Восторгаемся и критикуем


Рейтинги прочно вошли в практику управления образованием вместе с ПНПО «Образование». Тогда это была основная процедура отбора победителей. Широко и повсеместно использовать их в образовании начали в 2013 году, после выхода соответствующего Указа Президента РФ. А год спустя обязательность независимой оценки качества образования была закреплена уже законодательно. Несмотря на это, по словам ведущего эксперта Центра социально-экономического развития школы Института образования НИУ ВШЭ Татьяны Мерцаловой, многие продолжают критиковать. Но дело, пожалуй, не в критике – как показателе некачественности существующих продуктов, что верно далеко не всегда – а в конкретных предложениях по их совершенствованию. Но обычно критики и ограничиваются критикой...

Недовольных можно понять – рейтингов очень много, и они, действительно, не всегда хорошо представляют результаты оценки. Но зачастую не по злому умыслу. Дело ведь в том, что любые большие данные можно упаковать не только в формат рейтинга, есть и рэнкинги, и навигаторы, и кластеры, и таблицы лиг, хорошо знакомые фанатам спортивных игр, и уже привычные топ-списки... Каждый метод хорош для своих задач. И, тем не менее, самой популярной формой остаются именно рейтинги. Почему?

Очевидно потому, утверждает эксперт, что это наиболее наглядный метод. Он прямолинейно фиксирует, кто лучше... всех. Однако возникает вопрос. Допустим, перед нами список топ-25 школ. Почему именно они стали лучшими? Можно ответить, что по тем показателям, которые заложили в основу рейтинга... Но реальные причины того, почему школа оказалась в топе, рейтинг не показывает. Конечно, на это может работать и существующий объективный отбор детей (специально организованный или происходящий естественным путем), и ресурсы имеющиеся у школы, ее объемы, увеличенные за счет слияния организаций и даже работа сторонних репетиторов ее учеников. Естественно, последнее не имеет к самой школе ни малейшего отношения, но на конечный результат влияет очень сильно...

Как же тогда понять, почему та или иная школа – «лучшая», если рейтинг не показывает, откуда у школы высокие результаты? Тем печальнее, что, руководствуясь именно местами в рейтингах в процессе выбора своим отпрыскам места учебы, родители нередко ошибаются. Это происходит, по словам Татьяны Мерцаловой, потому что для каждой когорты пользователей рейтинга критерии попадания в топ свои; так что, если тот или иной рейтинг ориентируется на содействие родителям в выборе образовательной организации, он должен быть очень точным и его создатели должны понимать, что у родителей может быть масса самых разнообразных запросов.



Мотивация – это правильно!

Чтобы не совершать дополнительных ошибок, необходимо четко определять функции рейтинга. Конечно, одной из основных здесь является помощь конечному потребителю в выборе. И здесь, как уже было сказано, нужно понимать, что пользователи рейтингов неоднородны даже в одной, на первый взгляд, монолитной когорте; при выборе они руководствуются самыми разными критериями.

Вторая функция рейтинга – продвижение приоритетов тех или иных групп влияния: государства, общества, профессионального сообщества и др. Правда, не всегда понятно, какие приоритеты заложены в показатели рейтинга.

Например, мы говорим о таком критерии отбора как эффективность работы школы по обеспечению качественного массового среднего образования и допускаем, что оценка идет по результатам ГИА. Как школа может оказаться здесь в числе лучших? Далеко не всегда путем реального повышения качества образования. Можно обойти благую идею, заложенную в рейтинг, и просто напросто организовать отбор детей или увеличить контингент, взяв, что называется, количеством, либо активнее заниматься натаскиванием детей на сдачу тестов. Формально школа будет соответствовать критериям отбора и попадет в топ, но на самом деле...

То же самое и с критерием эффективности работы школы с детьми с ОВЗ, когда оценка идет по результатам ОГЭ и ЕГЭ. Можно же вновь сработать на увеличении количества детей в образовательной организации...

Но пока некоторые от страха и непонимания ищут пути обхода, те, кто по-настоящему хочет разобраться в особенностях деятельности своей школы, ориентируются на то, что еще одной функцией рейтинга является мотивация к развитию. Правда, не все рейтинги имеют этот мотивационный потенциал: он зависит в основном от репутации и степени влиятельности того, кто инициирует исследование. Таким образом, общественные рейтинги часто игнорируются, ведь они не несут никаких последствий для школ в отличие от ведомственных. Тем не менее, как особо подчеркнула Татьяна Мерцалова, на определенном этапе мотивационный потенциал рейтингов может начать снижаться: особенно, если их станет исключительно много.

В прямой связи с функцией мотивации – формирование репутации. Правда, как показывают исследования, из всех образовательных организаций родителей больше всего волнует репутация вуза (по данным исследования НИУ ВШЭ 2013/2014 учебного года, высокая репутация образовательной организации оказалась значимой только для четверти опрошенных родителей и менее чем для половины учеников). При этом весьма интересно (но закономерно), что при выборе вуза больше доверия оказывают именно отечественным рейтингам, международные показатели нередко вовсе игнорируются.

 

Рейтинги vs. Дети

Пожалуй, наиболее важной, но очень по-разному понимаемой функцией рейтингов является управляющая. И здесь сразу возникают уже ставшие традиционными опасения: рейтинг и место конкретной школы в нем может стать причиной незаслуженных санкций или отказа в необходимой помощи. Таким образом, наказание постигнет тех, кто на самом деле острее всего нуждается в поддержке. Точно так же опасно принимать на основании рейтинга и решение о реорганизации или присоединении и любых других переменах в структуре и кадрах образовательной организации.

Самый безобидный и логичный способ управления в образовании с помощью рейтингов – это обучение по вопросам повышения качества, переподготовка и совершенствование кадров с учетом выявленных проблем. Но можно ли это по-настоящему считать управлением? В условиях, когда превалируют авторитарный принцип управления, пожалуй, нет, но, на самом деле, это управленческий подход уже высокого порядка. Тем он и ценен...

Как видно из характеристик всех потенциальных функций рейтинга, они влекут за собой большое количество рисков. Их, действительно, много, причем самых разнообразных, но они отнюдь не умаляют достоинств данного инструмента. Проблема в том, что рейтинг, как и любые другие точные механизмы, при использовании требует предельно внимательного отношения.

Впрочем, внимания к рейтингам сегодня, кажется, предостаточно. Как отметила Татьяна Мерцалова, сегодня в ряде школ рейтинг заслонил ребенка, как это прежде сделал бумажно-электронный вал отчетности. «Не переживайте, мы продолжим учить ваших детей, потому что ваш ребенок приносит нам баллы», - вот, что можно легко услышать на собрании по поводу слияния школ. И родитель не смущается и не возмущается. «А что вы сделаете в будущем учебном году, чтобы закрепиться/повысить место в рейтинге?», - спрашивает он директора, в то время, как было бы неплохо поинтересоваться, что сделает директор и коллектив школы, чтобы ребенку в школе стало интереснее и комфортнее...

Опасно еще и то, что рейтинги зачастую не «видят» разницы между контекстами, в которых живут школы, не учитывают все разнообразие приоритетов, которые могут быть у пользователей рейтинга при выборе образовательной организации... Но, пожалуй, самое опасное, что может, по словам эксперта, спровоцировать рейтинг – это попытка любой ценой оказаться «номером один» или хотя бы попасть в топ. Такая погоня, подстегиваемая страхом наказания и желанием поощрения, может вывести «целеустремленную» школу в лидеры, но с большей вероятностью может обернуться для нее содержательным проигрышем. Просто потому, что место в топе не является и не должно быть основной целью деятельности образовательной организации.

 


Статфакт

Вебинар РТЦ, затронувший непростую тему рейтингов, собрал беспрецедентное количество участников: более 1 тысячи слушателей из 74 регионов страны и 7 зарубежных государств. Наибольший интерес тема вызвала у директоров и преподавателей школ и представителей органов управления образованием различных уровней.

 

В ближайших планах РТЦ НИУ ВШЭ

24 февраля – вебинар «Какой он – сегодняшний российский первоклассник? (По результатам исследования iPIPS)». Статья о вебинаре появится на сайте «Учительской газеты»!

 

Все информационные материалы по итогам вебинара доступны на сайте РТЦ НИУ ВШЭ

 

Фото автора