затянула с этим признанием.

- Что такое случилось?

- Ничего не случилось, папа, просто я соскучилась и вот решила позвонить.
- Дочка, Людочка, назвала–таки! Как же я ждал этих слов, как надеялся, что когда–нибудь ты меня так назовешь…

Я тогда в первый и в последний раз услышала, как он плачет. А впрочем, мы плакали оба. А потом о чем–то говорили, но это было не так важно: самые важные и главные слова я этому человеку уже сказала - он стал для меня настоящим отцом.

А через два месяца я приехала на его похороны. Награды мы прикрепили к красной подушечке. У могилы, прощаясь теперь уже навсегда, я – пусть с опозданием - поблагодарила его за любовь к моей маме и ко мне, за надежность, мужество, верность, понимание - родовые черты настоящего русского человека.

В нашем роду и по линии отца, и по линии матери мужчины – участники Великой Отечественной войны, а потому День Победы для нас имеет особое значение и почитаем нами как святой день.


            Наталья НОСКОВА

  Normal 0 false false false

1.     Октябрьский вальс

Эту песню я сочинила ко Дню учителя. Её исполнял мой класс.

Аллея и клёны, сентябрьские листья.

Знакомой дорогой спешим по утрам,

Чтоб встретится с Вами, с гимназией нашей.

Сказать снова: «Здравствуйте!» учителям.

Бывает, что очень мы Вас огорчаем.

Но это совсем не со зла мы творим.

Сегодня в Ваш праздник мы Вас поздравляем.

За труд Ваш «Спасибо!» сейчас  говорим.

Припев:

И осенние листья с нами в вальсе кружатся.

Улыбнитесь и снова нас в класс позовите.

Нет чудеснее дела,

Нет прекраснее дела,

Благороднее дела, чем призванье «Учитель»!

А сколько терпенья,

А сколько упорства,

Чтоб нас научить совершать лишь добро.

Вы так одержимы

И так вдохновляете,

Даря бесконечно нам сердца тепло.

Слезинки украдкой,

Морщинки незримы.

Серьёзны, улыбчивы, очень мудры.

Мы всё понимаем, что с нами  не просто.

Спасибо, что есть у нас все-все-все Вы!

                                        

Глаза моей доченьки!

                                                                              моей маленькой дочери

                                                                              Сениной Снежинике посвящается…

 

Когда я впервые увидела

Твои глазки темные, карие,

Я столько отбросила в сторону,

Я столько впервые представила!

 

Во взгляде твоём утонула я,

Ведь он бесконечно-бездонный,

Он нежный, заботливый, любящий,

И искренний, и удивлённый.

 

И трепетный и волнующий,

И хитрый и интригующий,

И робкий и очень смелый,

 И скромный и откровенный.

 

И радостный и наивный.

И грустный и очень умный,

И честный и справедливый,

И ласковый и разумный.

 

 В нём радуги свет отражается:

Огонь ярко-красного солнца,

Оранжевый лучик рассвета,

Что утром нам светит в оконце.

 

И жёлтенький блик одуванчика,

 И зелень весеннего леса,

Долин голубые просторы,

Цвет синего ветра-повесы.

 

 И цвет фиолетовых искорок

 На окнах в морозный вечер.

Твой взгляд самый-самый родной.

Он рядом со мною. Он вечен.

 

А главное, в глазках любимых,

Есть нотки из песен  и сказок,

Что шепчут нам о любви,

И что не услышишь ведь сразу…

 

Ты смотришь на мир, восхищаясь,

Как много ещё здесь открытий.

Вселенную я подарю тебе.

 И множество ярких событий.

 

Смотрите, пытливые глазки.

Смотрите и вдохновляйтесь.

И главное в каждом мгновении

Хорошее видеть пытайтесь!

3.Хокку

 

Под твоими ресницами

Спряталось мое детство,

Доченька!

 

Ты грустишь.

В тишине аромат

ландыша.

 

Две косички.

Озорные мгновения

Девочки – доченьки

 

Тепло маленькой ладошки

Согрело мое сердце.

Господи, спасибо!

 

Ты – это я.

И пусть капает дождь.

Мы вместе.

 

  Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Елена ШВЫДЕНКО

Размышления о педагогике

Быть педагогам – это сложно!

Хорошим педагогам быть – еще сложней.

И лишь трудом преодолеть ту сложность можно

И воспитать достойных общества детей.

 

Я по династии учителей пошла

Учить детей, готовить смену.

И в этом творчестве смысл жизни я нашла –

Не применяю этот путь ни за какую цену.

 

Ответственность за обучение большая,

Ведь надо быть всегда примером,

Спокойно выслушать, понять детей.

И научит хорошим их манерам.

 

И если дети делятся о сокровенном,

Идут к тебе за помощью и за советом,

То в этот в этот миг я понимаю ясно,

Что выбрала путь педагога не напрасно.

 

  Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Петр  ЛЮБЕСТОВСКИЙ        

                 Рассказ

                  

                  С Н Е Г И Р И        

                                                                           70-летию битвы под Москвой посвящаю

   Каждую зиму в Мареевку, лесную деревушку в одну улицу, прилетала стайка снегирей. Едва проселок укрывался белым покрывалом – птицы тут как тут, на деревенском  пустыре, напротив хаты Листратовых. В эту пору Павел Максимович Листратов оставлял все дела и устраивался у подслеповатого окна своей состарившейся, довоенной постройки избы и пристально наблюдал, как красавцы-птицы в красных галстуках кормились на сухих репейниках, сплошь укрывших опустевшую усадьбу.

   На этой усадьбе  жил фронтовик Егор  Мирошин, друг детства Павла Листратова. Несколько лет назад Егора не стало. Он ушел ночью,  не успев проститься ни с женой, ни с другом. Фронтовик умер от ран – тяжелую боль не выдержало сердце. Нога у Мирошина была вся изрешечена осколками. Раны ныли, нарывали, осколки выходили наружу. Иногда Егор не выдерживал нестерпимую  боль, накалял шило на огне и вскрывал нарывы. Врачи предлагали ампутировать ногу, но Егор не соглашался – какая-никакая опора. Так и мучился фронтовик до конца своих дней, таская за собой не сгибающуюся в колене и наполовину высохшую ногу. Вскоре после смерти Егора покинула этот мир и его жена Мария Николаевна.  Родственники, живущие в соседнем селе,  разобрали постройки на дрова, и усадьба Мирошиных опустела, заросла бурьяном.

   С уходом Егора Мирошина в Мареевке остался единственный фронтовик  Павел  Листратов. Старик выглядел стройным, худощавым, подтянутым, только седые волосы, да борозды-морщины на смуглом лице, словно кора на старом дереве, выдавали его года и пережитые испытания.

    Дождавшись снегирей,  Павел Максимович, изо дня в день с замиранием сердца следил за ними,  пребывая в глубоком   раздумье. Его сухонькая, миловидная  жена Анна Петровна или Анюта, как  ласково называет ее Павел Максимович,   в такие минуты старалась не тревожить старика и даже не напоминать о своем присутствии, передвигаясь по избе мягко, неслышно. Кому, как не ей знать, что снегири для Павла это  отдельная, судьбоносная история. Впрочем, как и для нее…

   …Суровой зимой 41-го их стрелковый батальон вел тяжелые бои под Можайском. Между боями командир батальона капитан Онуфриеев, бывший начальник одной из западных пограничных застав, седовласый, широкоплечий сибиряк с крупным волевым лицом, которого бойцы меж собой уважительно называли отец Онуфрий, старался организовать разведку, чтобы четко представлять силы и средства противника на передовых рубежах.

   В тот декабрьский день был тяжелый бой за хутор Вьюнки, приютившийся у подножья небольшой высотки. Немцы, уверенные в своем превосходстве, как оголтелые бросились   в лобовую атаку, но батальон Онуфриева выстоял, не отступил, хотя понес немалые потери. Во второй половине дня наступило затишье. Похоже, немцы, натолкнувшись на ожесточенное сопротивление русских,  решили перегруппировать свои силы и обойти высотку с флангов. 

   Получив небольшую передышку, наши бойцы  старались успеть залечить раны, согреться, запастись боеприпасами и  похоронить боевых товарищей.            Тем временем комбат вызвал посыльного в штабную землянку  и отдал команду:

    - Листратова и Назарова ко мне!

   Через пару минут  разведчики стояли перед комбатом навытяжку.

   - Присаживайтесь, - жестом показал Онуфриев на широкую лавку, – и угощайтесь. Вот для вас  горячий чай…

   Капитан поставил на грубо сколоченный стол  две потускневшие алюминиевые кружки, рядом положил несколько тоненьких  черных сухарей. – А заодно о деле. Надо срочно выяснить обстановку на передовой у немцев. Нам необходимо знать, что они затевают. Не скрою, риск велик, придется идти белым днем, но ждать нельзя. В любую минуту наступление немцев может возобновиться. Очень рассчитываю на вас. Старшим назначаю сержанта Листратова.

   - Слушаюсь, - четко ответил Павел.

   - Если задача ясна – облачайтесь в маскхалаты и с богом.

   Комбат встал из-за стола, поочередно пожал руки разведчикам.

   Проходя мимо окопа, где находился полевой лазарет, Сергей Назаров, худенький, невысокий боец, похожий на мальчишку, до войны  успевший окончить педтехникум,   будто советуясь с Павлом, сказал:

   - Хочу на минутку к Анюте забежать.

   -  Жду тебя у обгорелой березы, - показал рукой за бруствер окопа Павел.

   - Я мигом, - крикнул на ходу Сергей.

   Он догнал Павла, когда тот,  укрывшись за стволом старой, почерневшей от копоти березы,  намечал дальнейший маршрут передвижения.

   - С Анютой не увиделись, - с сожалением сказал Сергей. – Работы у нее невпроворот - в дальнем окопе перевязывает тяжелораненых.

   И с горечью добавил:   

   - Впервые иду в разведку без ее благословения.

   - Ничего, даст бог, увидитесь после, - успокоил друга Павел. – Давно хотел тебе сказать, но все было не к месту - замечательная девушка, твоя  Аня. Даже не думал, что она такая нежная и  хрупкая на вид,  может выдержать трудности фронтовой жизни, да еще на передовой. Никогда не слышал от нее жалоб. Раненых лечит так, будто  часть своего сердца каждому из них отдает.  Не зря бойцы ее так любят. Завидую тебе по-доброму, Серега. И жена будет верная и хозяйка что надо…

   Сергей немного смутился, кивнул в знак согласия головой.

   - Ранение у меня под Стодолищем было очень серьезное, я тебе рассказывал,  - напомнил другу Сергей. - Шансов выжить не было. Но Аня спасла меня, вытащила с поля боя под пулями и выходила. Я тогда поклялся себе: если выживу, то непременно женюсь на ней. Но побаивался, что она меня отвергнет – ведь красавица редкая, я не  чета ей… К счастью, приглянулись друг другу… Закончится война, увезу Анютку на  Брянщину, в свое родное село, с красивым названием Белый  Колодезь, сыграем свадьбу. Всех фронтовых друзей на свадьбу приглашу, а тебя, Павел, как земляка,   - первым, -  дружески улыбнулся, взглянув на сержанта,  Назаров. -   Построим  новый дом. Анютка нарожает мне крепких красивых детей. И зазвенят голоса в нашей светлой просторной избе. Посадим  сад, заведем скот и птицу. Я  буду работать в школе, детишек  грамоте учить, а Анюта будет в медпункте работать, людям помогать…

   По снежной целине разведчики  по-пластунски медленно продвигались в сторону опустевшей деревни Понизовье, на окраине которой окопались немцы. Благополучно добравшись до небольшой балки,  друзья затаились на одном из склонов, среди покрытых инеем зарослей черемушника и крушины,  и пару часов наблюдали за скрытым  перемещением  противника на фланги, вели счет технике, вооружению и живой силе.

   Ближе к вечеру, когда за балкой заалел закат и горизонт вспыхнул ярко-кровавым заревом, разведчики, продрогшие до костей, спустились на дно оврага и стали пробираться  к своим позициям.

   Преодолев овраг, они  поднялись по склону вверх, и решили немного передохнуть, прежде чем пересечь большую  поляну, занесенную сугробами. И здесь, на вершине склона, укрытого торчащим из снега репейником, Назаров увидел стайку  красногрудых снегирей,  повисших на  заиндевелом былье, словно волшебные фонарики.

   - Павел, посмотри, какая красота, - прошептал Сергей. – Будто и нет войны. Живут, кормятся. В детстве снегири часто гостили в моей деревне. Мне так хотелось подержать этих красавцев в руках. С закадычным другом Юркой Ковалевым мы соорудили ловушку – к доске прикрепили петли из конского волоса, насыпали на доску мякины, установили ловушку на пустыре, где чаще всего обитали снегири, стали издали наблюдать за ними. Как же мы радовались, когда в петлю угодил пухлый  красногрудый снегирь! Но когда я освобождал его лапу,  почувствовал, как трепещет от страха птичье сердечко. И мне стало жаль красавца-снегиря. Я погладил его перышки, дал погладить Юрке, потом не сдержался - прикоснулся щекой к розовому  брюшку и отпустил   снегиря на волю…

    Разведчики всячески старались не потревожить птиц, чтобы не обнаружить себя. Но снегири  заметили бойцов и тотчас взметнулись стайкой, стряхнув с былья облачко инея. Разведчики выдержали  паузу и ползком поднялись на вершину склона.   Первым Павел, за ним Сергей. И тут Павел услышал треск, будто кто-то  сломал сухой сучок. Он  оглянулся и увидел, что  Сергей лежит рядом, уткнувшись головой в снег.

   Сержант тихо позвал друга, но тот не ответил. Павел дотянулся до него рукой и слегка тронул   за плечо. Сергей последним усилием приподнял голову, прошептал: «Сбереги Анюту… и ребенка…» Листратов  повернул  тело разведчика на бок. На   маскхалате Назарова   и на  снегу   алели пятна...    

   Павел  тащил тяжелораненого друга и  пытался приободрить его:

   - Ничего, Серега, сдюжим! В Дорогобуже было хуже.  Потерпи, брат, скоро доберемся до своих.  А там твоя Анюта сделает все, чтобы вновь поставить тебя на ноги. Со своей задачей мы справились – выяснили обстановку. Комбат был прав – немцы хотят обойти нас с флангов, взять в кольцо, но у них ничего не выйдет. Хутор и высотка им не по зубам…

    Сумеречные тени густо укутали снег, когда Павел подтащил к старой березе закоченевшее тело друга. Здесь их встретили бойцы и комбат.

   - Как это вышло? – сурово спросил Онуфриев, стягивая с головы шапку.

   - Похоже, шальная пуля, - ответил Павел. –  Видать, Сергей, каким-то чудом,  заметил  вспышку  во вражеском окопе  и принял выстрел на себя…

   - Жаль,  такого разведчика потеряли, - с горечью произнес капитан. - А вдруг вас снайпер обнаружил? – пытливо заглянул комбат в глаза сержанту.

   -  Нет, - покачал головой Листратов, - тогда бы наверняка и меня уложил…

   Павел видел, как подбежала к Сергею Анюта, как упала на снег, зарыдала.  

   Листратов отошел в сторонку, закурил и жадно тянул сигарету, искоса наблюдая, как Анюта, уткнувшись  головой в окоченевшее тело Назарова,   плакала и что-то шептала… Не выдержал и Павел…

    …В последнюю зиму снегири в Мареевку не прилетели.

   Анна Петровна заметила, как  Павел Максимович, после долгих ожиданий, затосковал, поник. Фронтовик днем не находил себе места,  а ночью изредка вставал,  сидел у темного окна, тяжело вздыхал.

   Анна Петровна встревожилась, позвонила старшему сыну Сергею,  рассказала о захворавшем отце, о том, что он потерял всякий интерес к жизни, и большую часть времени проводит в кровати…

   Сергей приехал через три дня.

   Вначале он о чем-то долго беседовал с больным  отцом, а потом достал небольшой магнитофон, поставил его у изголовья постели отца и нажал на клавишу. Приятный  мужской голос сообщил: «А теперь по заявке Сергея Листратова, проживающего в областном центре, для его отца, фронтового разведчика Павла Максимовича Листратова, из деревни Мареевка, исполняется песня Юрия Антонова «Снегири».

   Нежно зазвучала гитара, и артист проникновенным голосом запел:

             Эта память опять от зари до зари

             Беспокойно листает страницы,

             И мне снятся всю ночь на снегу снегири,

             В белом инее красные птицы…

   Павел Максимович разволновался. На глазах фронтовика выступили слезы. Он встал, обнял сына и молча поцеловал…

   И теперь, каждый раз, как только сгущаются ранние зимние сумерки, Павел Максимович включает магнитофон и слушает песню, будто написанную для него и о нем:       … Мне все снятся военный поры пустыри,

                              Где судьба нашей юности спета.

                              И летят снегири, и летят снегири

                              Через память мою до рассвета…

   Рядом устраивается Анна Петровна и, слегка прислонив седую голову к  плечу мужа, слушает волнительную песню, вспоминает далекие фронтовые годы, друзей-однополчан  и не может сдержать предательские слезы…

                                                                                                   

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Татьяна ЛАЗОВСКАЯ

 

          Всюду звёзды

Снова звёзды зажгли «электричество»,

И уже в ночи не спрячешься.

Преклоняюсь пред звёздным величеством,

Не ругаю его за качество.

Опрокинулась звёздная чаша

Над огромной планетой нашей…

Засветились узоры россыпью,

Меж собой не воюют, не ссорятся.

Утром солнцу уступят звёздочки

Место на небе, не беспокоятся.

И охотно луне помогают

Все созвездья семейками дружными.

Как красиво они мигают!...

Для чего-то ведь это нужно?

…Засмотрюсь я на звёздное небо,

Проходя по вечерней улице .

Человека, где бы он не был,

Заставляют звёзды задуматься!

 

          Первый

Быть первым на Земле – совсем не просто,

Но если вся душа стремится к звёздам,

Свершится чудо  непременно

И ты отныне «Гражданин вселенной».

Настал полёта долгожданный час,

Теперь потомки будут вечно помнить Вас…

Стоит среди песков красавица ракета

И серебрится вся в лучах рассвета.

А сколько предстоит ей звёздных миль…

Да, эти люди сказку превращают  в быль.

На старте ракета, готова и вот:

«Протяжка, продувка … и полный вперёд!

Звучит над планетой как эхо,

Как музыка слово «ПОЕХАЛИ!»

 

            Маме

Путь жизни как кардиограмма:

То вверх стремится, то стремится вниз.

Мне часто повторяла моя мама:

«Подумай, дочка, и не торопись!»

Но как нам не спешить в мелькании буден?

Торопимся, торопимся опять…

И я спешу навстречу чьим-то судьбам.

Всё тороплюсь, хотя сама уж мать…

Теперь я сыну повторяю часто:

«Подумай и не торопись, сынок!»

Как хочется, чтоб сил не тратил он напрасно,

Как хочется, чтобы меня понять он мог!

Чтоб в жизни режиссёром был почаще,

И не ругал стремительного века,

Чтоб в судьбах близких был не безучастен,

Чтоб просто был хорошим человеком…

…Пока мне мама сны оберегает,

    Спокойно на душе моей, тепло.

     Хоть в жизни всякое бывает,

 Как хочется, чтоб хоть чуть-чуть везло!

 

 

 

                          Андрей ЛАЗОВСКИЙ

 

              Грустно   

Сквозь ночную прохладу и тишь

Слышно, как родники звенят.

Грустно мне, и когда не спишь,

Звёзды шёпотом говорят…

Шелестит деревьев листва,

Травы с ветром ведут разговор,

Чистый воздух разносит слова,

А луна заглянула во двор.

И не высказать в этот миг,

Что дороже мне на земле:

Солнца луч или тот родник,

Что звенит ночью мне в тишине.

 

            … И снова снег

Вот снова над землёю снег кружится,

Снежинки пролетают, словно стаи,

Но точно знаю я: весна примчится,

А снег, как сотню лет назад, опять растает…

Растает снег, весне уступит он дорогу,

Проснётся лес, и снова птицы

Начнут к нам возвращаться понемногу.

Я верю: скоро всё это случится.

Реке судьба – весною разливаться

И продолжать свой путь до следующей зимы.

А звёздам – ночью в речке отражаться

Под молчаливое сияние луны.

Природа смолкнет на мгновение,

Прислушиваясь к голосу реки.

И мы замрём от удивления,

Насколько нынче воды глубоки!

И снова в небе птичьи стаи

Кружиться будут над водой…

Ведь снег, конечно же, растает,

И солнце улыбнётся нам весной.

Всё это непременно повторится

Через десятки лет, через века,

И в памяти навеки сохранится:

Лес, небо, снег, прозрачная река.

 

            Ноябрь

Ноябрь – ленивый ученик

У осени-художника.

Работать сам он не привык,

То снега ждёт, то дождика.

Дождь смоет краски октября,

И вновь пейзаж задумчивый и серый.

Ждёт снега с нетерпением земля.

Ждут белой краски улицы и скверы.

      

      Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Ксения ВОРОБЬЁВА

                                                               

        Сердце отдаю детям

Снова собираться в школу нам пора –

Новые задачи намечаем.

Повзрослевшая за лето детвора

Взглядами восторженно встречает.

Ближе и роднее этих глаз

Для меня нет ничего на свете,

Оттого-то каждый день и час

Сердце отдаю детям.

Каждый день проблемы ставит наша жизнь.

И, хоть на пределе наши силы,

Не сверни с пути, стойким будь – держись!

Черпай силы в этих взглядах милых.

Ведь они с надеждой смотрят все на нас:

«На вопросы жизни нам ответьте!»

Оттого мы каждый день и час

Сердце отдаём детям.

Расправляют крылышки наши птенцы,

Каждый год, из школы улетая.

Провожают в путь их матери, отцы

И удачи школа им желает.

Пусть пройдут года, но непоседы эти

В жизни никогда не забудут нас.

Много лет не зря, каждый день и час

Сердце отдаём детям!  

                       

           Символ солнечной Бобровки

Словно солнце – сердцевина,

Вкруг – как облачка – барашки.

Ах! Какие же родные

Эти милые ромашки.

Расцветают ранним летом,

И, как солнышки в оправе,

Вы своею чистотою

Потягаться с розой вправе.

Ночью, смежив чуть реснички,

Слушают ночную пташку.

Символ солнечной Бобровки –

Эти белые ромашки.

 

 

           Я в деревне живу

Снова осень, и ветер

Обрывает листву…

Уже больше полвека

Я в деревне живу.

Люб мне город уральский

Над Исетью – рекой,

Повидаться с друзьями

Мчусь туда я порой.

Вопреки песне, летом

Южный берег манит.

Вспоминаю с волненьем

Строгий Невский гранит.

Красота заграницы

Блекнет день ото дня-

Щебетание птицы

Не волнует меня.

После долгой дороги

Возвращаюсь домой –

Среди милых берёзок

Обретаю покой.

Я люблю это поле

И эту траву…

Нет, не зря уж полвека

Я в деревне живу.

 

       Normal 0 MicrosoftInternetExplorer4

                                                 Надежда Меркель

 

                                                 Мое открытие... Севера

            Живу в Инте с рождения, привыкла к морозам, белым ночам, комарам, мошкам, воспринимаю все это легко, как данность. Абсолютно не раздражает дождь, долгий, холодный; радует скромное, ласковое, робкое солнце. Оно не жарит, просто светит. Жду летом цветения черемухи, с удовольствием вдыхаю ее аромат, расстраиваюсь, видя брошенные «любителями» прекрасного сломанные ветки этой северной сирени. Все это испытываю, живя в городе. Друзья-южане сочувствуют - не вижу многого из того, что доступно им, шлют мне фотографии цветущих тюльпанов, яблони и вишни. Гордятся созданными собственными руками клумбами и цветниками... Я с ними не спорю - восхищаюсь, благодарю за предоставленную возможность насладиться чудесами их южной природы.

            Но есть момент, когда меркнет яркая, броская красота юга, когда мои друзья люто завидуют мне, северянке, когда уже они просят прислать фотографий еще и еще. Выходят на связь в Интернете и расспрашивают, удивляются, расстраиваются, что им не дано увидеть все это собственными глазами. Ведь в отпуск принято ездить на юг, и никто не отваживается летом отправиться на север.

            В такие моменты я торжествую и завидую сама себе. Это случается не часто, но уж если происходит, то я стараюсь не упустить ни малейшей подробности, все рассмотреть, запомнить, впитать в себя. Фотографирую все: знаю - есть кому показать, меня поймут, и оценят все, что я предоставлю понимающему взгляду. Эти моменты - мои полеты в тундру, на самый край земли, к оленеводам.

            Вот там - то и понимаешь, что такое Север. Влюбляешься в его просторы, величественную и настоящую красоту. Для ее описания нужны другие эпитеты, там все настоящее, неприукрашенное, суровое и одновременно трогательное.

            Поднимаюсь на борт вертолета в предвкушении чуда, разглядываю пассажиров: испытывают ли они то же, что и я? На вид спокойны, мать с ребенком устраиваются у окна, двое-трое мужчин ведут неспешный разговор, даже не глядя в иллюминатор. Прощаю им это - у них такие поездки не впервой, у них это просто рабочие будни. Один только мальчишка лет семи-восьми нетерпеливо ерзает, поглядывает в круглое окно. Оказывается - летит к родителям на пастбище, они оленеводы, а у него каникулы, с родителями давно не виделся.

            И вот взлетаем, не отрываясь смотрю на  удаляющуюся землю, на наш такой маленький и "правильный" с четкими линиями улиц город. Узнаю свою улицу, свой дом, Лицей. Пытаюсь разглядеть людей - не вижу. А  подо мной уже другие виды, потрясающие картины. Огромное количество озер, глаза разбегаются, хочется все увидеть, ничего не упустить. Но непривычный взгляд мой упускает многое. Только с помощью командира вертолета удается  разглядеть пару лебедей на берегу озера. Даже стадо оленей и то не вижу сразу, только после опять же указания второго пилота на маленькие черные точки внизу, которые заметались, испугавшись звука грохочущей машины.

            Наблюдаю за всем, что происходит на земле. Видя мой неподдельный интерес (и, наверное, огромные глаза), экипаж приглашает меня в кабину, а бортмеханик уступает свое место. Вот тут-то я и задумалась о смене профессии. Какая красота открылась (как принято писать) моему восхищенному взору. Завидуйте, все мои друзья - южане, вам такое даже не приснится! Я видела рождение реки! Я проследила ее возникновение из ручейка, истекающего из болотца. Я восхитилась многоцветьем нашей тундры! Невозможно представить такое огромное количество оттенков зеленого и коричневого цветов.

            Мои наблюдения прервало заметное оживление в салоне. Оказывается, (и опять я не заметила)  мы подлетали к стоянке оленеводов, а две точки на горизонте - это два чума.

            Фотоаппарат мой работал безостановочно: ведь кругом столько интересного. И вот мы заходим (говорю «мы», ощущая себя частью экипажа) на посадку. Люди внизу нас ждут, бегут к вертолету, начинают разгружать какие-то коробки. Это оленеводам привезли продукты, они скоро «снимутся» и отправятся на новые места еще дальше на север.

            Внимание привлек мой знакомец - мальчишка, он выпрыгнул из вертолета, обнял женщину,  наверное, маму и с криком помчался в тундру. На мой удивленный взгляд мать, понимающе улыбнувшись, ответила: «Накопилось. Долго жил в городе. Ничего - скоро отойдет». Я поняла: каково ему, все детство проведшему здесь, на просторе большеземельной тундры, целый год сидеть за партой, жить в душном для него городе.

            Потом я гладила очень дружелюбных здесь собак, играла со щенками, тут же увязавшимися за мной, трогала пугливых оленей за бархатные рога, разговаривала с очень приветливыми хозяевами чумов. Они сетовали, что очень жарко, что олени задыхаются, что не нужна эта жара на севере, что пора двигаться к Ледовитому океану. А я слушала их и дрожала от холода, и восхищалась этими мужчинами и женщинами, так просто и удивительно мудро устроившими свой быт среди мхов и болот, так доверительно рассказывающими нам о своих тревогах, о то, что оленям жарко, что они еще не поменяли зимнюю шкуру на летнюю. А потом я слушала рассказ о том, как приходила к чуму медведица с тремя медвежатами, как отбивались оленеводы от навещающих стадо песцов и волков. Потом нас угощали вкуснейшим мясом и рыбой. Поверьте: такого не подадут ни в одном ресторане мира.

            Настало время отлета. Обитатели тундры заметно погрустнели - не часто вертолеты навещают их, на глазах заблестели слезы. Я почувствовала даже какую-то вину перед этими добрыми, простыми, гостеприимными хозяевами. Они долго, как дети, махали руками вслед уже взлетевшему вертолету.

            Время возвращения домой пролетело незаметно. Вот уже и Инта. Я благодарна случаю, предоставившему возможность увидеть всю красоту нашей северной земли, изумиться красоте, душевной простоте и щедрости северян. А сколько замечательных фотографий я разошлю своим друзьям, и они, понимающие, тоже полюбят и нашу землю, и наших замечательных людей.

 

Александр Рахно

  Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Автобус

Катит прямо и упрямо

По ухабам и по ямам

Мой   не новенький автобус.

И уже проехал глобус

По экватору,

И стал колесить меридианы,

Что лежат, прогнувшись, мимо

Рек великих и безгрешных,

Гор цепями ввысь взлетевших-

«Это только об успешных».

Провезут колеса звонко

По асфальту и бетонке

Тех, кто так в себе уверен

И в достоинстве безмерен,

А на тихой остановке

У лесной поляны ягод

Выйдут умники и снобы,

Чтобы быть  навеки рядом,

А потом, в болотной жиже,

Застревая между делом,

Букву «А» в глухой трясине

Нарисую белым мелом.

Все для тех, кто слово «подлость»

Выбрал жизненным уделом.

Не останусь, хоть и тянет

Посидеть немного в тине…

Я от лишнего соблазна

Прихожу в себя в кабине.

 

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Москва

До свидания,

Пока, Москва,

Я уеду в свои снега,

В те морозы,

Что  крепко жмут,

И давно уже

Дома ждут.

 

Там  среди ледяной пурги

Вновь признаюсь тебе в любви,

К твоим улицам и площадям

И горящим во тьме огням.

 

До свиданья,

Пока, друзья!

Вы простите за все меня

За нервозность и

                                Суету,

Что я в вашу судьбу

                                  Мету.

  

Но среди ледяной тоски

Вновь признаюсь я вам в любви,

К вашим зонтикам и плащам,

Дорогим моим москвичам.

  

Я уехал,

Пока, Москва,

За Уралом

Судьба моя.

Где морозы лютые жмут,

Там давно меня дома ждут.

 

Здесь среди непростой судьбы

Вновь признаюсь тебе в любви,

Сердцу прошеная слеза,

Дорогая моя Москва.

       ***

Не москвичка ты вовсе
Жизнью битая.
Прокаленная жаром судьбы.
И житье-бытье твое общежитое,
Заставляет быть с жизнью на ты.

Дни проходят
В заботах обыденных
И в бездушной гримасе толпы.
Счастье видится кем-то прожитое,
Этот кто-то, конечно, не ты.

Замелькают окошки за стеклами.
Будто вырвавшись к свету из тьмы.
Отъезжает твой поезд
Прижизненный
Из тоннеля пожизненной тьмы.

На бобах, на горохе ли
Пропитью…
Одиночества свет не туши.
Крутанешься собачкой бездомною,
Не найдя ни хвоста… ни души.

Но ты знаешь: напрасного хочется.
И в пустых коридорах судьбы,
Ты споткнешься об имя и отчество,
Что гораздо несчастней, чем ты.


  Эпитафия сельской школе 
Где–то строится чего–то,
И чего–то ладится,
Открываются общаги,
Кто-то защищается.
А у нас народ все больше
На начальство лается.

И опять очередная 
Школа разбирается:
Не сгорела, слава богу,
Не замерзла досиня,
Не сгнила, грибком покрывшись,
От дождливой осени.
Не свалилась, не осела,
Удавившись крышею,
Знать сама приговорила
Себя мерой высшею.
Знать сама и виновата 
В этой ситуации,
Коли выжить не сумела
В данной апробации.
Апробации законов
И реформ невиданных,
В череде модернизаций 
И методик стиранных.

Не сумела, не сказала,
Не ругнулась матерно,
Лишь в глаза, как собачонка, 
Смотрит всем искательно.

Все равно не пожалели.
И торги законные!?
Лишь бежит слеза скупая
По стеклу оконному…


Елена Сидорова

НИКАКОГО ЧУВСТВА ЮМОРА
   
 - Видите собаку? Он протянул мне красную кружку разрисованную далматинами.
 - ?!
 Он был готов к ответу: - У нас их пятеро.
 Я посмотрела на него с недоверием и восхищением одновременно. Как говорят сейчас, заценила. Хотя внешне особо ценить было нечего - белобрысый, щуплый, невысокого роста мальчишка, лет девяти - десяти. Одет обычно. Еще раз дал мне рассмотреть нарисованных на ярком красном фоне кружки белых с пятнышками собак.
 - Это, наверное, очень дорого? Столько собак, где же вы их держите?
 -Дорого,- согласился он. – А держим дома.
 -Пятерых собак в одной квартире?! Сколько же у вас комнат?
 -Семь.
 Он отвечает негромко и с каким-то сдержанным достоинством. Кажется, мы поменялись возрастом. Я – недоверчивый маленький ребенок, готовый слушать и удивляться, он – серьезный взрослый человек, вовсе не расположенный шутить.
 Мысленно пробежала взглядом все известные мне многокомнатные квартиры и нигде не обнаружила больших, чем пятикомнатные.
 - Таких квартир в нашем городе нет, - уверенно заявила я.
 - Как это нет? – Он, как и прежде, спокоен. – У нас семь комнат, в другой квартире столько собак и не поместилось бы. 
 - А где вы живете? – Я начала допрос с пристрастием.
 - Я же говорил Вам, в какой школе учусь.
  - И?
  - А там, рядом дом новый, помните?
 Опять совершаю мысленный топографический полет. Город небольшой, школы наперечет, представить район несложно. Я вспоминаю новый двухэтажный особняк, который вызывал удивление уже тем, что встал на одной из центральных улиц среди высоких домов, явно нарушая общую планировку. Значит, кому-то так было можно. Возле дома цветник, а рядом часто можно было увидеть две аккуратно припаркованные иномарки.
 Цепочка начала раскручиваться. Если можно поставить свой дом там, где другим нельзя, иметь дорогие машины, то о породистых собаках и говорить не приходится, а значит, и комнат вполне может быть семь.
 Он спокойно ждал, дав мне время подумать. Включив логику, я притушила недоверие. Но не совсем.
 - А с кем ты живешь?
 - Мама, папа, бабушка, мамина сестра, я, ну и собаки. 
 Мы разговорились, уже вполне доверяя друг другу. Я узнала, что далматины – это древняя югославская порода собак (а я думала, что английская, и называется далматинцы, как в мультике, век живи…), сколько раз в день их кормят и чем. А еще я узнала, что в лагере он не первый раз, приехал только на одну смену, пока отец занят на работе. Потом они поедут на юг, правда, без бабушки – а как же оставить собак? Бабушке одной не справиться, ей помогает мамина сестра. 
 Я пыталась представить семикомнатную квартиру в нарядном особнячке, но даже мысленно умудрялась в ней заблудиться. Зато хорошо представляла нарядных далматинов, веселых, озорных и, как мне казалось, очень добрых. Они носились стаей по всем семи комнатам и в отличие от меня хорошо в них ориентировались.
 - Ну, я пошел.
 - Пока, пока,- задумчиво, под впечатлением разговора, ответила я.
 Он повернулся, щупленький, чуть сутулый и пошел, помахивая яркой красной кружкой с белыми в крапинку далматинами.
 Я видела его еще несколько раз меж других детей, в столовой или на территории лагеря, он ничем не выделялся, был, как правило, спокоен и немного задумчив. Глядя на него, я всегда представляла себе пеструю веселую собачью стаю. И немного завидовала.
 … В залитой солнцем застекленной веранде работала мастерская по вязанию крючком. На большом овальном столе лежали цветные мотки шерстяных ниток, большие красивые книжки с образцами, стояли уже связанные цыплята, лягушки, крокодильчики и божьи коровки. Я частенько бывала здесь. Меня привлекали красота, спокойствие, уют, неторопливые разговоры детей и руководительницы кружка, большой мастерицы. Часто сюда заглядывали мальчишки, и надо сказать, что вязание крючком получалось у них нисколько не хуже, чем у девочек. 
 Мне нравилось проводить здесь время, болтать с детьми, задавать им бесчисленное количество самых неожиданных вопросов, с удовольствием выслушивать их серьезные, по-детски аргументированные ответы, видеть, как некоторые вопросы ставят их в тупик, из которого они пытаются выбраться. Часто беседа прерывалась веселым хохотом. Он тоже иногда приходил. Мы кивали друг другу, как старые знакомые. Вязал он не очень умело, но как всегда держался спокойно и с достоинством. Я поглядывала на него как на тайного обладателя настоящих сокровищ. 
 … В мастерскую зашла Дора - начальник лагеря. Хотя больше подходит - начальница. Лагерь – это её всё. Бывшая пионервожатая, когда-то возглавлявшая все пионерское движение в городе, она уже давно работала начальником детского оздоровительного центра, любила детей, массовые мероприятия и сохраняла в душе пионерский задор. 
Невысокая, круглая, в белом медицинском халате, пыхтевшая от одышки, с красным от напряжения и жары лицом в ореоле химической завивки седых волос, переваливаясь с ноги на ногу и чуть при этом пришаркивая, Дора обходила свои владения. Убеждалась, что все идет своим чередом, все при деле, и останавливалась где-нибудь передохнуть. На этот раз она задержалась в мастерской, вписалась своим кругленьким туловищем в маленькое кресло, сложила под животом пухлые ручки, включилась в разговоры и просидела до конца занятия, позволив себе ненадолго расслабиться. Потихоньку все стали расходиться. Аккуратно сматывали нитки, складывали в персональные коробочки свое нехитрое рукоделие. Знание о пятерых далматинах в семикомнатной квартире распирало меня.
 - Видите вон того мальчишку? – я была счастлива поделиться с Дорой своим удивлением. – У него в квартире семь комнат и пять далматинцев (вдруг не знает, как правильно называются)! Дора, не разделив моего восторга, взглянула на мальчишку и произнесла тоном человека, который давно ничему не удивляется:
 - Алеша, дружочек, подойди-ка, ко мне!
 Она знала по именам многих детей, особенно тех, кто приезжал в лагерь не впервые. Он подошел. Худенький, слегка сутулый, присел рядом.
 - Как поживаешь, Алеша? 
 - Нормально. - Он слегка напрягся.
 - Как бабушка, ты все там же вместе с ней в однокомнатной квартире? 
 Я почувствовала, что моя нижняя челюсть начинает потихоньку отваливаться. Он кивнул, мельком взглянул на меня и отвернулся.
 - Родители так и не появлялись? 
 Он слегка покачал склоненной головой из стороны в сторону.
 Как же так?! А где же? И вообще?! На время я потеряла дар речи, и, едва преодолев изумление, выдохнула:
 - Ну, брат, и горазд же ты врать!...
 Он поднял голову и сказал мне спокойно и снисходительно: - Зато у Вас, ну совершенно никакого чувства юмора!.. 
 …Напротив остановки, на которой я каждый вечер жду троллейбус, чтобы уехать с работы домой, стоит тот самый красивый двухэтажный особнячок. Кто там живет? Не знаю. Но все время жду, что откроются двери и выбегут, сдерживаемые поводком, семь веселых и озорных, белых в крапинку далматинов. 

Наталия Орехова

День молодой учительницы

Вскочила. Умылась. Оделась. Куснула. Глотнула.

Взглянула. Впихнула. Схватила. Помчалась.

Увидала. Вскочила. Вцепилась. Успела!

Влетела. Швырнула. Махнула. Уселись. Записали.

Объясняла - объясняла - объясняла... Разжевала! Проглотили! Отвернулась - зашумели.

Взглянула! Сказала. Закричала! Застучала!! Зарычала!!! Не вняли...

Схватила! Вкатила! Влепила! Замолчали. Воспитала!

Писали, писали, писали... Одурели!

Зазвенело - оживились. Сорвались. Побросали. Испарились.

Схватила. Впихнула. Втолкнула. Помчалась.

Увидала. Спросила. Достала. Посчитала. Хватало! Встала. Стояла, стояла, стояла... Не хватило!

Вздохнула. Побежала. Вскочила. Вцепилась. Успела! Домчали.

Вошла... Отдышалась. Куснула. Глотнула. Уселась.

Открыла - зарыдала. Проверяла - проверяла - проверяла...

Упала. Отключилась (уснула…)


               Лилия Вереина

ХХХ

Говорят, что дети изменились,

Говорят, учиться не хотят…

Но, скажите, взрослые, на милость,

Был ли прежде всяк учиться рад?!

 

Неужели все без исключенья

Некогда бежали на урок,

А потом не ждали в упоенье:

Ну, когда же прозвенит звонок?!

Как и нынче, это прежде было,

Те же дети, просто век иной…

Но когда для них ученье мило-

Крылья вырастают за спиной!

 

И учитель - умный, добрый, строгий,

Только направляя детвору,

Их ведет по правильной дороге

К знаньям и, конечно же, к добру.

 

…Многое меняется на свете,

Только, чтоб хорошим был итог-

Радовали выросшие дети-

Каждый миг в работе педагог.

 

 

 

ХХХ

 

Мои родные.

 

«Ты все одна...»- порой твердят иные,

Назойливо «заботясь» обо мне.

Я не одна – есть у меня родные,
И этого достаточно вполне.

 

Они со мною- в праздники и в будни,

Они – мой воздух, теплый мой причал.

Я так хочу, чтоб век их был не трудным,

Крылом своим не трогала печаль.

 

Атаковали старый мир напасти,

Не знаешь, что готовит новый час…

Желая вам, мои родные, счастья,

Я каждый божий день молюсь за вас.

 

ХХХ

 

Деревья белые, мохнатые,

Под солнцем утренним блестят.

Но дворник, вышедший с лопатою,

Пейзажу снежному не рад.

Ему - бороться с бездорожием,

Коль не убрать, то - хоть тони!

Вот, только, как прекрасно Божее,

Бескрайне-снежное - взгляни!

 

 

                                        Любовь Гамаюнова

Ленивые вареники

Рассказ – быль

«Настя, внученька, иди скорее обедать» - крикнула я через открытую форточку во двор. С улицы тотчас же раздался звонкий голос: «Бабушка, я еще не нагуляла аппетит!». Ребятишки, маленькие и повзрослее вели настоящее снежное сражение. Ярко красные щеки детворы явно свидетельствовали о серьезности боя и желании каждого участника игры быть победителем. Окинув взглядом детей, я увидела перед собою кричащих, живых, смеющихся снеговиков. Последние годы зима нас мало балует обилием снега и сугробов и, дети, словно спешили, как они сами выражаются «оторваться» с полным удовольствием.

Я прикрыла форточку. На столе, в большой эмалированной чашке, готовые к поеданию, мирно лежали вареники. Необычайно ароматный, горячий пар поднимался над чашкой. Вареники «плавали» в сметане. Мелкие, черненькие крупинки пищевого мака придавали блюду аппетитный вид.

Поглядывая на шумную ватагу детей, затем переведя взгляд на вареники мое сознание вдруг вернуло меня в 60-е годы, в мое детство. Я ученица сельской школы. Как же много выпало снега, сугробы покрыли землю по пояс взрослого человека. Нам, детям было несказанно радостно, в отличии от взрослых, которым пришлось работать по расчистке дорожек. Именно в такую необычайно снежную зиму к нам в школу пришла работать новая учительница русского языка. Молва донесла, что Тамара Викторовна, так звали молодую, красивую учительницу, приехала к нам в село из города. Мы, девочки, смотрели на нее с особым вниманием и интересом: завидовали ее подкрашенным глазам, неярко подведенным губам, подмечали длину юбки, ее фасон. Кроме уроков русского языка новая учительница проводила с девочками уроки домоводства. Она учила девочек азам кулинарии. В один из холодных февральских дней учительница объявила, что завтра на уроке мы будем учиться готовить «ленивые вареники». Для этого она попросила принести необходимые продукты, кастрюлю и маленькую электрическую печь. Мы были очень рады, но одновременно приятно озабочены: что означает «ленивые вареники?» Никто из нас ранее не слышал такого названия блюда. Никто из нас не хотел выглядеть «незнайкой», поэтому никто не спросил об этом учительницу. Активные дебаты по поводу названия начались уже в раздевалке школы. Первая умная мысль прозвучала из уст Тани: «Если от этих вареников люди становятся ленивыми, то я их кушать не буду. Мне надо исправить тройку по математике, мне не до лени». «Не-е-ет! – пропищала Вера, - так не может быть! Учителя мне наоборот говорят: «не ленись!». «Почему же Тамара Викторовна не называла омлет «ленивым?» Да и оладьи, которые мы готовили раньше? – добавила Светка. «А может учительница не любит кушать или готовить вареники и поэтому так называет их. Ведь необходимо много времени, чтобы их приготовить»,- быстро пробормотала Зойка. «Эх, надо было спросить об этом учительницу! – пришли мы к общему мнению.

На следующий день мы с нетерпением ждали четвертого урока. Столовой комнаты в школе не было, поэтому сдвинув столы в своей классной комнате, мы разложили разделочные доски и замерли в приятном ожидании. Тамара Викторовна положила перед собой такую же дощечку и попросила внимательно повторять за нею все действия с мукой, творогом, сахаром, белком яйца, солью. Ах, как же мы старались копировать ловкие движения красивых с небольшим маникюром рук! При этом мы даже забыли об интригующем названии. На маленькой электрической печке с раскаленной металлической спиралью уже бурлила вода. Ладошками рук мы раскатали тесто в форме «веревочек», разделили ножом на короткие столбики и по очереди опустили в кипящую воду. «Это и все? Так просто и быстро? – спросила Таня. «Да, вот так просто и быстро, только самый ленивый человек не смог бы приготовить «ленивые вареники», - поддержала разговор учительница. «Поэтому они и называются ленивыми? - удовлетворенно и одновременно радостно защебетали мы хором.

А затем наступил самый приятный момент: дружное поедание плавающих в домашней, сладкой сметане ленивых вареников. И в этом действе никто из нас не был ленивым, а совсем наоборот. За окном кабинета трещал настоящий русский морозец. А над каждой из наших тарелочек с варениками поднимался теплый ароматный парок.

Мои воспоминания детства были прерваны радостными криками детей со двора. «Скорее садитесь за стол, я угощу вас «ленивыми варениками!». Но приглашение мое как будто и не было услышано. Аппетитно «уплетывая за обе щеки» дети радостно обсуждали моменты снежного сражения. И лишь маленькая Катя, задумчиво пережевывая очередной вареник, поглядывая вопросительно на меня, на подруг, на чашку с варениками, которая на глазах пустела вдруг сказала: «Вот это «вкуснятища! Но почему это «ленивые вареники?».

Дети, они и есть – дети, во все времена!

 

Владимир Гальцев

Главное - не запускать!

(юмореска)

 

Теперь-то я уже точно знаю, главное - не запускать. Я не о «Бу- лаве» говорю. Ну, запустят же её когда-нибудь с нужным временем

подлёта и с попаданием в расчётную точку мирового океана! Вон

её уже раз 15 запускали. В безлюдное место. В Тихом. И ведь попада-

ли! Аж 10 раз! В безлюдное место. В Атлантическом. Ну, и что из

того, что это в другую сторону?! Пусть боятся! Она как умеет, так и

летает. Зато ведь они всё поняли. Причём сразу. В Конгрессе не толь-

ко наши, - то есть обамовцы, - но и несколько человек из оппозиции

Договор о новых сокращениях ратифицировали. Ну, те, кто из отпуска

по Атлантике успели вернуться. До наших пусков.

Вообще-то я с вами не об СНВ собирался говорить. Я ведь с чего

начал, помните? Главное - не запускать! Это я о здоровье. Полгода не

был, - пойди и сдай! Анализ. Вот вы уже и ухмыляетесь… Да не тот

анализ, о котором вы подумали!

Я вообще-то о другом анализе говорю. Понятно? Того, что в аорте

- светлая и здоровая, а в вене - тёмная и с тем, чего нахваталась. По

органам. Да о крови, конечно!

Нет, первая лаборатория мне очень понравилась. Знаете, ландшафт-

ный дизайн, клумбы ухоженные, таблички с названиями деревьев с раз-

ных континентов. И медсестра. Серьёзная. Халат свежий. Шприц одно-

разовый. Нет, теперь это у них, конечно, строго. Вы знаете. Но какая-то

… необщительная. Я пытался было разрядить обстановку. Про зарплату

спросил. Такая, мол, как у нас, педагогов, или менее издевательская?

Безмолвно затянула жгут. Строго: «Поработайте кулаком!» Ваткой про-

тёрла. Ввела. В окно увидел, как собака подбежала к ландшафтной скульптуре. Вынула. Медсестра - иглу. Ваткой - по ранке. Строго: «Я

сейчас заклею. Снять через полчаса». Собаку не досмотрел.

Ну, а через три дня за результатом пришёл. Столбик слов - слева.

Столбик цифр - справа. Прочитал, - и весь в сомнение ушёл. Одно из

двух. Или это - не мой анализ… Или я - уже там, где Лев Толстой и

Элвис Пресли.

Идти к врачу с такими цифрами?! Это же себя не уважать! Но тут

всё удачно сошлось. Врачи - тоже люди, и у них - тоже длинный ново-

годний отпуск. Как у нас всех, простых смертных - инженеров, учите-

лей, олигархов. А вот лаборатории работают вовсю, без каникул!

Короче, сразу нашёл другую. В цоколе элитного дома. Всё - чисто, светло. Кресла мягкие. Журналы - в глянец. Музыка - нераздражающая.

Одно удивило: людей мало. То есть их… вообще нет! Ни тех, у кого

брать, ни тех, кому сдавать. Но дверь-то я открыл легко, без фомки…

Странно. Хожу, созерцаю. И тут неведомо откуда сестричка выкатилась.

Круглая такая, улыбчивая. Не то, что давешняя. Но без возраста. Знаете,

есть такие. Ей и 30, и 50 - всё идёт!

Она мне сразу понравилась. Жизнерадостная, располагающая. Глав-

ное, общительная очень. Обрадовалась за меня, что именно к ним

пришёл.

- Анализ такой-то делаете? - спрашиваю.

Оказалось, не только его делают, но и другой, более точный. И схо-

ду цену обозначила. Я сразу понял, почему народу мало. И за бумаж-

ником полез. Это её просто всколыхнуло как-то! Считаю стольники, а

она мне про свой последний поход на рынок рассказывает. Мол, всё

дорого - жуть! Не купила, что хотела. Понял. После моего визита пой-

дёт - докупит. Это почему-то порадовало.

А дальше всё - вроде, по схеме. До локтя, жгут, «кулачок». Окно

найти не смог. Цоколь. Тупо напрягшись, смотрел в белую стену. С

собакой было легче. Продолжая жизнерадостно о чём-то мне расска-

зывать, уколола творчески. Навылет. С входным и выходным отвер-

стиями. Потом сосредоточилась, собралась - и вернула иглу внутрь. Потя-

нула жидкость. Причём сделала всё молниеносно. Я даже испугаться тол-

ком не успел.

До двери провожала, как родного. «Что это вы так побелели? Рас- слабьтесь! Самое страшное - позади». Пока она меня анализировала, в

лабораторию никто не вошёл и никто не вышел. Это успокоило. Мою кровь не припишут другому соискателю.

В четверг пришёл сам. Сестричка снова мне неестественно рада. Но

как-то чуть меньше. Ах, да! Сегодня ж - без проколов… Читаю. Слова

- слева, цифры - справа. Не могу сосредоточиться. Весело тараторит. Те-

перь - про картошку по 45 рэ. Сосредоточился, сопоставил - и ушёл в

раздумья. Если всё верно, то я уже в кампании Бориса Акунина и Ан-

дрея Макаревича. То есть… успешных современников!

Теперь - в размышлении: искать ли третью лабораторию… Решил - не

буду. Пусть врач разбирается!

А что?! Голова - светлая: помню корень из 576. Глаза – зоркие: вижу у гаишника улыбку раскаяния. Сердца не чувствую, - значит, не болит.

Позвоночник?.. Да балетные с остеохондрозом прыгают - и ничего!

Кровь?! Да с молоком у меня кровь! С мо-ло-ком!

Нет, больше - не пойду. Но помните: главное в этом деле - не запу-

скать!

 

Иван Быков

Упавшая звезда

Чуть с юмором

 

- А, опять это ты! – ледяной водой пролились на него сверху слова, и «липучка» задрожал, словно промок до нитки. Он посмотрел беспомощно на залитую весёлым солнцем зелень двух сестриц берёз, на белый балкон, где стояло его божество, затем повернулся и молча побрёл прочь.

«Как же ты меня, Жень, достал, - подумала Алина, провожая взглядом нескладную двухметровую фигуру удаляющегося ухажора. – Опять цветы внизу на скамейке валяются. Фу, белые пионы, я их просто ненавижу!»

Бог увидел Алинины страдания и не далее как вчера свёл ёе с красивым мальчиком, у которого было польское имя Янеж Вонави. И в имени и в фамилии было столько глубокого смысла. Душа девушки пела: «Янеж, Янеж», глаза любовались высоким парнем с льняными волосами до плеч, удивляясь его тёмным и густым бровям, почти чёрным пышным усам.

Ей почему-то верилось, что у белокурого Янежа имеются скандинавские предки, где-нибудь в Швеции, или в Норвегии. Вонави, видимо, переводилось «первый из нас» и звучало, как клич северного племени индейцев.

Янеж был оригинально умён, явно отличался от «липучки», который всё время старался удивить её и выдумывал всякую чепуху или молчал.

Янеж не просто говорил с ней, он ворковал, как голубь мира. Ворковал, между прочим, по делу. У него в Америке отец – профессор биологии, занимается… одомашниванием китов.

- Мой фазер, как это говорить точно, много тревел... пютеществовать море. Он хочет приручать и водить большой энимел – кит, как собачка – на верёвочка, ха-ха-ха!

- А вы тоже любите путешествовать? – глаза Алины сделались такими большими, что туда могло заплыть научное судно, ведущее наблюдение за китами.

О, как ей хотелось приключений!

Янеж упал в эти глаза, а так как спасательного жилета на нём не было, то он утонул. Он вздохнул, тряхнул копной волос цвета спелой ржи и улыбнулся.

- О кей, я лублу отец, его работа, я тоже занимаюсь байолиджи, но только литл зверущка – мой лав анкл ант – дядющка муравей.

Алина сразу увидела десятки разбегающихся из-под их ног шустрых насекомых, которые поселились у бордюра тротуара.

- Как это здорово, что вы исследуете муравьишек! Наши отличаются от ваших?

- Ваши и наши отличаются немножко, как у вас говорят «чут-чут», вел? Это очень полезный насекомое. Хандрит... то ест сто яиц муравьёв заменять куриное. Американцы кушать яйца муравей, курица нет.

Алина повернула на улицу в сторону родного дома. Ей хотелось продемонстрировать «своего мальчика» на зависть сплетницам и подружкам, а заодно показать дом, в котором она живёт. Пусть сравнит свой шикарный коттедж с её убогой квартирой.

Улица не хотела выглядеть серой и унылой, наоборот, празднично плыла чередой стоявших на вытяжку пирамидальных тополей-великанов, закутанных с головы до пят в ярко-зелёные плащи. Улица пела банкоматами, стоявшими возле магазинов, пестрела гуляющей молодёжью, мчалась разноцветными машинами сверху вниз.

- О, бьютифул! – воскликнул Янеж.

- Неужели красиво? – недоверчиво прищурила глаза Алина, но тут же улыбнулась мило и, как ни в чём не бывало, продолжила учёный разговор.

- Так вот почему американские окорочка продаются на каждом шагу? Вы от кур отказались, и мы теперь питаемся ножками Буша.

Янеж остановился, последние слова его изумили. Он повторил дважды, как наважденье «ножки Буша» и расхохотался.

- Смещно – бушка, бушка, бушка, бушка!

Глаза Алины сияли вдохновеньем.

«Американцы молодцы, во всем у них прок, - думала она, любуясь, «милым мальчиком», - русские так не умеют. Разве додумался бы русский Ваня вместо курятника сделать муравьятник?» Оказывается, два гнезда, две кучи в метр высотой особых съедобных муравьев, над селекцией которых работает Янеж, достаточно для семьи. Не надо есть мяса, яиц, в которых много холестерина.

- Муравей, сад вел, карашо! Кушает вредителей, зерно ноу – экономно!

- Обязательно заменю куриные яйца на муравьиные, - легкомысленно пообещала Алина и не поморщилась.

Они остановились напротив розового дома, там, где две сестрицы берёзы тянулись к небольшому белому балкончику.

- Здесь я живу, - показала Алина.

- О, на белом облаке, как богиня Свобода.

- Как богиня? – удивилась девчонка. – Вот у вас в доме сколько комнат?

- Не знаю, двенадцать, ноу, пятнадцать.

- Ого! А сколько машин?

- Сри: белий, чёрний и жёлтый.

Алине за державу стало обидно.

- А у меня, вернее у родителей, двухкомнатная «хрущоба», а машины нету.

- Хрущоба, - это что?

Комнаты маленькие и смежные. Деться некуда, мой брат, как дурак, представляешь, подглядывает за мной.

Вот и всё, святая простота исповедовалась, но легче от этого ей не стало, захотелось ещё чего-нибудь острого.

«Хорошо бы поцеловаться с «милым мальчиком-американчиком», - подумала вдруг Алина. Она вспомнила про широкий, как стол семи братьев богатырей, пенёк от спиленного еще весной самого огромного пирамидального тополя и загадала желание: если они ступят на спил вместе, то обязательно поцелуются. Она сделает это на зло «липучке» - осуществит его заветную мечту.

Девушка непроизвольно ускорила шаги, так что каблучки белых туфель звонко зачмокали по асфальту, а сама она грациозно затанцевала под музыку вспыхнувшего в ней неодолимого желанья.

Она не оглядывалась, сердцем чуяла, «милый мальчик» идёт следом. Мысленно она представляла его лёгкую, пружинистую походку, совсем не такую, как у сутулого «липучки». Янеж тоже высок, очень высок, но это только очередной плюс к его стройной и спортивной фигуре. Сразу видно парня, который занимается бегом.

- Какой вандефул ноктюрн поёт птица-флейта! – воскликнул у неё за спиной «милый мальчик». – Послющай.

Алина оглянулась, поймала не себе его восхищённый взгляд, и порозовела в щеках.

- Эта наша янтарная флейта любви, - повторила она без всякого стеснения слова «липучки», - есть синяя птица счастья, а есть жёлтая птица, умеющая играть на флейте. Но она не поёт, а плачет. Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло…

Янеж решительно догнал её, ласково взял за плечи, повернул к себе, склонился так, что его длинные волосы коснулись её щеки. Он, казалось, вслушивался, как, упав, барахтается её убегающее в пятки сердце. Смотрел долго и пристально.

- Плачет, - спросил, как пятилетнее дитя, - почему плачет?.. А сердце вот, слышишь, поёт: «Тук-тук, тук-тук» в такт флейте. Флейта выпевает грустно: «Фиу-фью», а сердце – барабан подхватывает: «Тук-тук, тук-тук» - это и есть синг лав, песенка любви, о кей!

Они подошли к невысокому бетонному забору частного одноэтажного дома, в котором жила сварливая особа. Второй год особа боролась с тополем, который затенял её сад и окна дома. И вот она победила. Вместо красавца-великана, возвышавшегося до самого неба, теперь из травы выступал невысокий, зато очень широкий пень.

- Раньше на этом тополе у иволги было гнездо, вот почему она плачет, иди сюда, - потянула Алина за рукав парня, ступая по светящемуся спилу.

Но Янеж остановил её, заставил сойти.

«Не поцелует», - сжалось сердце Алины, она сердито отдёрнула руку.

- Сюда лезь, на пенек! Я приказываю!

Как же надрывно плакала иволга, как густо и противно пахли цветущие в саду кусты пионов.

- Ноу! Это космос, ста-а падает, падающая звезда. Это уважайт. Ночь, небо, ста-а! Ста падает сюда, смотри!

- Не видела что ли? Желание загадываешь, а оно никогда не сбывается. – Алина досадливо поморщилась. – В школе, ещё в четвёртом классе нас учили про метеоритный дождь.

- Это же звездя упаля, звездя?

- Да, и я загадала желание, чур, угадай какое?

Янеж покраснел, тряхнул волосами и прищурил глаза.

- Клоуз е райз энд айл кис ю, вел?

- Ха-ха! Что в переводе с французского означает – попал в яблочко, но это ведь тебе иволга подсказала поцеловать меня, говори?

- Упавшая звезда помогает нам осуществить наше заветное желание.

Алина, сгорая от смущенья и любопытства, послушно зажмурилась и, раскинув широко руки, поймала «милого мальчика» в объятья, Затем она звонко расхохоталась, зачем-то подогнула одну ногу белым каблучком вверх и закружилась, танцуя, на месте. Она потянулась губами к желанным губам и на миг задохнулась от слишком крепких объятий заморского гостя. Губы Янежа бестолково чмокнули её в висок, затем куда-то в переносицу, в кончик носа, щёку, потом на миг – в сладкие вишни нежных губ.

Они стояли друг перед другом красные и смущённые. Девушка глядела задумчиво на спил и удивлялась, а ведь и впрямь – он похож на жёлтую лучистую звезду.

- Я поняла, - проговорила слегка охрипшим голосом, - я всё поняла: наши пирамидальные тополя выросли на месте упавших с неба звёзд. Вот почему они такие высокие – они тянутся к небу.

- Это правда, и ещё, правда – я никогда не целовался.

- Я это заметила, - Алина лукаво взглянула на своего «американчика» и, как говориться, крыша у нее поехала.

Тот стоял перед ней лысым, ушастым, комкал в руках парик из льняных, длинных волос, удивительно напоминая «липучку».

Вот руки одну за другой убрали налеплённые брови, усы…

- Если пробить сквозь землю дыру, - ядовитым голосом сказал «гад заморский», - то, пролетев через неё, окажешься по другую сторону. А там всё наоборот. Я так и сделал: побывал в Америке и стал Янеж Вонави. Но, понимаешь, твой поцелуй оказался волшебным, он всё перевернул, так что я опять Женя Иванов, прости.

 

Первый поцелуй и непрошенная слезинка

 

Сколько музыки услышала Настя возле похожего на белый терем магазина «Триумф». Как-кап-кап, – сыпалась сверкающая под солнцем мартовская капель, бум-бум-бум, – выбивали чёткий ритм мамины чёрные туфли, тук-тук-тук, - будто Настино сердце при сильном волнении, постукивали каблучки её коричневых туфелек.

И ещё её оглушал наплывающий запах набухших почек сирени, а ещё девочка заметила чьи-то круглые, знакомые глаза.

«Кто-то следит за мной?» - подумала с любопытством Настя.

Кар! – магазин раскрыл белый рот и проглотил очередную порцию посетителей. Впрочем, каркнула сидевшая на голом вязе ворона.

- Настенька, погляди! – раскрыв розовую коробку, воскликнула, тоже порозовев, мама.

Там стояли кремовые с позолочёнными ремешками остроносые туфельки.

- Обязательно примерьте, - посоветовала, любуясь на девочку, продавщица, - каблучок изящный, правда высоковат.

- Нет, не высоковат, - поспешно возразила Настя, чувствуя вновь наплывающий запах сирени, - я уже старшеклассница.

«Хрустальные» туфельки пришлись впору. Тук-тук-тук, - перестуком быстрых каблучков забилось её сердце.

- Пойдёшь на «Огонёк» принцессой, - мама, улыбаясь, отсчитала деньги. – Всё, ты у нас с подарком.

Уже на выходе девочка спохватилась.

- А как же твои туфли? Ведь мы отложили голубую коробку с красной фирменной лентой. Ты их померила, и так классно смотрелась.

- Ничего, - пожала плечами мама, стараясь не выглядеть огорчённой, - как-нибудь в другой раз купим.

За магазинной дверью мать поцеловала дочку, и они разошлись: Настя с покупкой домой, а мама в детский сад, где она работала воспитательницей.

Дома девочка долго красовалась в обнове перед зеркалом, представляла себя моделью, идущей раскованной походкой по подиуму. У неё здорово получалось: высокая фигура, лёгкая походка, на смуглом лице сверкают чёрные глаза и белые зубы. Но кто это там подсматривает за ней?

Настя вскрикнула: за ней наблюдали те же самые круглые, любопытные глазищи. Она подбежала к окну и увидела своего одноклассника Петьку Осипова, который висел на пожарной лестнице на шестом этаже.

Её руки стали дергать шпингалеты – сейчас она не знает, что с ним сделает.

Холодный воздух мигом остудил её порыв.

- Залезай, – крикнула озорно, - не дрейфь, Петух!

Насте нравилось «выступать». Она браво прошлась перед пареньком, который был на полголовы ниже её ростом, стоял пристыженный, засунув руки в карманы.

- Нравлюсь, - повернулась вправо и влево, - я тебе нравлюсь? Что язык проглотил?

Петька покраснел ещё сильнее.

И вдруг Насте стало как-то не по себе.

- Но это не моё, а мамино платье, - объявила она звонким голосом, - и туфли не мои, а мамины. И вообще, - Настя топнула ногой, - нехорошо чужое носить.

Не зная зачем, Настя стала рассказывать Петьке о том, что её мама за последние годы ничего не покупала себе с той поры, как пришло страшное известие из Чечни о гибели Настиного отца. Её веселая мама стала как подстреленная птица, разом другой, притихшей и молчаливой.

- Волнистые тёмные волосы уже тронула седина, а ведь ей нет еще 35 лет, понимаешь? Она уже потеряла интерес к жизни.

Настя села, потом порывисто вскочила.

- Я сейчас переоденусь, и пошли. Молчи! Клади туфли в коробку и молчи! Пошли назад в магазин.

Всё та же добрая продавщица, хоть и удивилась, но согласилась поменять туфли. Однако, надо было ещё доплатить 94 рубля. Благородный порыв не получился, Настя, опустив голову, отошла от прилавка, денег у неё не было.

- Вот бери, - прорезался вдруг петушиный голосок у её молчаливого спутника, - на подарок тебе копил.

Настя глазам не поверила – нужная сотня нашлась. Она поспешила к кассе.

Взяв голубую коробку с туфлями, Настя подошла к кавалеру и на глазах у всех поцеловала его.

Накануне праздника весны и всех мам Настя убрала в квартире, поставила вазу с мимозами на стол, а рядышком положила голубую коробку с красной фирменной наклейкой.

А в своей комнате на видном месте повесила вырезанного и раскрашенного кота в сапогах, которого ей подарил Петька Осипов.

Дочь нетерпеливо ждала маму и опять, словно каблучки по асфальту, стучало её сердце.

«Мама должна оттаять, - думала она трепетно, - я так хочу её порадовать».

Наконец мама вернулась с работы, разделась и вошла в комнату. Её лицо просияло от восторга, а потом она увидела на столе знакомую, голубую коробку. Она быстро взглянула на дочь, и блеснувшая слезинка скатилась по её бледной щеке.

Миролюбивый дракон семьи

Сказка к 2012 году

 

Уже высокая ёлка в зале сверкала разноцветными игрушками, а родители опять поругались:

- И ёжу понятно, зачем ты отключил мобильный телефон, - громко кричала мама, размахивая руками.

Пальцы отца рванули блестящий галстук, пытаясь снять с шеи, лицо стало багровым от натуги, а ведь он только улыбался, только три красные розы протягивал маме. Теперь цветы валялись на полу, а в волосах отца застрял вишнёвой брошью лепесток, на щеке же краснели две длинные царапины от шипов.

- Английские учёные сделали открытие, что и ёжу ничего не понятно, - папа и в такую минуту пытался шутить. – Я пробивал план-бизнес компании, выслушал сто замечаний… О каком мобильном телефоне ты говоришь, Марина? Не до того было…

- Конечно, не до того! – глаза матери налились слезами, голос стал истеричным. – Мне сказали, что ты в пять уехал, а сейчас уже восемь…

- Это невыносимо! – отец побежал к вешалке. - Я с работы, устал, я хочу поесть, а ты…

Сейчас оденется и уйдёт. Маленькие Миша и Маша, сидевшие под столом, подняли рёв, им не хотелось, чтобы родители ссорились, не хотелось, чтобы папа опять уезжал.

- Лишь бы из дома удрать... Но знай, я с тобой развожусь!..

Отец из красного стал бледным.

- Валяй, только мой мобильный телефон вчера вытащили дети, решили поиграть. Спроси у них, почему не отвечали на твои звонки… И ещё знай, из-за аварии возле бассейна пришлось проторчать почти два часа в пробке…

Громко хлопнула дверь.

- Дура, что же я наделала, - зарыдала мама, - Серёжу зря обидела. Он меня теперь не простит, не простит, не простит…

Сейчас мама станет звонить папиным родителям, потом своим. Начнут упрекать друг друга, каждый доказывать свою правоту.

- Зря мы брали папин телефон, - в отчаянии пробормотал Миша.

- Я хотела как лучше… Я хотела, чтобы на Новый у нас все собрались…

Вчера Мише понравился дяденька в телевизоре. Он убеждал, если станем одной семьёй, то будем жить лучше.

- Из… Единой России говорили, надо соединить всех вместе крепко…

- Склеить что-ли? - фыркнула щербатая Машенька. Она живо представила, как намазывает папу, маму, дедушек и бабушек «Моментом» из жёлтого тюбика. – Ха! Помнишь, как ты отцов туфель к полу присоединил?

Миша помнил. Ему тогда досталось по мягкому месту, а чёрный туфель так прилип, что разорвался пополам, когда его сильно дёрнули. Но тут такое дело.

- Если надо, то и склеим, чтобы Новый год встретили, обнимая друг друга.

- Точно, одежду намажем «Моментом» или зимнюю обувь.

Мишка почесал макушку, покачал головой, и тут его осенило… Он схватил сестру за руки, потянул за собой к двери, крикнув маме:

- Папу мы вернём! - потом заглянул в большие чёрные глаза сестры и загадочно спросил. – Ты пригласительные нарисуешь? Фломастеры целы?

30 декабря папа и мама, бабушки и дедушки получили по светло-синей грамоте, в которой сообщалось, что им надо собраться на улице Мира, в доме 20, в квартире 12. Детским почерком было написано следующее: «Это пишут водяные. Если вы вместе выкупаетесь перед Новым годом в половине двенадцатого, то к вам в гости придёт водный дракон Семьяшка. Он подарит вам дружбу, любовь и счастье». Стояла загадочная подпись «М и М».

Знакомый почерк, подпись внизу взволновали родных, и они решили собраться и встретить Новый год в квартире, где жили Маша и Миша. Даже надели купальные костюмы. Конечно, взрослым хотелось жить дружно, а потому каждая семья принесла к столу кое-что вкусненькое. Бабушка Галя испекла большой семейный торт, бабушка Оля нафаршировала большую щуку, которую выловил дедушка Коля. А дедушка Ваня принёс солёные грузди. Мама тоже не ударила лицом в грязь, она приготовила гуся в яблоках, папе на работе дали две баночки красной икры и большой жёлтый ананас.

К приходу родных Миша и Маша нарядились водяными, для этого надели изумрудные плащи, из зелёных мочалок сделали причёски, на руки и на ноги надели специально окрашенные в цвет тины перчатки и носки…

Водили вокруг ёлки хоровод, сидели за столом и отмечали Уральский Новый год, а в одиннадцать вечера папа напомнил всем о купании.

- Эй, водяные! – позвал папа. – Мы решили от вас не отстать и себя искупать. Ведь мы хотим посмотреть на доброго водяного дракона Семьяшку. Вы верите, что он придёт?

Маша и Миша так и запрыгали зелёными кузнечиками

- Обязательно придёт…

- Ну, тогда, - папа подмигнул остальным взрослым, - приглашаю вас в ванну, в душевую кабину, она не столь большая, но, думаю, все уместимся. Мариночка, приготовь полотенца. Папа и мама, вы переодевайтесь в столовой, а вы Ольга Петровна и Николай Егорович в нашей спальне.

В кабину заходили с хохотом и с шутками, там и впрямь было тесно, приходилось плотно прижиматься друг к другу спинами.

Пора действовать. Зелёные привидения подбежали и на миг замерли у бачка за кабиной. Зелёные пальцы выдавливали клей в воду с душистым ополаскивателем.

- Два тюбика хватит на такой объём воды, йес!

Как приятно смыть грязь, которая накопилась за прошлый год, смыть негатив и встретить Новый год чистым, а потому гул одобрения и восторга раздался из душевой кабины, когда полилась тёплая вода.

Было тесно, но всё равно весело. Вот душ выключился, и на миг в кабине остро запахло сиренью – полилась вода из ополаскивателя.

- Одинокая ветка сирени, ты такою была красивой, - запел папа, глядя на маму. Та смутилась.

- Ополоснулись? – мама отодвинула штору и попыталась выйти. - Серёжа, - сказала она испуганно, - как приклеилась, не могу от тебя и от папы с мамой отцепиться…

- Я сам прилип, - прокряхтел тот сдавленно.

- Ой, что с нами стряслось? – перепугались бабушки и дедушки. – Склеились что ли?

Маша и Миша запрыгали перед благоухающими сиренью взрослыми, которые стали единым целым.

- Вы хотели увидеть чудо, так? – спросил торжественно, сияя глазами Миша. – Посмотрите на себя в зеркало.

Маша выбежала из кухни и весело закричала:

- Вы теперь и есть водяной дракон Семьяшка! Давайте одеваться.

На дедушек надели по клетчатому фартуку, на бабушек по цветному, а на папу и на маму по ярко-синему. Потом дракона опоясали длинным поясом, связанным из других цветных поясов, и повели в столовую к ёлке.

Нам же тесно! – стали возмущаться бабушки и дедушки. – Мы что так и останемся соединёнными?

- Лучше быть соединёнными, чем разъединёнными, - Маша говорила важно. – Пообещайте жить дружно.

- Обещаем, обещаем, обещаем, - раздалось со всех сторон. Только мама не сдавалась.

- Наподдам я вам за эти фокусы! – погрозила она пальцем.

Папин дедушка подлил масла в огонь, заявив, мол, он как сердцем чувствовал, не хотел сюда приходить.

Миша и Маша повели дракона вокруг ёлки - раз, другой.

Мама спохватилась:

- Водяной дракон Семьяшка хочет, чтобы мы не ссорились.

- Не будем, не будем… - закричали остальные.

- Дракон прав, - догадался папа, - мы должны стать единой семьёй. Обещаю не торчать день и ночь на работе.

- Внучатки наши, - кряхтели в тесноте бабушки и дедушки, – клянёмся быть дружными!..

- Хорошо, - обрадовалась Маша, - Миша, ведём водного дракона Семьяшку в душевую кабину и включаем тёплую воду. Пора смыть клей.

Без пяти минут двенадцать взрослые стояли за столом, шутили, смеялись, а папа поспешно открывал шампанское.

Отличник

 

Я по улицам гуляю,

И целый день могу гулять.

По сто мороженых съедаю

За свои пять, пять, пять, пять!

C видом очень-очень умным

Пою про эпсилон и пси.

Предо мною дружелюбно

Хвостами машут злые псы.

Ах, какой ты умненький,

Пятиклассник Васенька,

Гордимся мы и хвалимся

Отличником - сынком:

По русскому пятёрочка,

Пять по математике,

Пять даже по английскому –

Пятёрочник кругом.

Сейчас меня родные встретят,

Что пятиклассник нам принёс?

Улыбнусь, портфель открою,

А в нём пятёрок целый воз!

Цифра пять, что может лучше?

На глазах у всех растёшь,

Когда пятёрочку получишь

И папе с мамой принесёшь!

 

Стать отличником несложно,

Как сказал один поэт:

«Невозможное возможно»

Если будешь знать секрет.

В пятом классе, словно взрослый,

Желая всех «позабавлять»,

Я дневник купил и просто

Сам стал оценки выставлять.

Согласитесь, ведь приятно, когда тебе говорят:

(повторяется куплет «Ах какой ты умненький…»)

 

Зачем, почему, для чего?

 

Зачем, почему для чего

Мы носим с тобою кресты?

Для себя, скажи, для Него,

Ты пальцы слагаешь в персты?

 

Помолиться стремишься тайком,

Краснеешь, о чём не спрошу.

Ты в церковь идёшь прямиком,

А я лишь сторонкой трушу.

 

Почему-то всё это смешно,

А в пост я колбаски хочу,

Мне нравится то, что грешно,

Всё-всё, не сердись, я молчу.

 

Но и церкви гляжу на тебя

И страстно хочу целовать,

А ты, беспричинно скорбя,

За меня просишь Божию мать.

 

Божья матушка всё поняла

И велела, как будто шутя,

Чтобы такого меня приняла,

Потому что я просто дитя.

 

И мы всю дорогу дрались

Под весёлые взгляды, смешки.

Мы счастья Его дождались

И просто играли в снежки.


Привет, пушистому хвосту!

 

Несу в руках большой портфель,

Окончен мой урок.

И вдруг гляжу, навстречу мне

Мчит рыженький щенок.

Стою, дыхание тая:

- Собачка, погоди

Ведь твой хозяин, это я,

Вон дом мой впереди.

 

Рыжая звёздочка с неба скатилась,

И чудо какое, в щенка превратилась.

В щенка, потому что мне ясно без слов,

Это рыжее чудо из созвездия Псов.

 

На лапке беленький носок,

Не хвост, а красный бант,

На шее чёрный ободок,

Какой красивый франт!

- Привет, пушистому хвосту!

Бежим со мною в дом.

Пусть шевелит листву

Весёлым шалуном.

 

Комочек тёплый я обнял,

И к маме поскорей.

Какой счастливый я стоял

Со щеночком у дверей!

Как шубка руки грела мне!

Нос щёку холодил.

И как в каком-то добром сне

Я в дом щенка вносил.


Гульнара Ямулова

                                              

                                             Простая история...

Солнечным вечером 31 мая, проводив брата в доблестные Вооружённые силы, всплакнув на перроне под "Прощание славянки", помахав вслед уходящему поезду, молодая учительница Маша Иванова, уставшая от суматохи последних дней, вернулась в село, где в местной школе работала учителем русского языка и литературы. Назавтра было первое июня, её выпускной класс писал сочинение. Поэтому, поставив будильник на семь часов утра, Маша легла спать и сразу уснула "мёртвым" сном.

Проснулась она от того, что кто-то сильно барабанил в дверь. Ярко светило солнце, будильник показывал пять минут десятого. Липкий пот покрыл всё тело. "Господи! Какой ужас! Проспала! Что теперь будет?!"- молниеносно пронеслось в голове.

- Кто там?

- У Вас нет никакой совести!

Голос принадлежал Олегу Карпову, ученику 11 а класса, соседу, хорошему другу.

- Сейчас, Олег, сейчас...

Наспех умывшись и одевшись, Иванова выбежала на улицу. Олега уже нигде не было. Навстречу ехал мотоцикл, кто-то куда-то спешил по своим делам. Девушка замахала руками. Видно, у неё было такое несчастное лицо, что человек сразу затормозил, а ей было всё равно, кто за рулём, куда он едет, что он про неё подумает.

- Пожалуйста, пожалуйста, довезите меня до школы, я на экзамен проспала...- выпалила Маша, чувствуя, что сейчас заплачет. Мужчина, ни слова не говоря, развернул мотоцикл и довёз горе-учительницу до школы. Бросив на ходу "большое спасибо", Маша Иванова вбежала в здание. В школе уже все знали, что экзаменующий учитель проспал. Смеялись все: техслужащие, дети, учителя, директор! Хохотали стены, потолок, коридоры: "Ха-ха-ха!Позор! Позор! Позор!" Смеялась и сама виновница. Но её смех был больше нервный. Она понимала, что директор должен будет принять какие-то меры. Оставлять без внимания такое "преступление" было совершенно невозможно!

Но экзамен закончился, прошёл день, другой, "на ковёр" никто не вызывал. Неизвестность "убивала". Осмелившись, Маша сама постучала в дверь кабинета директора, приготовив длинную убедительную речь о том, почему же всё так получилось и как она искренне раскаивается. Разговор получился короткий. "Ну что ты, дочка, - сказал Тимофей Никитович,- какое это преступление!? Такое может произойти с любым человеком. Мы все - просто люди. Не думай ни о чём, работай спокойно".

Из кабинета Маша Иванова вышла окрылённая.

Жизнь налаживалась!

 

                  Наталия Орехова

О листьях (и не только)...

Как жёлтые бабочки, листья по ветру летят

И к солнышку тянут озябшие тонкие лапки.

А люди смеются: "Опять золотой листопад!" -

И их собирают в большие цветные охапки.

 

Мне жаль этих бедных заложников буйной весны.

Как гордо когда-то на ветках они красовались!

Но время сурово развеяло тёплые сны,

И жёлтые крылышки съёжились, смялись, сломались.

 

А скоро метели завьют ледяной хоровод,

Чтоб снова весной уступить своё место капели.

И новые листья начнут новой жизни отсчёт,

А те, что ушли, до конца свою песню допели.

 

... Вот так и меня закружило с приходом весны,

Но ветром осенним сорвало с насиженной ветки.

И скоро зима заблестит серебром седины

И выставит строго последние в жизни отметки

 

Грустный сон

Толстый кот пушистой тронул лапой,

Мягко ткнулся носом мне в ладонь.

Потянулся сладко, спрыгнул на пол.

Сел к камину. Смотрит на огонь.

 

Ничего вокруг не изменилось:

Спали тени на пустой стене.

Спали звуки. Им, наверно, снилось,

Что сегодня ты пришёл ко мне.

 

Спали скрипы, шорохи и стуки,

Складки платья, коврик у двери –

Часовые сбывшейся разлуки.

Одиноких дней поводыри.

 

Спал весь мир – огромный и пустынный,

Одинокий, сумрачный, чужой…

Тихо плакал в маленькой гостиной

Ангел мой с израненной душой.

 

Метаморфозы...

 

А после крушения можно подняться?

А после предательства можно смеяться?

 

А сможет ли чёрное сделаться белым?

А трус в новой жизни становится смелым?

 

А может любовь превратиться в проклятье?

Бывает смертельным ударом - объятье?

 

А принц обращается - в гадкую жабу?

А юная фея - в усталую бабу?

 

...В костёр одиночества душу бросаю.

Она полыхает. А я замерзаю...

 

Александра Мельникова

***

Зажгу свечу за школу,

Где всё свято,

Где в светлом классе

Ждут меня ребята.

Где рады мне,

И я спешу на встречу,

Где на любовь

Всегда добром отвечу.

 

Здесь всё родное:

Парты, доски, стены,

Учителя, уроки, перемены…

Здесь любят всех,

Помогут и поддержат,

И зла здесь никогда

Никто не держит.

 

Зажгу свечу за школу …

Пусть мерцает и добрым светом

Наши души согревает.

Притихли клёны,

Лишь звонок тихонько плачет.

Зажгу свечу за путь,

Который в школе начат.

 

Татьяна Шебурова

 

 

Моей маме посвящается…

 

     День Матери.  В  моей голове пробегает мысль: «Нужно встать, одеться и  бежать к маме. Она ждёт!» С трудом подминаю голову от подушки,   высокая температура, которая  просто свалила с ног, не даёт мне  этой возможности.   Надо позвонить, сказать, что прибегу,  но чуть позже, ведь мама  ждёт меня.  Набираю мамин номер, нажимаю вызов… и одёргиваю руку…Сознание возвращает меня к действительности. У меня нет больше  мамы.  Тупая боль пронзает грудь. Как страшно осознавать, что её больше нет, что  меня никто не ждёт, никто не спросит: «Как дела в школе? Как твои ученики?».  И снова   крутятся строчки из поэмы Сергея Острового:

А у меня нет мамы. Она умерла.
Вот ещё одной мамою стало меньше на свете.
Зачем же ты, мама, в постель земляную легла?
Или жесткой кровать показалась тебе на рассвете?
А рассвет был из солнца. Из зелени. Из синевы.
Ты ведь очень любила, когда зажигался рассвет.
Поднималась чуть свет. И детей на заре поднимала.
А сейчас тебя нет. Почему? Почему тебя нет?

 

     Мне, кажется,  я эти строчки  проговорила  уже миллион раз, а  они всё вертятся и вертятся в моём  мозгу.

 Две  месяца без самого близкого человека. Уже два месяца одиночества и пустоты. Закрываю глаза и  как наяву вижу,  чуть сгорбленная, сухонькая женщина, в простеньком ситцевом халатике и потёртой безрукавке вышла меня проводить. Уже поздний вечер. Школьные дела  не дают возможности прийти днём, только после работы…Это всего за день до смерти.  Почему мне моё  сердце не подсказало, что я в последний раз вижу мамочку живой?

А мама радовалась каждому приходу, каждому моему  звонку, каждой иоей победе и победе моих учеников. Пересказывала деревенские новости,  переживала, если кто – то из внуков заболевал, забывая про свои болезни. А теперь её нет…

Она ушла тихо, во сне, рано утром, не позвонила и не сказала, что её беспокоит.  Просто уснула вечным сном, оставив все земные заботы  о предстоящей зиме, ёё мамочка всегда боялась: вдруг колонка  замёрзнет, печка перекалится…

Сколько же ей пришлось пережить в этой жизни…. Год рождения   моей  мамы, Рожковой Риммы Дмитриевны - 1931. Когда началась война,  ей исполнилось всего 10 лет. Что могла помнить эта десятилетняя девочка о том страшном времени?  А помнила она о многом. Семья Денисовых была большая: кроме отца с матерью, ещё шесть человек детей, шесть ртов. В семье с детства познали, что такое труд, выполняли различные работы.  А дальше была война… Война… Какое страшное слово! Жизни скольких невинных людей  она унесла с собой, сколько крови ей потребовалось для усытения своей прихоти! Сколько детей она оставила сиротами, сколько жён  - вдовами!   Она пришла в Россию, как злая мачеха, желавшая погубить  жизни своих падчериц и пасынков. Она никого не оставила равнодушным, никому не принесла счастья, не один клочок земли русской не оставила без страданий.  По всей стране текли реки крови и слёз.  Дети   войны – самые обыкновенные мальчишки и девчонки. На их судьбу выпало самое страшное, их повзрослевшее детство наполнено тяжёлыми испытаниями.  Голодали.. Хлеба не хватало. Конфеты  - сладкие подушечки  были настоящей редкостью и бесценным сокровищем.                                                        

               В колхозе не хватало рабочих рук и их, подростков,  заставляли работать. Среди этих деревенских мальчишек и девчонок была моя мама. Она  работала в поле – полола, мотыжила, убирала сено.  Запрягала    и быка, и корову, наравне с женщинами пахала. Страшно  было к быку подойти, да деваться некуда. В ту пору пахали – то в основном на быках, да коровах. Сеяли вручную, разбрасывая зерно из лукошка или привязанного к одежде фартука.

…Зимой    таскала вязанки хвороста из леса или ветлы от речки. Листья с веток обрывали, кормили овец, хворост и ветки рубили и топили ими печь. В лес ходила каждый день и не один раз, много хвороста натаскивала. Да много ли тепла от него?      Вот оно военное детство.  Пожалуй, это всё, что я могу вспомнить из маминых рассказов. И ни  одного слова мама не говорила  об играх. Не до игры было, когда  дети тянули лямку наравне со взрослыми.  Война осталась для них  не только историей, а конкретной реальностью, повседневностью. Конечно военные годы тяжелее и беднее нынешних.  Однако в то время были и свои радости. Пусть носили бедную и невыразительную одежду, но никто не придавал этому большое значение.

Но радость пришла в  дом моей мамы. Домой вернулись оба брата и отец. Живы! Какое счастье! Они снова вместе, большая   и дружная семья. О войне говорили мало, не хотелось вспоминать эти чёрные дни. Учились улыбаться и радоваться жизни. Снова работа, работа, работа… И так с десяти лет телятницей, дояркой, свинаркой. Городским жителям не понять, что это  за  работа такая от зари до  зари.

С возрастом здоровье  пошатнулось, да разве может человек трудиться, не покладая рук, шестьдесят с лишним лет. Да не умели по - другому дети войны, жизнь научила их трудолюбию, вот и не могли  иначе.    

Всю  свою жизнь отдала   мама, нам детям, внукам и работе.  Всегда была передовой дояркой, свинаркой,  колхозницей. Из рук Героя Социалистического труда Лобова А.Ф . ежегодно, как передовик производства,  подарки принимала. Она была  простой русской женщиной, удивляла всех своей щедростью и добротой.  Её уважали и любили   близкие, соседи, родные, все, кто её знал.

      Я пишу эти строки – воспоминания,  мысленно благодарю маму за то, что успела мне рассказать  о своём военном детстве, послевоенной юности, о своей жизни..    И, такое чувство, словно поговорила с моей мамочкой. 

   Все, у кого есть мамы, помните, они вас ждут, любят. Придите в этот день  к ним,  позвоните им, порадуйте их.  Никакая  работа,  никакие сверх важные дела не могут сравниться с общением, встречей с единственным родным человеком  - мамой…

                                Прости меня, мама!

 

 

Елена Бабушкина

Любовью дорожить умейте!

«Любовью дорожить умейте!»

Однажды так сказал поэт.

Её вы хольте и лелейте,

Любви прекрасней чувства – нет!

 

Любовь учителя иная.

Она не ведает границ.

Ведь у неё семья большая

В ней столько разных детских лиц!

 

А сколько глаз: пытливых, дерзких,

Смышлёных, грустных, озорных.

А сколько душ: ранимых, нежных,

Открытых и таких родных!

 

Любовь, она большого стоит,

Она и учит и журит.

Любовь, во всём тебе поможет,

Она как камень, как гранит.

 

Любовь рассудит и подскажет,

Любовь поможет и простит.

Любовь ребёнка окрыляет,

И честные сердца растит.

 

«Любовью дорожить умейте!»

Когда – то так сказал поэт.

Любовью детские сердца согрейте

                                                      И больше счастья в мире – нет!

 

 

«Что нам строит дом построить»

(к уроку математики)

 

                                                  Что нам стоит, дом построить?!

Трудно это иль легко?

   Что для этого нам надо?

      И вообще, начать с чего?

 

                Первым делом план составить,

          Дальше выбрать материал.

                                                    Взять строителей отличных

                                                    Чтобы каждый дело знал.

 

                                                     Трудно стены возводить

          Нелегко и крышу крыть!

           Трудно всё устроить так,

            Чтоб не вышло абы – как!

 

        Что нам стоит дом построить?

                                                Трудно это иль легко?

       Но важней вопрос сегодня –

Дом построен для кого?

 

                                                Для кого воздвигли стены,

Для кого построен дом?

  Для кого цветут ромашки

Возле дома под окном?

 

                                                Так зачем же нужен дом?

Чтобы люди жили в нём.

            Чтоб все счастливы в нём были

    И друг друга все любили!

 

Главное, друзья, не стены,

И не мебель, не антенны.

Главное кто в нём живёт

Чем гордится, что несёт!

 

                                            Что нам стоит дом построить…

                                           Важно – кто в нём будет жить!

 

Татьяна Григорьева

Любите русский язык!

Слова, слова…

О как их много!

Все нужно знать и понимать,

Но есть слова, какие нужно

Любить, беречь и уважать!

Есть слово Родина, Отчизна,

Есть слово мать, отец, семья.

Вот в них заложен весь смысл жизни,

Без них прожить никак нельзя!

Они несут любовь и нежность,

Тепло, уют и красоту.

Все с ними мы знакомы с детства

Проносим их сквозь жизнь свою!

Любите слово, берегите!

Храните смысл слов чрез века!

Пусть наши дети, наши внуки

Русский язык помнят всегда!

 

 

Мой выбор

Этот мир большой, многогранный

Много в нём дорог и путей

Вот и мы выбираем бескрайний

Путь улыбок, звонков и детей.

 

 

Работа наша непростая,

Не только учим мы читать.

Задача наша, развивая

Всю душу детям отдавать!

 

Вниманье, память, восприятье

Увидеть в них, расшевелить.

Заставить думать, рассуждая,

Творить и мыслить, говорить!

 

Детишки наши непростые

Им нелегко идти вперёд,

Но их упорству и терпенью

Завидует порой народ!

 

Растём и мы, не только дети,

Уж много лет как мы в пути.

Ответы ищем на вопросы,

Как лучше знанья донести!

 

Творим, работаем, мечтаем!

И дружен наш педколлектив.

С детьми мы знанья добываем

Нам вместе радостно идти!

 

Директор, завуч и учитель

Мы здесь все вместе, заодно

И к цели мы идём, шагая,

С задором, с верою в добро!

 

Дерзай, твори, не унывай,

Работай, не ленись, старайся.

И в детях радость засевай

Плоды пожнёшь, не сомневайся!

 

Посеем разум и добро,

Зажжём мы в детях искру знаний,

Чтоб разгореться та смогла

Из искры, превращаясь в пламя!

 

 

Защитим лесную красавицу!

Вы хотите знать, ребята,

Как приходит ёлка в дом?

Тогда слушайте, детишки,

А вопросы все потом.

 

Хвойный лес, там сосны, ели-

Белка шишечки грызёт.

Вот орешки полетели,

В землю семя попадёт.

 

Прорастёт, зазеленеет,

Даст побег и подрастёт.

Будет радовать людей

Зиму, лето, круглый год!

 

Год пройдёт, и пять, и десять

Веточки ель распрямит.

Будет домом для зверюшек

Всех, конечно, приютит.

 

Под ветвями спрячет зайца,

Ёжик спрячется под ней.

Угостит бельчат и клёста

Вкусной шишечкой своей.

 

Но придёт однажды злой

Человек с большой пилой.

Спилит он красавицу,

Что в лесу так славится!

Ёлка зал украсит в праздник,

С нею встретят Новый год!

А потом её как мусор

Выкинут на холод. Вот!

 

Будут клёст, и ёж, и заяц

Плакать, горько сожалеть

Нет в лесу зелёной ели,

Некому теперь согреть!

 

Берегите вы, ребята,

Нашу гордость и красу!

Не рубите вы деревья,

Ели пусть растут в лесу!

 

 

                            Анастасия Конобевцева

Посвящаю сыновьям, не вернувшимся с войны

Цветы войны….

Цветок распущенный не пахнет

И нет в нем радости весны

Погода манит, манит, манит….

А лепестки обречены!

 

Его грозой поколебало!

Пронзила молния его

Вонзилось в сердце остро жало!

И кровь струится

Ничего……

Последний взгляд он в небо бросил,

Предсмертных слов не говоря

Прощаясь с жизнью, солнце просит

Чтоб не кончалась та заря!!!!

Цветок завял,

В нем жизни нет

Закончилась и та заря

А лепестки уносит ветром

Родной земле себя даря….

 

Сердце матери, пережившей рак у ребенка

В моей душе был сильный взрыв,

Осколки колят грудь,

Но этот, грозных туч порыв

Не смог меня согнуть!

И я стою…

Остались силы удержать слезу,

Как меч в бою,

Как без дождя в свирепо майскую грозу!

А сколько тяжких мук!

А сколько боли……

Война внутри меня!!!!

Мы победим!

Без капли крови,

В бушующем закате дня.

И в моем сердце затянутся раны,

Затихнет боль дерзких обид,

Но все же, останутся шрамы,

Сквозь них, мое сердце болит!!!!

 

Свои - чужие дети, или

Ода о радости материнства

Одиночество мое,

Благодарю тебя поклоном низким!

Я расстаюсь с тобой навек,

Встречая счастье материнства!

 

Свое тепло, свою заботу

Все сердце дочке я отдам

Свою судьбу и жизни оду

Я расскажу сегодня Вам!

 

Забилось сердце, мирно жду,

Дверь отворяя в отчий дом

Где детский смех развеет тишину

В любви и ласке заживем!

 

Настал волнительный момент

Слились два сердца воедино

Теперь я мама! И счастливей меня нет!

Моя дочурка так божественна красива!

 

Глазенки, словно звездочки сверкают

Курносый носик - лучше в мире нет!

Такого счастья в жизни не бывает!

Какой же я счастливый человек!

 

Твой первый зуб, твой первый шаг

Твои падения и взлеты

В своем я сердце берегу

О дочке теплую заботу

 

Ночей бессонных не сосчесть

И песен колыбельных спетых

Со мной моя малышка есть!

Моя НАДЕЖДА в жизни этой!

 

Растет помощницей она

Стирать, готовить не ленится!

Мы вместе дружная семья

И нами можете гордиться!

 

Учебой в школе дорожим

Прилежно знанья получаем

Ведь все ученья это труд

Мы на уроках не скучаем!!!

 

В веселье праздники проводим,

Родных, друзей наш полон дом,

Вы приходите, дорогие!

Посмотрите, как мы живем!

 

Я радость материнства обрела

Меня Вы сможете, друзья, понять!

Себя всецело дочке отдала,

Чтоб называться гордым словом МАТЬ!

 

 

 

Елена Бабушкина

Письмо моей долгожданной семье

Рассказ

Здравствуйте, мои мама и папа, вернее, мои любимые, дорогие мамочка и папочка!

Пишет вам ваша дочь Юля. Я так соскучилась по вас! Я очень хочу вас увидеть, обнять и быть всегда-всегда рядом с вами!

Как вы, мои милые, поживаете? Как у вас дела на работе? Всё ли благополучно в семье? Как ваше здоровье? Есть ли у вас ещё дети?

Вы, конечно, постоянно вспоминаете меня. Наверно, у вас очень серьёзная причина, из-за которой вы не можете ко мне приехать. Я вас очень жду!

Я живу в небольшом городке Сосновке в Детском доме (вы без труда его найдёте, когда приедете). В нашем детдоме живёт много ребят. Сирот среди нас мало, в основном дети, чьи мамы и папы лишены родительских прав или как я, отказники. В прошлом месяце нашлись родители у Кристины. Она была так счастлива, просто вся сияла! Мы всем детдомом радовались за неё, завидовали ей и гурьбой провожали до калитки. Я тоже хочу домой! Я Деду Морозу написала письмо и не просила игрушек, а только чтоб он помог вам приехать ко мне. Я верю: добрый волшебник Дед Мороз обязательно сделает так, чтобы мы встретились! Сейчас у меня осталось две подружки, Оля и Катя. Мы учимся в одном классе и вместе играем вечерами.

Но, знаете, меня Костя Семакин обижает: бьёт и обзывает. В прошлый Новый год даже сладкий подарок Деда Мороза отобрал. Он старше меня и сильный. Семакин пригрозил, что если я буду жаловаться воспитателям, то мне ещё хуже будет. В тот вечер я уехала на коляске к своему заветному месту у калитки детдома и плакала, пока не замёрзла от пронизывающего ветра. Когда мне плохо, грустно, я еду к одинокой берёзе у калитки и жалуюсь ей. Папочка, когда вы с мамой придёте ко мне, ты наругай, пожалуйста, этого Семакина. Защити. Впрочем, не надо, вы же меня заберёте, и тогда меня никто не будет обижать.

Воспитатели у нас разные. В основном возмущаются, что за копейки им приходится работать. Даже взгляды-то у них какие-то равнодушно-каменные. Особенно Зинаида Николаевна как зыркнет своими глазищами, аж страшно становится. Наталья Витальевна всё кричит на нас, а иногда и шлёпнуть может. Вот только Анна Васильевна, пожилая женщина с красивыми добрыми глазами, старается заменить маму всей нашей группе. Представляете, она нас недавно домашними пирогами угощала. Вкусно-то как!

В школе учусь хорошо, по рисованию хвалят. Недавно в нашем детдоме была организована выставка моих работ, а рисунки «Одиночество» и «Моя семья» отправили на областной конкурс детского рисунка. А ещё недавно я научилась вязать крючком и первую свою вещь, белоснежный воротничок, связала для тебя, мамочка. А потом обязательно свяжу тёплый шарф папе…

Каждый вечер я сижу возле калитки нашего Детского дома и жду вас. Я же знаю: вы непременно приедете за мной. Я закрываю глаза и представляю, как вы входите в калитку, а я, увидев вас издалека, быстро-быстро еду навстречу. Вот папа берёт меня на руки, а мама обнимает нас, и мы замираем на мгновение. Затем мы садимся на скамейку, и я, держа вас за руки и глядя в глаза, впервые называю вас мамой и папой, прижимаюсь щекой к маме, тереблю её белокурые пряди волос… Я так хочу вас увидеть, мои родные! Ложась спать, в минуты бессонницы я мечтаю о счастливой жизни в кругу семьи, где у меня есть мама и папа, сестра и братик. Хочу, чтоб меня любили в семье. Я не буду просить у вас компьютер и сотовый, я и пользоваться-то ими не умею. Мне нужны просто тёплые слова и нежный взгляд мамы и забота папы. Хочу, чтоб на ночь мне ласково пели колыбельные, а утром будили поцелуем в щёчку, чтоб мы всей семьёй, взявшись за руки, гуляли по парку, а вечерами все вместе пили чай и разговаривали обо всём на свете…

Мамочка и папочка, приезжайте поскорее! Я обещаю быть вам хорошей, послушной дочкой. Буду помогать вам: чистить картошку и пришивать пуговицы. Никогда-никогда не огорчу вас!

А насчёт моих ног не беспокойтесь. К счастью, самое страшное позади. Тогда, восемь лет назад, вы не поверили, что я смогу когда-нибудь ходить самостоятельно, а Виктор Павлович, мой лечащий врач, поверил сам и в меня вселил надежду.

Благодаря его золотым рукам и таланту, доброму сердцу Людмилы Петровны, оплатившей операцию, я могу встать на ноги. Огромное спасибо и низкий поклон этим милосердным людям. Скоро я научусь ходить! Я знаю: я сильная, всё смогу, всё преодолею.

А вас я давно простила, вероятно, вы отказались от меня, отдавая в Детский дом, по каким-то очень серьёзным причинам. Не могли же вы отказаться от родного ребёнка, ещё совсем беспомощного человечка, просто так. Может сейчас в вашей жизни что-то изменилось к лучшему?

Это же неправильно: мы, самые близкие люди, живём отдельно друг от друга. Где вы, мои родные? Отзовитесь! Я очень жду вас! Заберите меня домой поскорее.

10.12.2011 Ваша дочь Юля.



Марина Симакова

                      Маленький человек в стране невыученных уроков

                                         Эссе

Вот и начался новый учебный год, а с ним радости и тревоги, надежды и сомнения, ожидание чего-то светлого, лучшего.

Знакомясь с новинками учебно-методической литературы в одной из книг уважаемого мною Николая Францевича Дика, на первой же странице читаю о необходимости дальнейшего реформирования системы начального образования. Мы всё реформируем и пытаемся изменить неповоротливую массовую школу, начиная с 80-90 х годов. Остались позади «спокойные» застойные времена, смутный перестроечный период, увеличение количества классов и школ коррекции, появившихся, словно грибы после дождя. Но почему-то многие новейшие технологии разбиваются в пух и прах, наталкиваясь на школьную практику, на узкие рамки образовательных стандартов.

Причин много, но я бы хотела остановиться на одной из них. Может, отчасти дело в нас, педагогах? Никак не можем перестроиться, расстаться с авторитарными традициями, не допускаем проявлений инициативы и самостоятельности учащихся, не принимаем во внимание мотивы детских поступков. Почему при громадном количестве инноваций различного характера, направленности и значимости так мало тех, кто их внедряет? Наши уроки похожи на те, что проводились 100, 200 и 300 лет назад. Тот же учитель урокодатель, те же дети - пассивные слушатели, много говорения, мало понимания, объёмное домашнее задание, излишнее морализаторство. Кнут и пряник также имеются.

Есть такое выражение: «Сомневаешься - не начинай, начал -не сомневайся». Многие из нас даже не пытаются начать, а если и начинают движение, то мелкими неуверенными шажками.

Хотя намерения у нас самые благие. Мы искренне предпринимаем всё необходимое для того, чтобы каждый ребёнок учился с радостью.

Во времена моего детства одна учительница любила повторять: «Я вам уже всё разжевала, в рот положила, а вы проглотить не можете». Да, поистине знание- сила, но силой его не передать. А мы всё боимся не доучить, забывая о том, что не доучен - полбеды, не воспитан - вот беда. Эта беда, которую тяжело исправить, трудно не заметить.

Конечно, я немного сгущаю краски. Перемены к лучшему есть. Меняется сама жизнь, дети, мы сами, наше отношение к происходящему. Мы уже вспомнили незаслуженно забытые труды российских и советских педагогов, поняли, чем отличается традиционное обучение от развивающего, применяем достижения педагогики сотрудничества, используем знание возрастных и психологических особенностей детей, краем уха слышали о нейропедагогике.

Мы так много знаем, но почему-то проблемы остаются. Опять Петя не понял, Олеся плакала, у Риты грязь в тетради, Коля разленился, а Федя вообще не хочет идти в школу. А ведь маленькие дети в принципе не могут быть ленивыми, они страстно хотят учиться, причём учиться хорошо. Детская лень- это наш взрослый неуспех, мы любим тех, кого легко обучить, это мы всё никак не можем усвоить какие-то важные и ценные уроки, дойти сердцем до простых истин. Все дети разные, каждый из них по-своему воспринимает окружающий мир, требует индивидуального подхода, но одинаково бережного отношения к себе. Сам способ обучения и воспитания должен стать принципиально иным, опирающимся на внутреннюю мотивацию самих детей.

Мы уже знаем, что делать, но порой не знаем как. В таких случаях я говорю себе: «Делай, что должно и будь, что будет», твёрдо веря при этом, что всё будет хорошо!

 

 

 

Надежда Елисеева                                   

 ***

Ставит ночью заплатки зима

На дорогах из тонкого льда,

Невдомек ей, что солнечным днем за окном

Не останется даже следа.

 

Очень робкий, пока незаметный,

Луч в окошко весну приглашает,

По моим давним снимкам на светлой стене

Своим пальчиком солнечным шарит.

 

Вот прошелся по шторке слегка,

Проскользнул по цветам на окне

И, шаля, замер ярким янтарным пятном

Озорной забияка на мне.

 

Нежно тронул ресниц окаем,

На губах поцелуем прилег

И исчез за окном, растворясь в новом дне,

Как воздушный ночной мотылек.

 

А по комнате, словно вздохнув,

Прошуршала в ответ тишина:

Это вдруг в феврале, про приличья забыв,

За лучом объявилась весна.

 

Долгожданною гостьей пришла

На короткий, негаданный миг,

Обманув на мгновенье, лучом на стекле

Обозначив свой ветреный лик.

***

Как хрупок мир моей души,

Из нерастраченных он чувств.

Я тороплюсь порою жить,

Срывая струны нервов, мчусь.

 

Спешу любить, мечтать, страдать,

Не находя ответных слов,

Я так привыкла просто ждать,

Что мне хватает даже снов.

 

Я оправданье нахожу

Всему, чем так болит душа,

Я и стихи опять пишу,

На миг споткнувшись, не спеша.

 

Живу порою всласть, навзрыд

И чуда жду… Но на бегу

Я натыкаюсь: путь закрыт,

А докричаться не могу.

 

Молчание порой, как хлыст,

Сбивает на ходу, вналет,

Как в фантастическом кино,

Смотрю на прерванный полет.

 

Дыханье не остановить,

Как глупо верить в чудеса,

Но мне надежду дает жить

Мечта о светлых небесах.

***

Что твердить про бессонные ночи,

Про конспекты и стопки тетрадей.

Привыкая лишь к имени-отчеству,

Отзываться и сыну, не глядя?

 

Не затем шли, чтоб ноя и мучаясь,

Вспоминать о грошовой зарплате,

А порой ради пары восторженных глаз

На последней, галерочной, парте.

 

И пускай возразят нам попробуют,

С безнадёгой расстаться советуют,

Я скажу: в этой жизни короткой

Мы счастливее тех, кто лишь сетует.

 

Что твердить про бессонные ночи.

Про контрольные и сочиненья,

Если ты еще в школе, то значит,

Прочь из сердца гони все сомненья.

 

Открывай имена и планеты

Для того, кто в тебя свято верит,

Кто за партой, мечтая о чуде,

Твои истины сердцем измерит.

Хранительница книг

(очерк)

В одном из последних номеров «Учительской газеты» прочитала интересную статью о школьном библиотекаре и порадовалась за ее автора, который считает, что это информационный лидер школы. Оказывается, в разных концах мира библиотекарь – это школьная элита. На самом деле это и должно быть так, ведь, несмотря на мизерную зарплату, работают эти люди творчески, с огромной самоотдачей. По сути, это заместители директора по информационной работе. А владение информацией – необходимое условие для успешных дел.

Скопинской средней школе №4 повезло: со дня ее открытия в 1982 году библиотекой заведовала опытный и очень ответственный человек – Ираида Семеновна Свиридова. Я всегда поражалась ее умению заглянуть вперед, предугадать развитие событий. Спросите, каких учебников и какого автора недостает на сегодняшний день или, наоборот, в достатке в школьной библиотеке, – и вы получите самый исчерпывающий ответ. Ираида Семеновна была в курсе всех учебных новинок, понимая, что от ее работы зависит качество работы учителей и развитие детей. В учебном коллекторе в Рязани ее также знали как человека неравнодушного и сведущего.

Ни для кого не секрет, что пополнение школьного библиотечного фонда сегодня осуществляется в основном за счет инициативы самого библиотекаря. Благодаря Ираиде Семеновне 4-ая средняя сегодня обеспечена и учебной литературой, и (на школьном уровне) художественной. Она скрупулезно следила за тем, в каком состоянии сдаются учебники в конце учебного года, и никогда не оставалась равнодушной к порванной или исписанной книге. На полках сегодня стоят не только произведения признанных русских и зарубежных классиков, но и новейшая литература, полученная в свое время по соросовскому проекту «Пушкинская библиотека». По этому мега-проекту было приобретено 1 850 экземпляров самых нужных и интересных книг. Энциклопедии, словари и справочники пользуются у школьников большим спросом при подготовке к урокам, и Ираида Семеновна всегда готова была подсказать нужную книгу. Одной только справочной литературы в библиотеке нашей школы около тысячи экземпляров. Обеспеченность учебниками – практически 100%.

Всех своих подопечных Ираида Семеновна знала по именам и фамилиям, а это большая часть учеников. Нерадивого, бывало, пожурит за то, что долго не возвращал книгу, а тем, кто любит читать, всегда помогала. Так и должно быть, ведь в «хозяйстве» Ираиды Семеновны более 34 000 экземпляров книг, 19 000 из которых – фонд учебников, а около 13 500 экземпляров – художественная литература.

Все подписные печатные издания Ираида Семеновна хранила и бережно подшивала. И конечно, особым спросом в школьном читальном зале всегда пользовались и районная газета «Скопинский вестник», и областная – «Рязанские ведомости», и многочисленные детские журналы.

Много трудностей у школьного библиотекаря, не всегда Ираида Семеновна была довольна отношением детей к книге, часто сетовала на то, что просто необходимы книги современных авторов. Берегла она книгу и требовала того же от посетителей библиотеки. Таким и должен быть настоящий информационный лидер школы. Наша Ираида Семеновна по праву им являлась. «Как за каменной стеной» – говорят про таких людей. И верно, надежность и трепетное отношение этого человека к работе подкупало. Ираида Семеновна была душой нашей школы. Строгая и требовательная к тому, что касается работы, она была общительной и доброжелательной с коллегами и учениками. Никогда не считалась с личным временем и даже в отпуске заботилась о том, всего ли в достатке будет в школьной библиотеке в новом учебном году.

Ее не стало в декабре прошлого года… Она не дожила лишь месяца до своего 70-летия, которое отметила бы 1 января, на Новый год…


Николай Глазков

 

***

Мне память распахнет калитку в прошлое.

Заманит в босоногую страну,

Оставив в настоящем много пошлого,

Я в искреннее детство загляну.

 

Там сладко пахнет сеном дух дворовый.

И теплым, только с дойки, молоком.

Там приглушенно замычит корова,

Входя во двор, с прилизанным телком.

 

Там шум игрищ ватаги голопузой

Услышу я среди цветного дня,

И песня о «проливе Лаперузо»

Под звон гитары увлечет меня.

 

Ушедших лиц родимые черты,

Увижу я с открытою улыбкой.

Как будто нет меж нами пустоты,

А их уход был трагической ошибкой.

 

И две скамейки под сенью тополей,

И неба ярко-синего громаду.

Курносого мальчишку без бровей,

Беленый дом за низенькой оградой.

 

С полей услышу я комбайнов хлопотанье.

Запахнет воздух обмолоченным зерном.

Под всхлип гармошки деревенское гулянье

С частушкой звонкой размахнется над селом.

 

Картин любимых, запахов и звуков

Меня уносит в детство череда,

Лишь память даст счастливую минуту

Назад вернуться в милые года.

 

Ничто так не волнует сердца струны,

И мне уж не любить, как я любил.

Когда я был наивным, дерзким, юным

И предо мною расстилался мир.

 

***

Как долго продолжается зима.

Уж Стретенье наступит очень скоро,

А вьюги бесконечна кутерьма,

И солнца луч так редок и так дорог.

 

Уж я не знаю в эту зиму почему,

Так часто мне скучается о лете.

И хочется попасть быстрей в весну,

Чтоб солнце улыбалось на рассвете.

 

Канун прихода лета мной любим

За ожиданье нового рожденья

Травы, листвы, и он не победим –

Закон весеннего природы пробужденья.

 

Немало весен я дождался и встречал

И всякий раз по-новому, в волненье

Неповторимость я природы замечал,

Чудесного земного пробужденья.

 

Вот, кажется, огромные снега

Нам обещают всем большое половодье,

Ан нет, все речки мирно в берегах

Уносят вдаль весеннее разводье.

 

Порою рано распускается сирень

Иль яблони в садах пушистым цветом,

То не дождешься соловья свирель,

То не увидишь ласточек до лета.

 

Как много чуда нам несет весна

И от того, знать, на сердце тот трепет.

Надежду в лучшее нам дарит новизна,

И мы становимся счастливыми, как дети.

 

 

Родник.

Раскурился туман по низине,

Лег росой в подорожник-траву.

Пыль примял на тропе, по лощине,

Где украдкой, на ощупь иду.

 

Путь недолог, вот яблоньки листья

Прикоснулись мне влажно к щеке.

Не спеша здесь присесть и напиться

Можно в этом святом роднике.

 

Сколь живу я, родник этот знаю,

Он живет здесь, наверно, века.

Из него длинный путь начинает,

Ручейком разбегаясь, река.

 

Тут всегда видишь жизни рожденье,

И когда бы сюда не пришел

Очарованный водным движеньем,

Уж не в силах поднять к небу взор.

 

Струй волшебных серебряный холод

Остудит в знойный день горечь губ.

И покажется: ты снова молод,

Вдруг исчезнет горячности зуд.

 

В сердце станет покойно и чисто,

Будто в церкви подходишь к кресту.

Рассчастливилось здесь мне родиться,

В том селе, что стоит за версту.

 

Русь моя – родниковая сила,

Не затопчут тебя, не запрут.

Пока бьет родниковая жила,

Православные люди живут!

Спорт – это жизнь

(Очерк)

1979 год. Горячее солнце топит снег на асфальте, пахнет тополем. Птичий гомон со всех сторон. Весна, а мы сидим рядком на длинной низкой скамейке в спортивном зале, пропитанном запахом пота, резины и паркетной мастики – это зал средней школы №2. Сидит вся команда, позади установка на игру, три года безустанных тренировок в свободное время, умные советы и наставления тренера – все позади. Игра сыграна: опять в финале 1-я школа, и второй год наше серебро. Мы проиграли, в глазах слезы, в горле ком и огромная, просто необъятная обида на весь мир. Мы все сидим, стоит только учитель, тренер, "батя", "Сергеич". Минут десять назад он готов был выбежать к нам на площадку, пасануть, пробить, пройти. Он готов был отдать все, что имел, нам, весь свой потенциал. Он был рассержен, злился. А сейчас мы сидим на длинной спортивной скамейке – вся его команда – и глотаем слезы, а он улыбается.

– Ну, ребята, спорт – это жизнь. Не может быть в жизнь все гладко. У вас впереди год в запасе, а на будущий год вы обязаны быть первыми.

1 сентября 1976 года. 7а класс. 28 мальчиков и девочек. Стоим в одну шеренгу в зале средней школы №2. Это при нем спортзал 2-й средней школы был основным игровым залом в городе. Это он чинил паркет в зале после игр, ползая на коленях по полу; ремонтировал "коней" и лыжи. Он зашивал и клеил мячи, а мы впотаек били их ногами. Это – наш учитель физкультуры Иванов Вячеслав Сергеевич. Он стоит перед нами в простом синем шерстяном спортивном костюме, на груди неизменный свисток и секундомер на ленточке. Внимательно смотрит на нас из–под очков своими умными глазами, и никогда не понять по ним, о чем он думает сейчас. Вот таким было наше знакомство с этим необыкновенным человеком, большим педагогом, целеустремленной личностью.

  • А что, пацаны, давайте не пойдем на лыжах, а когда они уйдут, поиграем в зале в баскетбол.
  • Так, – он как будто слышал нас. – Так, – потирая сжатый кулак ладонью, говорит он. – Не хотите на лыжах, хотите баскетбол, а вот сдадите сегодня зачет на отлично по лыжам, и я вас от них в этом году освобождаю. Будете играть в баскетбол.

Мы радуемся, с удовольствием идем на "козье" болото, сдаем лыжи на отлично и следующий урок, как и было обещано, играем в баскетбол. Но нам невдомек, что прошлый зачет по лыжам был и так последним уроком лыжной подготовки. Нам было тогда и не понять, что мы у Вячеслава Сергеевича не первые ученики и что, обладая огромным педагогическим опытом, он лепил нас, как пластилиновых.

1977 год. Осень. Урок физкультуры в 7в.

  • Марина Дунькова, подойди сюда. Ты раньше бегом не занималсь?
  • Нет, – недоуменно смотрит в глаза учителю озорная девчонка.

Я бы тебе советовал заняться легкой атлетикой, у тебя обязательно получится. В спортшколе сейчас молодой тренер Д.Я. Ковалев. Я ему скажу о тебе, а ты обязательно сходи туда. Вот увидишь, у тебя получится.

И получилось. В 1979 году Марина стала чемпионкой Рязани, установив рекорд области. А сколько их было, его птенцов, всех и не перечесть, тех, кого он первый увидел, первый рассмотрел и направил дорогой спорта. Марина теперь уже 18 лет работает вместе с Вячеславом Сергеевичем учителем физкультуры в средней школе №4. Вместе с ним работают и Ольга Беляева, и Светлана Селиверстова. Ученицы и учитель теперь коллеги. А не это ли счастьем зовется – учительским счастьем?

1979 год. Сентябрь. Колхоз, уборка картошки. В.С. Иванов – старший на уборке. Кто–то узнал, что у него сегодня день рождения – 40 лет. Долго думали, что же подарить. У Зинки Годицкой оказалось огромное яблоко, красное, душистое, круглое, как луна. Подошли все десятые классы.

  • Вячеслав Сергеевич, поздравляем Вас … и т.д.

В его глазах видим растерянность, не ожидал такой делегации. Подошли все старшеклассники, сами, никто никого не уговаривал, в едином порыве. Теперь становится ясным, что это было наше признанье ему – Учителю.

1982 год. В АЗМР открывается новая большая школа со стандартным спортивным залом, с хорошей материальной базой, с большой шефской помощью СААЗа. Кому доверить возглавить физкультурную работу новой школы? Ему, В.С. Иванову, многолетнему руководителю методического объединения учителей физкультуры города. И опять все сначала, все с нуля: оборудование зала, спортивного городка, спортивного инвентаря, разработка планов спортивной жизни школы. И все вновь он берет в свои сильные руки, и у него вновь все получается.

За два года до этого… 1980 год. Рязань, гостиница "Звезда". Пора вступительных экзаменов. В общежитии мест нет – время подготовительных курсов. Живу в гостинице. И вдруг встречаю в коридоре Вячеслава Сергеевича.

  • Вячеслав Сергеевич, а Вы здесь какими судьбами? – спрашиваю я удивленно.
  • Да вот, вам что ли одним знания повышать? Я тоже решил заочно в пединститут на старости лет.
  • Ну, какой же Вы старый, Вячеслав Сергеевич?
  • Да нет. Ноги стали побаливать, да и спина тоже, так я решил на исторический пойти. Хочу попробовать поработать поспокойнее.
  • Вот это воля, вот это характер, – подумал я тогда.

И ведь закончил он институт, получил высшее образование. Да только из спорта уйти не смог, не подстроил он свой характер под монотонное преподавание истории. Так и работает учителем физкультуры 40 лет. А это, наверное, уже подвиг – подвиг учителя.

1980. Весна. Снова горячее солнце топит снег на асфальте, разноголосый птичий гомон режет уши. Пахнет тополем. У нас разминка перед игрой с 1–ой средней школой за первое место в городских соревнованиях по баскетболу. Слышу разговор между учителями физкультуры из других школ:

  • А что это за команда в белой форме?

Ты что, не видишь, – с оттенком зависти говорит другой, – метода Иванова. Проход сбоку, бросок от щита. Проход под кольцо сбоку с броском-полукрюком. Проход по центру с броском от щита. Да и броски кистевые, сразу видно – школа Иванова.

Первую школу мы тогда обыграли крупно, обыграли во всем. Сбылись слова нашего тренера и учителя В.С. Иванова, что спорт – это жизнь. Но мы тогда и не догадывались, что, говоря эти слова, он, наверное, думал о своем. Он, верно, думал, что у него жизнь – это спорт. Это дети, которых он, простой учитель физкультуры, уводит с улицы в свой зал, подальше от черной уличной жизни, для того чтобы закалить их, чтобы дать им силу, воспитать в них сильный спортивный дух. А когда они окрепнут и настанет время отпускать их, он будет уверен, что его птенцы полетят прямо и смело – в большую жизнь.

 

Ольга Калинина

Слова, идущие от сердца.

(Очерк)

Удивительная вещь – человеческая память. Бережно хранит она образы людей, которые когда-то давно, в теперь уже таких далеких детстве и юности, вошли в жизнь и навсегда остались в ней родными и близкими. Я считаю себя счастливым человеком: на моем жизненном пути всегда встречались люди, которых просто нельзя забыть. Прежде всего, это мои милые школьные учителя: Крывелёа Анна Ивановна, Мызниковы Анастасия Михайловна и Вячеслав Михайлович, Агафоновы Мария Кондратьевна и Михаил Дмитриевич, Панфилова Софья Алексеевна, Сорокина Екатерина Ильинична, Мещеряков Владимир Иванович и, конечно, моя первая учительница, Рудакова Тамара Алексеевна. К сожалению, все они уже ушли из жизни. Они ушли, но оставили о себе добрую память в сердцах тех, которые помнят их, давших путевку в жизнь.

Это были Учителя, люди, которые много знали, хорошо объясняли и которые именно имели моральное право делать то, что делали: в основе их отношений с нами всегда была человеческая доброта. С некоторыми из своих школьных учителей мне посчастливилось и работать. Сейчас я часто думаю: «Почему они не были заслуженными, не имели этого звания?» Сами-то о своих заслугах они никогда не говорили, хотя, без сомнения, их имели. Профессионалы, они не только учили нас, они дарили нам свое сердце, воспитывали, делали все, чтобы мы выросли людьми правильными.

Как сейчас вижу нашего любимого учителя физики Агафонова Михаила Дмитриевича.

Умный, яркий, великолепно знающий свой предмет, он никогда не входил в класс без доброй улыбки, шутки. Для каждого из нас он находил добрые и умные слова, был не только нашим учителем, но и старшим другом. Он никогда не повышал голоса, от него исходили какое-то человеческое тепло, доброта, порядочность.

На уроках Михаила Дмитриевича (всегда интересных!) была какая-то доброжелательная обстановка, хотелось, чтобы уроки физики были чаще. Мы любили и Михаила Дмитриевича, и физику, но однажды, однажды всем классом мы, семиклассниками, ушли с его урока… на стадион. Вечером (мы учились во второю смену) выступал какой-то борец, говорили, что он будет делать удивительные вещи. Тогда у многих из нас и телевизора-то не было. Переживали, боялись, что в понедельник всех нас построят в спортивном зале, вызовут родителей. Ничего этого не было. Наш учитель спокойно вел урок, а в конце негромко сказал, что в следующую субботу у нас будет два урока. Пришли все. Что там показывал артист на стадионе, не помню, но хорошо помню тот урок физики и нас, виноватых. Нам было стыдно…

Михаил Дмитриевич был человеком необыкновенным. Зимой, в мороз, в стужу, он ходил без пальто, шапки, перчаток, всегда пешком. Катался на лыжах, очень хорошо – на коньках.

Мы знали, что Михаил Дмитриевич – участник Великой Отечественной войны, воевал, был тяжело ранен, попал в плен, потом в его жизни был фашистский лагерь. Нашего учителя вместе с другими пленными сбросили в смертную яму, но выжил солдат, бежал. Был сильно обморожен. Михаил Дмитриевич прихрамывал. Оказывается, на ногах у него не было пальцев. А ведь на лыжах и коньках катался! Тогда мы, дети, не совсем понимали, какой сложной была жизнь нашего учителя и после той страшной войны, но не утерял этот удивительный человек душевной щедрости, любви к жизни, всего себя отдавал детям.

С ним хорошо было находиться рядом. Помню, как он ходил с нами гулять в парк, как учил в роще раскладывать костер, как мы пекли картошку, а потом все вместе ее ели.

Когда мы учились в школе, вместе с нами учились и ребята из детского дома. Мы все любили Михаила Дмитриевича, но, наверное, эти дети больше всех, они тянулись к нему, и учитель понимал это. Знаю, что Михаил Дмитриевич, не будучи их классным руководителем, ходил в детский дом. Он был понимающим человеком, умел дружить, видеть чужую боль, которая не была для него чужой.

Учитель был разумно строгим, но всегда справедливым. Он никогда не уходил домой сразу после уроков, в его кабинете физики еще долго горел свет. Там всегда были ученики. Приходили отвечать невыученное, решать непонятные задачи по физике и по …математике.

Михаил Дмитриевич никогда сразу не ставил двойку, но мог поставить, как он это называл, крюк, говорил: «Не выучишь – доведу «крюк» до ума!» Доводил редко – мы учили!

Вижу Михаила Дмитриевича на выпускных экзаменах. Такой торжественный, в белой рубашке, он переживал за нас и радовался нашим хорошим ответам.

А вот он на выпускном бале. Он желает нам счастья и удачи. Он танцует с нами. Какое счастливое это было время!

После окончания института я работала в родной школе, и мне посчастливилось быть коллегой Михаила Дмитриевича. Опять он учил меня, помогал, был рядом. Для меня это был все тот же Учитель, Друг, Наставник. Помню, как однажды он пришел ко мне домой, положил руку на плечо и по-отечески мягко сказал: «Ничего, Оля, все будет хорошо».

Сейчас, когда прошли годы, особенно отчетливо понимаешь, какой хороший человек был наш Михаил Дмитриевич.

Наш учитель недолго прожил на пенсии… Мы привыкли видеть его всегда жизнерадостным, а оказалось, что здоровья-то у него давно не было… Война, нелегкая послевоенная жизнь, смерть жены сделали свое дело. Сердце не выдержало.

Мои одноклассники помнят Михаила Дмитриевича, вспоминают его с любовью и почтением.

 

Галина Серегина

***

Начинаю я тебя любить,

Городок мой малый, неприметный,

И людей за многое ценить,

Проходя свой путь по жизни этой.

 

Ты прости напыщенную глупость

Неосведомленного пришельца,

Я в тебе не чувствовала друга

И тебе не отдавала сердца.

 

Пыльных тополей твоих громады

Раньше я душой не принимала

И людей мне незнакомых, новых

Я, увы, совсем не понимала.

 

И сегодня ты не мой "дом-крепость",

Я твоей не чувствую защиты.

Но среди чужих мне прежде жизней

Стали близкими вдруг судьбы чьи-то.

 

То в кругу детей, то между старцев

Вижу я прекрасные глаза.

И, стыдясь недавнего безверья,

Льется по щеке моей слеза.

 

Ты прости напыщенную глупость

Неосведомленного пришельца,

Город мой, еще не ставший другом,

Льнет к тебе мое большое сердце.

***

Мои стихи рождаются в дороге,

Когда машина мнет колесами асфальт.

Слова в слова вплетаются тревогой

Или кружатся в голове, как вальс.

Качаясь на сиденье над рессорами,

Я вспоминаю, словно в полусне,

Отца с рубанком и в душистых стружках

И руки матери, как два крыла во тьме.

Таинственные шорохи мотора,

Толкающего под дождем авто,

Сквозь капель шум казались песней ветра.

Но говорила я совсем не то.

Я говорила о сырой дороге,

О том, что донимают сквозняки…

А вдруг песнь ветра, потому что рядом

С тобою я, сумел услышать ты?

 

 

***

Как навести во всем порядок:

В душе, и в планах, и в делах,

На полках пыльных и в шкафах,

Избавиться от неполадок?

Как контролировать слова,

Свои эмоции и чувства,

Знать место радости и грусти,

Чтоб не кружилась голова?

Чтоб неуместно не заплакать,

Не вовремя не закричать

И без сомнений поучать,

Невежество глубоко спрятав.

Дипломатично не заметить,

Дипломатично промолчать,

С умом и тактом изъясняться

И без сомнений поучать.

Не путаться в мечтах и мыслях,

Не просыпаться по ночам,

Не извиняться за ошибки,

Что совершаю сгоряча!

Не признаваться в неудачах

И в опрометчивых шагах,

Не думать долгими часами

О неоплаченных долгах.

Не знать сомнений и терзаний,

Не ведать горького стыда

И не боятся наказанья

Людей и Божьего суда.

 

***

Не поется мне и не пишется,

Заедает противный быт.

И яичница, как соперница,

Желтым глазом с тарелки глядит.

Самовар стоит – сувенирный…

Не люблю сувенирных вещей.

Самовары должны работать,

Собирая родных и друзей.

Самовар, и чашки, и чайник –

Только повод для добрых встреч.

Почему не могу я в жизни

Самых лучших друзей сберечь?

Самых честных и бескорыстных,

Независтливых, умных людей,

Что так щедро судьба мне дарит

В этой жизни короткой моей.

В чем найду для себя оправданье,

Если некому будет сказать,

Что мурлычет мне на ухо кошка,

И какая я глупая мать…

Самовар, и чашки, и чайник!

Как мечтала я радостно жить,

Как хотела купить САМОВАР,

А тебя – сувенирный – разбить!


Татьяна Тарасова

***

Как стих пишу?

Из глубины душевной

Бурлят потоки слов –

Успеть бы записать.

Рифмованно за строчкой

Строчка – шество,

Все то, о чем хотела рассказать.

Спешу, пишу в порыве вихря,

Пока не кончился запал.

И с первой строчкой

Я еще не знаю,

С какою фразою приду

В финал.

И если хватит вдохновенья,

Еще пишу я стих, за ним – другой.

И ощущаю радость от творенья,

И обретаю вновь потерянный покой.

 

***

На землю опустилась ночь.

Печаль свою гоню я прочь.

Что было, этого уж нет,

Лишь падает вокруг снег.

 

Все стало бело и светло, как в день.

Жизнь с чистого листа – не лень.

Тепло души я сохраню – верь,

Навстречу распахну дверь.

 

Кого ведет судьба – не знали.

Я буду ждать, не буду спать.

Где путник мой? Его нет…

Лишь падает вокруг снег.

 

***

Бывают дни:

Валится все из рук.

Сегодня мне

Самой с собой не справиться.

Как нужен задушевный друг,

Которому во мне все нравится.

И вовремя подставит он плечо

Или протянет руку помощи.

И чувствовать, что рядом кто-то есть,

И понимать, что не совсем беспомощна.

 

 

***

Мы встретились случайно.

Наверно, разойдемся.

Все оттого, что мы никак

В себе не разберемся.

Понять не можем одного,

Что мы нужны друг другу.

Куда бежим и от кого?

По замкнутому кругу.

 

 

Магомед Мудунгасанов

Осенний вечер

Ему натерпелось использовать это модное и загадочное слово «гендерный». Он не слышал этого слова даже от городских , которые приезжали на лето в село. Ему очень хотелось быть первым. Смысл самого слова ему было незнаком и ему. Не то чтоб он не мог узнать или прочитать о нем. Он боялся узнать готовый ответ, чтобы не разочаровываться. Слово было тем интересно, что имело неведомое значение. Ночью он не спал, просчитывая в голове все возможности, которые даст ему завтрашний день для поражения односельчан своими познаниями. Так прошла ночь. Под утро он заснул. Ему приснился красивый сон. В нем он сидит в большом кабинете, уставленном мониторами. Стол был тоже в виде полупрозрачного монитора. Вокруг него суетились люди в необычных костюмах, а он давал им распоряжения .Девушки-помощницы в светящихся зеленых робах не ходили, а плавно передвигались , на их лицах не было эмоций .Вокруг разливался мягкий зеленый свет. Этот свет излучал какие-то таинственные знаки. Во сне он понимал значение этих знаков и на полупрозрачном столе наннокарандашом пытался вывести какое-то решение.

Проспал он целый день и спал бы дальше, если бы не старый кот, когда-то самовольно у него поселившийся и позволявший себе все, что угодно. Вот и теперь он опрокинул кастрюлю в поисках еды. Проснулся Мухидин убежденным, что еще это утро и только начало светать. Когда он понял, что это уже поздний вечер, его охватил ужас. Вспомнив, что в селе объявился кандидат наук Гиза, которого он недолюбливал, он решил поскорее выйти из дома. Гиза всегда вставал у него на пути со своей эрудицией и может его опередить. Этого он допустить не мог. Выкурив одну за другой две сигареты, Мухидин вышел из дома. За воротами он неожиданно остановился и мучительно стал перебирать в голове, куда он собирался идти и зачем вышел из дома. Выкурив еще одну сигарету, он вернулся домой и лег на кровать. В голове не было никаких мыслей. Но что-то тревожило его. Мухидин не мог простить себе, что он потерял целый день, хотя большая часть его сознательной жизни так и была им прожита. Теперь он хотел наверстать упущенное. Но он не мог определиться с чего начать. Первое что ему пришло в голову, лежа нам кровати и выкуривая очередную сигарету «Надо идти к Алику!». Твердо решив идти к Алику, он уже вышел было за ворота, когда вспомнил, что что-то забыл и не мог вспомнить что. «Зайду на минутку обратно и там вспомню»,- решил он. В комнате все было, как обычно. «У меня всегда все под контролем»-, сказал он себе, самодовольно улыбнувшись. Теперь ничто не препятствовало ему, и он пошел к Алику. В голове все время звучали мелодичные ритмы, а сознание наполнялось мягким зеленым светом.

Была осень, накрапывал дождь, ветер порывами охлаждал ему горячий затылок. Все было прекрасно в эту осеннюю ночь. В доме Алика раздавались какие - то голоса. «Неужели Гиза здесь?»- лихорадочно пронеслось в голове Мухидина и, уже ожидая самого худшего, еле переводя дыхание, тихо вошел в комнату. Счастью его не было предела, когда он увидел, что это не Гиза в гостях у Алика, а местный бездельник Чупал, который перебивался случайными заработками. Мухидин в предвкушении приятного вечернего времяпрепровождения и еще большей радости от оглашения загадочного слова закурил сигарету. «Как-то надо подвести ситуацию найти, удобный случай, чтобы завтра Гиза узнал, что я первый использовал это слово» - размышлял он. Алик и Чупал говорили про политику .Мухидин живо включился в разговор и ждал удобного случая . Случаю должна была предшествовать пауза и это должно было быть эффектно. Он уже выкурил шестую сигарету и уже направил общий разговор в нужное ему русло. Оставалось только придерживаться выбранной тактики, но Чупал, который никак не мог остановиться, продолжал рассказывать об очередной склоке с женой и изливать свои обиды после очередного изгнания его из дома, что случалось часто из-за богатого внутреннего мира, как он говорил, не позволявшего ему опускаться до банального физического труда, на чем настаивала его жена. В пользу своей позиции в этой борьбе мировоззрений она приводила в качестве аргументов четверых детей.

-Жены-это обуза, а женщина вообще сплошная головная боль-утешал Чупала Алик. Алик был в селе личностью примечательной. Он давно уже решил для себя проблему с женами и женщинами. Не совсем как бы он решил, а просто они его бросали, ибо высокая степень духовной организации его души, на что он постоянно обращал их внимание, и душераздирающие аргументы о необходимости справедливого переустройства мира быстро приедались всем его спутницам и, осознавая, что на материальный достаток высокие душевные материи Алика влияния никак не имеют, бросали его в бездну дальнейших размышлений и путь духовного самосовершенствования. Поэтому Алик считался лучшим специалистом по женщинам в селе и к нему приходили за советом и помощью. Вокруг Алика большей частью собирались сельские интеллектуалы бальзаковского возраста... Между тем разговор продолжался

-Ну что им нужно ? Куда ни посмотри везде женщины недовольны!- выпалил Чупал с видом человека потерявшего всякую надежду. Тут в голове у Мухидина опять зазвучал ритм , он подумал: « Вот он момент. Пусть я проспал всю ночь и весь день, но я удивлю их всех!»

Сквозь эти уютные для души мысли, он услышал, нет ему скорее показалось что услышал, кто-то сказал слово гендерный. «Нет мне это послышалось»,- успокаивал он себя. «Нет, нет! Кто-то сказал. Но кто? Какой варвар посмел произнести это слово? Как же так!?»

-Женитьба - это цела наука продолжал говорить Чупал, поэтому существует целая наука, которая изучает особенности полов, которая называется ещё каким-то смешным словом гендерный. Кажется…

-Нет этого не может быть.. Это слово …гендерный ..произносит Чупал , неуч..Как же так?-бушевало в душе Мухидина.

В голове перестала звучать музыка , сознание было выбито из колеи.. Он не знал что делать, лоб покрылся холодным потом…ему стало жарко. Он закурил сигарету, но от неё было ещё хуже. Ему захотелось вдруг очутиться дома. Он не слышал больше, о чем говорили Чупал и Алик. Он тихо вышел за дверь и пошел домой. Он не видел дороги. Холодные порывы ветра назойливо студили ему мокрый лоб. Он не помнил, как очутился у себя дома. Он вошел в комнату и не знал, что делать. Так он простоял некоторое время глядя на гвоздь, выглядывавший из потрескавшейся стены. Ему стало трудно удерживать свое тело, и он медленно сложился на кровати лицом к стене и поджав ноги. В комнате было холодно и тихо. Все было неподвижно, и только иногда слышался стук оголенных сучьев стучавших в маленькое окошко над кроватью….

 

 

 

Любовь Ковалева

                    Пора на пенсию?

    Раз! Раз! Раз! Маргарита Ивановна взбирается по ступеням сельского магазина. Правой рукой она опирается на надежные  каменные перила. Взмах левой рукой. В ней сумка с тетрадями. Она взлетает и плавно приземляется на скользкие  ступени. Сумку не жалко. Главное не упасть. Гололед еще не такой страшный. Просто она боится. Скачет давление. И кровяное, и внутричерепное. Пора на пенсию! Но шести тысяч пенсионных не хватит даже на то, чтобы подписаться на любимые издания. О книгах она уже и не мечтает. А ведь жить без того, чтобы за день не прочитать чего-нибудь новенького, она не сможет.
                  Раз! Правая нога на ступеньке. Раз! Рядом левая.  Еще раз. И еще. Наконец она взобралась на широченную площадку – последнюю ступень. Теперь надо добраться до двери. Ноги разъезжаются в разные стороны, рискуя посадить хозяйку на шпагат. Переставляя их с трудом, стараясь удержать равновесие, Маргарита добирается до двери, открывает ее и заходит в магазин.
            В магазине, делая необходимые покупки, немолодая женщина отдыхает. Ей предстоит героический спуск с магазинного порога. Отдохнув, согревшись и повеселев, она верит, что все будет хорошо.

             Настроение подпортил неизвестно откуда появившийся подвыпивший Иван Матвеевич.

         - Маргоша, дорогая! - старик пытается обнять учительницу, которая моложе его лет на пятнадцать. От него разит перегаром, чесноком и копченой рыбой.   
- Как  Вам не стыдно! – Маргарита Ивановна резко оттолкнула непрошеного ухажера. Она хотела еще немножко побыть  в магазине, поболтать с продавщицей, но пришлось уходить: ей  очень неприятны нетрезвые мужчины.
           В школе порог выше, чем в магазине, ступеней больше, взбираться по ним зимой очень тяжело. Тяжело и спускаться. С палочкой ходить стыдно.
Закончив уроки, Маргарита Ивановна, держась обеими руками за решетчатые перила, осторожно спускается вниз. Как она ухитряется при этом держать сумку с тетрадями, уму непостижимо. Сапоги на платформе ничуть не помогают хозяйке удерживаться на скользких ступенях. Завтра, решает Маргарита Ивановна, я надену войлочные сапоги! И пусть надо мной люди смеются, что я в старухи записалась, но так оно и есть! Я -  настоящая старуха!  

              И вдруг «настоящая старуха», случайно подняв голову, заметила (и это для нее очень странно), что неподалеку от школьного порога стоит и смотрит на нее злополучный Иван Матвеевич. Нарядный, чистенький, аккуратный. Неожиданно для себя она выпрямляется, становится легкой, как пушинка, и уже не выкарабкивается, а почти взлетает и парит над ступеньками и, словно пташка, подлетает к мужчине.

       - Маргошенька, извини меня за вчерашнее. Если бы ты знала, как ты мне нравишься. Я бы не против встречаться с тобой, но ведь нельзя.  
           Маргарите становится смешно.

- Почему же нельзя?

- Ведь ты учительница.

- Ну и что же?- озорно сверкнув глазами, спрашивает учительница.  

- А что? Разве можно? – Иван Матвеевич удивлен до предела.- А когда?

- Когда пить бросишь, Иван Матвеевич!

             Через несколько дней, возвращаясь после работы домой, Маргарита Ивановна увидела бегущего ей навстречу ухажера. Куртка на нем была расстегнута, один конец воротника загнулся вовнутрь. Через расстегнутую на брюках молнию торчал край белой рубашки. На лысине  клок  волос стоял перпендикулярно голове.

- Маргарита! Когда мы с тобой встретимся?                   

- Когда пить бросишь, Иван Матвеевич!  

- Правда, что ли?- старик изумленно почесал лысину. Долго он стоял, глядя вслед уходившей от него учительнице.

Прошло еще несколько дней. Уже не так тяжело  шагает Маргарита по скользкой дороге на работу. Увидев сидящего на лавочке, совершенно трезвого Ивана Матвеевича, она показывает ему большой палец и хитро улыбается.                                                                                                                         
             Зима, в конце концов, кончилась. Маргарита Ивановна похудела, похорошела, купила модный легкий плащик, на что раньше бы не решилась. Купила красивые молодежные туфельки и новую сумочку. Тоже молодежную. Огромную радость доставляет ей почти ежедневно видеть Ивана Матвеевича. Он помогает жене пасти гусей, подметает двор, пропалывает грядки, помогает зятю строить гараж. Пить он бросил с некоторых пор. И к молоденьким учительницам не пристает. Стыдно.

А Маргарита Ивановна очень загордилась. Она еще раз уверилась в своем педагогическом таланте и о выходе на пенсию не помышляет.  

 

Зимние этюды

(Из дневника учительницы)  

12 января.  

Иду с работы по дорожке, слегка усыпанной снегом, а впереди бежит озорник–туман, виляя белым, пушистым, огромным хвостом. Мне кажется, что я его сейчас поймаю. Прибавляю шаг, а он ускользает от меня. Устав от бесполезной гонки, останавливаюсь, чтобы отдохнуть, ставлю на снег сумку с тетрадями. Оглядывая густо растущие ели, убеждаюсь, что не зря поэты называют зимний лес заколдованным: деревья настолько неподвижны, что кажутся ненастоящими. В таком лесу человеку немного не по себе. Но мне почему-то становится весело. Я сначала не понимаю, почему, а потом вижу: откуда-то прилетели серенькие воробышки и, перелетая с ветки на ветку, шумно радуются чему-то. Поднимаю сумку и бодро шагаю домой. Я уже знаю, что буду делать. Отыщу легкий сарафанчик, недошитый когда-то, и примусь за работу: он мне скоро понадобится!

13 января.

Правду говорят в народе: «Новый год – к весне поворот». Дни стали длиннее. Выбравшись к пяти часам на улицу, неспешно иду по селу и вижу в стороне от дороги елочки, растущие ровненько в ряд. Вспоминаю, как ходила туда летом и осенью,  когда мне было очень плохо. Я спасалась там, приводя в порядок мысли и чувства. А потом возила туда на коляске плачущего внука. Надышавшись целительным ароматом, он быстро успокаивался и засыпал. И мне так захотелось туда, в эту тихую умиротворенность! Но нет, туда не попасть: слишком глубокий снег лежит вокруг. Возвращаюсь домой и пишу стихи.

16 января.

Еще грядут крещенские морозы, еще будут дуть сильные ветры. Но даже в самые холодные дни нет-нет, да и проглянет смелый лучик солнца. А в один из тусклых дней серая ткань неба вдруг разорвется, и появится на месте разрыва новый, голубой, яркий лоскуток.

3 февраля.

Иду вдоль аллеи. Молодой ветерок-проказник бегает среди пышных туй, машет крылышками, пытаясь смести с широких лап деревьев неподвижно лежащий на них снег. Разбежится – дунет, отбежит, опять разбежится – дунет. Но ничего у него не получается. Он злится, кружит вокруг деревьев, но те не боятся его. Чуть качнут ветвями, дразня. И опять застынут в неподвижности.
     Старый дед-ветрище хочет помочь внуку, усмехается в усы, но не вмешивается. Пусть мальчишка привыкает к самостоятельности! А когда малютка, усталый, заснет, тут старик и разыграется. Берегись!

4 февраля.

Тихо. На деревьях – ни снежинки. Их ночью ветер сдул. Солнце светит вовсю. Капает с крыш. Чудеса… Ночью грозятся ударить морозы. А утром, возможно, потеплеет. Борьба тепла и холода беспощадна. А весна обещает быть ранней.

 

Начало формы

  *   *   *

Я люблю Вас, и Вас не тронут
Злые ветры и врун – туман.
Головой Вы не прыгнете в омут
Если скажут, что золото там.

Вы так сильно себя изменили,
Когда мне заглянули в глаза.
Вам небесная светлая сила подсказала:
Вот Ваша стезя!

Вы уж больше грешить не стали,
Вам злой демон уж больше не друг.
Вы душой не совсем пропали-
Вижу я, поглядевши вокруг.

Если вдруг вы по старой привычке
Не осилив, свернете с дорог,
Помолюсь я за Вас, горемычный,
Попрошу я: « Спаси, его, Бог!»

                             -----------------------------------------------------------------------
Ты меня не ревнуй к другому,
Потому что другого нет.
Я беседую с ним по-простому,
Он – в любви признается в ответ.

Да, мне нравятся умные речи,
Восхищаюсь широким умом.
Старший брат он мне, мудрый советчик
В окруженье враждебном, чужом.

Мне бывает и грустно, и трудно,
Но живу я, в душе храня
Эту истину безрассудно:
Ты – единственный у меня.

•  *   *   *
                                                                             Хутору Большевику

Хуторок мой в зеленой шапке!  
Что ж ты голову обнажил?
Не грустишь ли о том украдкой,
Что уж нет молодых прежних сил?  

И березки, твои подружки,
Растревоженные стоят.
У кокеток – рябин, болтушек,
Возмущенные щеки горят  

Оттого, что красивые платья
Злобный  ветер в клочки порвал
И в сырое седое ненастье  
По дорожкам их раскидал.

Не грусти, хуторок мой милый,
На закате холодного дня.
До весны сбереги свои силы,
В тайнике свою шапку храня.

 

 

Светлана Крупина

 

Дорога в прошлое, настоящее и будущее

 

Старенький «ЛиАЗ» резво мчался по извилистой раскаленной от солнца асфальтовой дороге. Горячий воздух с ароматами летних трав, цветов, кустарников и деревьев заполонил салон автобуса и дурманил головы едущих.

Какое счастье быть пассажиром! Какая свобода мысли! Как не хватает ее в современной быстробегущей жизни. Бесконечные заботы, проблемы, требующие незамедлительного решения, лишают человека полета мысли, возможности мечтать, парить в облаках, превращают человека в запрограммированное суетливое существо.

Эти поля, луга, перелески, речки и речушки! Сотни тысяч раз они представали перед взором проходящих и проезжающих мимо людей, любующихся такой красотой и безразличных к ней. Ася, глазами полными одновременно радости и грусти, ловила мелькающие за окном чарующие пейзажи, не переставая удивляться красоте родной природы. Каждая веточка, каждый цветочек, каждое деревце удивляли и восхищали. Как можно не любить эту дорогу, дорогу в детство и юность! Все смешалось: прошлое, настоящее и будущее… мысли путались, но Ася и не хотела их приводить в стройный ряд, раскладывать по полочкам, ранжировать.

В салоне не было свободных мест. Кто-то возвращался домой, кто-то решил провести летние жаркие деньки вдали от городского шума и ехал погостить у родных, а Ася уезжала из города надолго, может быть навсегда. Близкие и друзья совсем не одобряли ее решения уехать из города в забытую богом деревеньку, чтобы работать там в местной школе.

Асины размышления о жизни неожиданно прервала маленькая голубоглазая девочка лет пяти с затейливыми розовыми бантиками, вплетенными в косички. Она сидела с мамой в начале автобуса и без устали о чем-то щебетала, смеялась, щуря глаза, периодически просовывалась в щель межу спинками сидений, чтобы поглядеть на соседей своими большими глазами небесного цвета.

Ася поразилась тому, что кажется, еще совсем недавно сама была такой же непоседливой и внешне очень походила на эту девчонку. Она задумчиво улыбнулась, эпизоды беспечного детства всплыли в памяти и унесли в далекое прошлое. Вот она босоногая белокурая несказанно счастливая девочка в коротеньком ситцевом платьице, бегущая по песку к речке с прозрачной родниковой водой...

Как всегда ярче всего вспомнились поездки к бабушке и дедушке, в деревню с каким-то волшебным названием Скородум. Может и жизнь в ней поэтому казалась ей сказочной. Бревенчатый пятистенный дом, всегда полный гостей, русская печка, ледник, клеть, полати, пасека… Бабушка вставала рано – «с петухами»; затопляли с дедом печь и пекли блины, с пылу с жару, подавая на стол сначала всем внукам. К блинам в изобилии подавались всяческие яства: молоко парное, сметана домашняя из ледника, земляника, черника, малина, брусника моченая, масло топленое, сало, мед – все и не перечислишь.

Работы в деревне тоже хватало – сено заготовить, огород полить и прополоть, дров наколоть, воды принести, в доме порядок навести, за коровой, пчелами уход. Трудились на славу, вечером собирались все вместе, веселились от души, вспоминали разные истории. Дружно жили, от того и трудности не страшили.

Запечатлелась в памяти земляничная поляна: дремучий лес, речка, и вдруг – чудо из чудес – поляна … ягод земляники видимо – невидимо. С такой полянки как-то раз огромную корзину ягод собрали! Вкус и аромат лесной земляники ни с чем несравним...

Сильный толчок автобуса оборвал приятные мысли, реальность взяла верх над беспечными воспоминаниями прошлого. Этой дорогой Ася еще могла изменить принятое накануне решение и написать другой сценарий своего ближайшего будущего. Ася никогда не отличалась решительностью, для нее всегда было сложной задачей сделать выбор. Потом начинали мучить сомнения в его правильности.

Вот и сейчас ей предстояло сделать, может быть, самый главный выбор в своей жизни. Ася снова и снова взвешивала все «за» и «против». Многие ее однокурсники после окончания учебы в педагогическом институте и получения диплома о высшем образовании и не помышляли о школе. Ася, напротив, твердо решила стать учителем.

Автобус неумолимо приближался к конечному пункту своего следования. Вот и последняя остановка.

Из автобуса Ася выходила последней.

Не успела она подумать, как ей пройти в школу, ее тут же обступила детвора. Пытливыми озорными добрыми глазами они разглядывали Асю. Один мальчишка, самый отчаянный, не удержался и спросил:

- Это Вы наша новая учительница?

Асе так приятно было услышать слово «наша»! Ребята плотным кольцом окружили ее и пристально продолжали разглядывать новую учительницу.

- Да! Я приехала работать в вашу школу!

- А как вас зовут? – спросила девочка с косичками.

-Ася… Кирилловна, – Асе непривычно было представляться по имени – отчеству.

- А вы не сбежите от нас через месяц или два?!?

-Нет… - нетвердым голосом задумчиво произнесла Ася.

- А-а-а, все так говорят и все бегут потом в город, – раздосадованно произнес один серьезный черноглазый мальчуган.

- А я не сбегу! Как тебя зовут? – уверенно сказала Ася.

- Иван!

- Так вот Иван, обещаю тебе, что точно не сбегу!

Иван стал еще серьезнее.

Ася чувствовала себя так, как будто дает клятву всей жизни. Теперь уж точно нет пути назад!

Она оглянулась вслед уходящему автобусу. Автобус становился все меньше и меньше и вскоре совсем исчез за горизонтом. Выбор сделан. На душе стало спокойно и радостно. Впервые за последние месяцы Ася не сомневалась в принятом решении. Ася Кирилловна окинула приветливым взглядом детвору, легко и задорно сказала:

-Ну, что же, ребята! Проводите меня в НАШУ ШКОЛУ!!!

- Проводим, проводим!!! – хором радостно прокричали ребята.

«Вот оно - будущее!» - подумала Ася

 

 

Алла Осипова

Крутятся диски

 

«… в одной из волшебных историй отлетела со звоном крышка старого сундука, где хранились невысказанные мысли и дремлющие чувства …»

К.Г. Паустовский

 

Жила-была большая дискета, ростом чуть больше пяти дюймов. Её так и звали Пятидюймовой1. Она жила в домике-коробке на книжной полке, среди других дискет и дисков, меньше и младше её, ветреных, смешливых, так и заливающихся хохотом от любого дуновения шутника-ветра иногда заглядывающего в гости. Иное дело большая дискета. Она была почтенного возраста, попусту не болтала с легкомысленными солнечными зайчиками, прыгающими по стенкам коробки, а уходила в дальний тёмный угол.

Каждое утро диски готовились к балу, они были приглашены во дворец2. Диски наряжались и прихорашивались, они оберегали строгие и блестящие костюмы, боясь их поцарапать или испачкать. Им не терпелось поскорее попасть во дворец и крутиться, крутиться в удивительно чётком ритме: «Раз, два, три. Раз, два, три». Только Пятидюймовая давно не получала приглашения, ведь она была старой и во дворце о ней никто не вспоминал. По утрам большая дискета выглядела грустной, бледной и осунувшейся, о её беде знали все, но мало кто сочувствовал.

Когда за дисками приезжала карета, большая дискета просила передавать поклон и сердечный привет служителям дворца и, помахав им вслед, принималась ждать вечера. Пятидюймовая бралась за чтение, но память её была слаба, многое из прочитанного она забывала, сонные веки её тяжелели, и большая дискета погружалась в приятную дрему, пока вечерние лучи солнца не будили её своими нежными, но настойчивыми прикосновениями.

Тем временем, доверившись звукам торжественной мелодии, диски во дворце готовились к первому танцу, они были заняты своими нарядами, сверкающими в лучах света. И вот, как в сказке, в один прекрасный миг начинался настоящий бал! От приглашений на танец не было отбоя. Диски крутились и крутились, поочерёдно сменяя друг друга. «Раз, два, три. Раз, два, три». В этот миг они были самыми счастливыми на земле. Диски гордились своим положением в обществе, ведь им доверяли самые сокровенные тайны, какие только были на свете. Они были в курсе всех событий и новостей, и могли поддержать любую беседу. Время в танце пролетало незаметно. Возвращаясь в карете домой, уставшие и притихшие, диски втайне завидовали своему родственнику, тайному советнику – жесткому диску, который всегда жил при дворце, был мудрым, так как очень много знал. Ведь он крутился целый день, не переставая, всегда был занят любимым делом: вечно крутиться на балу во дворце – мечта каждого диска.

Так продолжалось изо дня в день.

Однажды утром, открыв крышку домика, хозяева коробки вспомнили о Пятидюймовой, заметив её среди прелестных дисков, и, недолго думая, решили избавиться от большой дискеты.

Услышав приговор, большая дискета вздрогнула, заволновалась, зароптала, растерялась. «Я же живая, – причитала Пятидюймовая, – я чувствую, как по моим дорожкам струится информация, но я никому-никому здесь не нужна, я лишняя на этом празднике, и меня выбросят, как сломанную вещь!». Она тихо всхлипнула.

В этот момент из дворца пришло приглашение на бал. Хозяева коробки отложили все дела и поторопили диски с отъездом. В этот день на балу появился новый диск. Он был очень красив, в блестящем фраке, общительный и остроумный. Новый диск успел познакомиться со всеми дисками. Все были очарованы им, хотя он и крутился без очереди. Под маской добропорядочности скрывалось коварство и лицемерие. Этот диск был болен, и специально явился на бал, чтобы заразить другие диски. К концу бала новичок раскрыл свои злые намерения, показал дурное воспитание, оказался груб и невежлив. Настроение было испорчено. Домой диски вернулись ссутулившись, а весь былой наряд утратил свою красоту.

Большая дискета не узнавала своих соседей. Нежные, доверчивые диски, не вынеся переменчивого нрава нового диска, бессильно лежали в коробке. Они заболели. Домик погрузился в глубокую печаль, не радуясь наступлению утра.

Не бывать теперь балу во дворце, не выезжать на прозрачной карете в свет, не крутиться в радостном ритме «Раз, два, три. Раз, два, три»!

Шло время, боль не утихала. Большая дискета с трудом различала тихие, жалобные голоса больных дисков, как могла старалась утешить несчастных, поддержать их слабые силы, среди уныния напомнить о грядущих балах. Пока хозяева домика лечили больные диски самыми сильными лекарствами, она нашептывала им ласковые слова, читала сказки, особенно любимую – о Дюймовочке, которую считала своей тёзкой.

Но как-то на рассвете в полудрёме большой дискете почудились звонкие голоса. Она попыталась рассеять остатки сна, но голоса не исчезали. С новыми лучами солнца диски вдруг почувствовали прилив свежих сил и несмелых пока надежд.

– Как ты чудесно рассказываешь сказки! – сказали диски большой дискете.

Они благодарили Пятидюймовую за доброту и участие, и уговорили хозяев домика оставить большую дискету читать им перед сном волшебные истории. Большая дискета боялась поверить в неслыханную радость, и до того растрогалась, что обронила несколько слезинок.

Молва о большой дискете и чудесном выздоровлении дисков дошла до дворца.

Наконец, после долгого перерыва, диски получили приглашение на бал, а большой дискете из дворца передали привет и пожелание удивительных сказок. Теперь весь домик шумел, повторяя ошеломительную новость. Как славно крутиться и крутиться в удивительно чётком ритме: «Раз, два, три. Раз, два, три».

А сама большая дискета чем больше рассказывала сказок, тем яснее припоминала своё прошлое, и ей казалось, что она пережила много хороших дней.

1 В 1976 году была разработана дискета размером 5,25 дюйма.

2 Дворец – системный блок.

 

Мечтатель

Возьму в дорогу детскую мечту –

В далеких странах побывать хочу.

Беру билет, вхожу в приветливый вагон,

Призрачно растаял за окном перрон.

Застучат колеса в милый сердцу такт.

Я сегодня еду! Нет пути назад!

Побегут волшебные пейзажи за стеклом –

Словно в доброй сказке лес и водоём.

Долго я не стану у окна скучать,

Придумаю занятие – время скоротать.

Стану небылицы легко сочинять,

Могу в воображении я героем стать.

Дрейфуя с экспедицией на полярных льдах,

Российский флаг бережно беру на батискаф.

На точку полюса древко я водружу,

Всем на планете я о флаге расскажу.

Торжественный момент на камеру сниму,

На форуме ученых кадры покажу.

Научный мир будет рукоплескать,

А оппоненты станут возражать.

«Не должен на нейтральной зоне флаг стоять!»

Вердикт: «Немедленно спуститься и убрать!»

Не стану им мешать задачу выполнять.

Увы! Напрасны их труды. Флагу стоять!

Флаг будет мир подводный удивлять,

Земную ось поможет он вращать.

На новые свершения вдохновлять.

Другим державам планку задавать.

Как хорошо мечтать под стук колёс,

Встречный скорый мысли далеко унёс.

Гудок протяжный возвратит в вагон,

Начну мечтать об истинном, земном.

Вот в древний город с радостью вхожу,

По узким улочкам уверенно брожу.

В руке путеводитель – Ариадны нить

Свидетелей империй мне не пропустить.

Великолепный идеальный ряд колонн

Возносит к небу афинский Парфенон.

Гигантский четырёхгранник пирамид

Бесчисленных гостей Египта удивит.

А Кносский дворец на острове Крит

Тайны глубин лабиринта хранит.

Здесь Минотавр был Тесеем убит

За дикий нрав и большой аппетит.

Причудлив мощью римский Колизей –

Амфитеатр Флавиев пропустить не смей!

Находится в ложбине, где был пруд,

Знаменитый памятник туристы легко найдут…

Зашуршало радио, голос произнёс:

«На станцию Дачную поезд вас привёз».

Двери открываются, выходи народ.

«Наш электропоезд дальше не идёт».

Встретит на платформе ветер озорной,

Заключит в объятья, поманит за собой.

Подчиняясь ветру, солнцу, небесам,

Поспешу навстречу безмятежным дням.

В гармонии с природой лето проведу,

Редко вспоминая детскую мечту.

Упрекнёт читатель: «Страны тебя ждут».

Промолчу. Я верю – встречи произойдут!

Конец формы

 

 


 

Аркадий Уман                                   

                                    Листья осенние

 

Листья осенние – грустные дни

Тихо слетают и падают в прошлое

Помни любви золотые огни

Помни о них, только помни хорошее.

 

Листья осенние, жёлтые листья

Грустью своей наполняют сердца

Вы у влюблённых прохожих спросите:

Как отдаваться любви до конца?

 

Листья осенние – памяти сон,

Ветер нечаянно вас растревожит,

Сердце наполнит волнением он

И возвратиться в былое поможет.

 

Листья осенние, память жива

Трепетом в сердце она отзовётся,

Вспомнятся близкие сердцу слова

Словно любовь навсегда остаётся.

 

 

Евгений Володин

 

Бог сверху

Кто нас придумал и зачем?

Для счастья или для войны?

Если для счастья, почему несчастны мы?

А если для войны, опять спрошу - зачем?

 

Давно мы знаем: Бог – любовь,

Что красота спасет наш мир.

Но видим мы вампиров пир,

И всюду льется, льется кровь.

 

И льются слезы матерей,

Сердца их судорогой сводит,

И с головой поникшей бродят

Среди могилок сыновей.

 

Но почему мир так жесток

Ко мне, к тебе и к нам ко всем?

И так лоялен к зверям тем,

Что беспощадно давят нас, как блох?

 

Я ненавижу этот мир,

Не верю в Заповеди Божьи.

Пропитаны они все ложью.

Кто их Тебя писать просил?

 

Какой же Ты тогда Судья,

Что равнодушно наблюдаешь сверху?

Проходят ли они Тобой проверку?

Иль подписал их, не глядя?

 

Проснись же, наконец, прошу Тебя!

И сделай нас – людей – счастливыми.

Но зря стараюсь я напрасными призывами:

Не сможешь сделать этого Ты НИКОГДА!..

 

Ода трубам

 

Трубы разные нужны,

Трубы разные важны.

Для печи труба нужна,

Очень для нее важна.

Чтоб на экспорт нефть отправить,

Трубопровод  нужно сплавить.

И для воды труба нужна,

Чтоб в дома текла она.

А чтобы с крыш вода стекала,

Труб водосточных гнут немало.

Трубы есть в автомобиле,

Чтоб выхлопные не дымили.

Труба, по сути, синхрофазотрон.

Чтоб  разгонять частицы нужен он.

А еще есть «Трубка мира»,

Чтобы людей она мирила.

И Сталин трубку уважал,

Он без нее не заседал.

В трубы дуют музыканты,

Даже если без таланта.

И говорим мы иногда,

Что наше дело, мол, труба.

Иерихонские есть трубы,

Но голоса у них так грубы.

Нужны еще для перегонки

Самодельной самогонки :)

Короче…

Трубы разные нужны,

Трубы разные важны.

Татьяна Мишина

 

***

Все тут, все тут свернулись клубками:
И собака, и кошка, и муж.

Не стучи, моя ночь, каблуками,

Ты же мягкая – бархат и плюш.

 

Видишь, сны их сплелись беспокойно?

Как им душно у голой стены.

Ты загладишь их волны и войны,

Ты наполнишь им воздухом сны,

 

Ты вольешься в них сладким лекарством,

Мне оставив один аромат.

«Мы уже забрели в ее царство…» –

Их дыхания мне говорят.

 

«Мы уже высоко улетели,

Ты смотри, ничего не нарушь», -

Мне сопят из своей колыбели

И собака, и кошка, и муж.

 

Все я вижу, ничем не нарушу

Ваших тел закругленный покой,

Мне б самой уложить свою душу

В незатейливой позе такой.

                       

***

-         Ты пойдешь на вынос?

-         Не пойду,

Знаю, что смотреть бесстыдно буду:

Слили горе в мелкую посуду

И стоят у горя на виду.

 

В души не заглянешь… Я гляжу.

Разве эти души на запрете?

Лишь косынки черные надеты

(Я из них со многими дружу).

 

Горе стало стойким у людей.

В стойкости оно у них пропало.

Я смотрю, как сердце им ни бей,

Все терпимо, все им горя мало.

 

Что же я скажу своей любви?

Повезет, так вместе с ними буду.

Значит, нет срастанья на крови,

Подставляйте мелкую посуду.

 

***

Ноябрь – он тоннель. Всего лишь переход

От грязи стылой к свежести румяной,

Но длинен этот месяц, словно год,

И неприятен, как попутчик пьяный.

 

А я с ним под руку. Прильну и не отнять

Тяжелых ног от улицы пещерной,

И вот уже его походке скверной

Мне хочется невольно подражать.

…………………………………….

Но есть другое в промежутках сна.

Я видела сверкающие маки.

И свет, и музыку, и это были знаки,

Что радость скоро станет мне видна.

 

Татьяна Проймина

 

Сладку ягоду рвали вместе…

     История о том, как ягоды Сергея Тимофеевича Аксакова, сбереженные заботливой рукой составителей учебника, помогли нам пережить темные декабрьские дни

     Урок русского языка в шестом классе. За окнами декабрьская темень, воет пурга, ни малейшего намека на утро. Рассветет немного лишь на втором уроке. Но пока идет только первый. В классе тишина, мои шестиклассники досматривают сны. Лица вялые, бледные, жалкие. Смотрю на них с сочувствием: устали, бедные, выдохлись. Но ничего: скоро каникулы, отдохнут. И я тоже. Скрывать не буду – каникулы жду не меньше, чем мои дети.

     Тема урока развития речи - «Описание природы», она предваряет изучение степеней сравнения прилагательных. В упражнении, предлагаемом учебником, дается отрывок из повести Сергея Аксакова «Детские годы Багрова-внука». Я очень люблю и эту повесть, и аксаковский неповторимый стиль, но внутренне заранее напряжена. Хорошего не жду, потому что знаю: тексты 19 века невероятно трудны для современных подростков. Стараюсь сама читать их, чтобы не слышать чудовищных искажений лексики и интонационной невнятицы. Вдыхаю поглубже, готовясь к чтению, и вдруг…Над сонным царством взмывает рука Кирюши Лукина. «Неожиданно, но посмотрим», - думаю я, зная, как мальчик боится быть вызванным к доске или спрошенным с места. На всякий случай  все же интересуюсь:

- Что ты, Кирюша?

- Можно я прочитаю?

- Ну, если ты очень хочешь…- в нерешительности соглашаюсь я. Не иначе Кирюшин папа пообещал сыну какой-то дорогой подарок на Новый год в обмен на хорошие отметки.

Наверное решил, что проще всего получить хорошую оценку за активность, за работу на уроке. Неужели я ему не помогу? Что же, - вздыхаю про себя, - будем слушать Кирюшину интерпретацию бессмертного текста.

    В отрывке идет речь о сенокосе. Уже в первом предложении Кирюша не может совладать с ударениями в кратких прилагательных: «В траве клубника была еще зелена, зато необыкновенно крупна», что и неудивительно, ведь кратких прилагательных в повседневной речи современные дети почти не употребляют. Во втором предложении мальчика ждет еще большее испытание в виде сложной конструкции с бессоюзием и придаточными. Здесь мне приходится подсказывать почти каждое слово: «Из скошенных рядов мы с отцом набрали по большой кисти таких ягод, из которых иные попадались крупнее обыкновенного ореха: многие из них, хотя еще не покраснели, но были уже мягки и вкусны».

    Кирюшин голос, бодрый вначале, начинает слабеть, почти дрожать. Хорошая отметка, а с ней и новогодний подарок кажутся ему почти несбыточным чудом. Но третье предложение дается мальчику неожиданно легко: «Мне так было весело на сенокосе, что не хотелось даже ехать домой, хотя отец уже звал меня». Я вздыхаю облегченно, как турист, преодолевший сложный и опасный перевал…Но я рано расслабляюсь. В последнем предложении бедного моего ученика караулит настоящая засада, где каждое слово, каждый знак препинания таят опасность: «Из лесного оврага, на дне которого, тихо журча, бежал маленький родничок, неслось воркованье диких голубей или горлинок, слышался также кошачий крик и заунывный стон иволги; звуки эти были так различны и противоположны, что я долго не хотел верить, что это кричит одна и та же миловидная желтенькая птичка».

     Во-первых, для произнесения такого длинного периода у Кирюши не хватает дыхания. Он делает паузы и повышает интонацию совсем не в тех местах, где это необходимо. Во-вторых, он просто не узнает половины слов. Перед некоторыми из них он робеет, как перед инопланетными существами. Я физически чувствую, как лоб его покрывается испариной, когда он пытается выговорить «воркованье», «горлинку» или «заунывный». Даже «иволга» вызывает у Кирюши тревогу и сомнение. О понимании общего смысла высказывания можно и не спрашивать. Для Кирюши и его слушателей смешались в кучу и ягоды, и орехи, и птицы, и кошки. Некоторые ученики отрывают сонные взоры от учебника и изумленно оглядываются, ища поддержки друг у друга...

- Спасибо, Кирюша, а теперь, ребята, послушайте текст еще раз и пометьте карандашиком слова, которые вам непонятны. Я их объясню, и мы приступим к пересказу.

    Читаю текст с выражением, после чего сама объясняю сложные для понимания места, не забывая подчеркнуть, что автор жил очень давно и описанные события происходили больше двухсот лет назад. У детей вопросов нет. Им все понятно.

- Кто хочет пересказать этот отрывок? – спрашиваю я, в надежде поглядывая на сильных учеников.

     Снова одинокая рука. Кирюшина. Он не сдается. Он все-таки хочет получить пятерку за работу на уроке.

- Хорошо, Кирилл. Мы слушаем тебя…

И тут, неожиданно для себя,  мы узнаем о том, что зеленые ягоды гораздо слаще зрелых, а спелые крупнее орехов и что рассказчику было так хорошо «на сеновале», что он бы охотно остался там еще, если б не папа, который «уже звал его в машину»…

В этом месте дети просыпаются окончательно. Сначала раздаются единичные смешки, потом весь класс, включая Кирюшу, хохочет весело и дружно. Тут и за окном начинает немного светлеть.

 

 

Итоги конкурса «Литературное творчество читателей»

Настало время подвести итоги конкурса «Литературное творчество читателей». Напомним, мы впервые провели наше традиционное интеллектуальное состязание в форме онлайн: присланные участниками тексты публиковались на сайте www.ug.ru. Таким образом все наши авторы уже получили поощрение и признание, независимо от результатов конкурса. Кроме того, любой читатель мог составить свое мнение об уровне произведений, сравнить их друг с другом.

В своих колонках я уже отмечала интересные работы, среди которых были и литературоведческие эссе, и очерки, и рассказы. Причем, самые оригинальные произведения в основном не касались «школьных» тем, что, в общем-то, закономерно – по себе знаю, что труднее всего писать о личном и волнующем по-настоящему. Лидеров не может быть много, и в них вышли те авторы, которые уделили внимание не только идее и сюжету, но и хорошему слогу, выписанности деталей, ярким образам. Словом, всему тому, что делает текст произведением.

Члены жюри конкурса выбрали лучших в каждой из трех номинаций. Итоги таковы: «Стихотворение»: 1 место – учитель коррекционной школы №107 Нижнего Новгорода Татьяна МИШИНА, 2 место – учитель русского языка и литературы гимназии № 6 имени академика А.Н.Крылова Алатыря Чувашской республики Ирина ЛЬВОВА, 3 место – студент Челябинского государственного университета Андрей ЛАЗОВСКИЙ. «Малая проза»: 1 место – учитель музыки школы № 16 Вологды Елена СИДОРОВА, рассказ «Никакого чувства юмора»; 2 место – учитель информатики школы № 22 с углубленным изучением отдельных предметов Казани Республики Татарстан Алла ОСИПОВА, сказка «Крутятся диски»; 3 место разделили учитель русского языка и литературы Кудалинской школы Гунибского района Республики Дагестан Магомед МУДУНГАСАНОВ с рассказом «Осенний вечер» и учитель истории и права Сельцовской школы-интерната Брянской области Петр КУЗНЕЦОВ (ЛЮБЕСТОВСКИЙ) с рассказом «Снегири». «Юмор»: 1 место – педагог и детский писатель из Нововоронежа Воронежской области Иван БЫКОВ, рассказ «Упавшая звезда»; 2 место – учитель английского языка из Ессентуков Владимир ГАЛЬЦЕВ, юмореска «Главное – не запускать!»; 3 место – учитель русского языка и литературы школы №1148 имени Ф. М. Достоевского Москвы Наталия ОРЕХОВА, стихотворение в прозе «День молодой учительницы».

От души поздравляем всех победителей! Их ждут призы от редакции. Работы обладателей первых мест мы опубликуем в номере «УГ» за 31 января.

 

Татьяна Ефлаева

 

 

 

 

 

 

 

 

быстрее ветра
  Rambler's Top100   Яндекс цитирования      
купить покрывало недорого от "X-son" http://www.x-son.ru/cover_bed/
Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь на сайте.