Не только для амбициозных?

Научный руководитель Центра мониторинга качества образования Института образования НИУ ВШЭ Виктор Болотов отметил, что у нас действительно есть основательная нормативно-правовая база по вопросам самообследования. Это и сам Федеральный закон «Об образовании в РФ», и приказы Минобрнауки России и Правительства РФ, касающиеся порядка проведения самообследования и показателей, которые должны быть в нем отражены. Затрагиваются вопросы самообследования и в нормативно-правовых актах, касающихся обеспечения прозрачности деятельности школ.

Когда в 2013 году вышел приказ Минобрнауки России № 462 «Об утверждении порядка проведения самообследования образовательной организацией», многие задались вопросом: а зачем нам еще одна процедура при таком обилии внешних оценок, мониторингов, рейтингов… Но в то же время, разве можно, по словам Виктора Болотова, считать самообследование школы новой оценочной практикой для России? Нет. Правда, это справедливо, скорее, для амбициозных школ, которые знают, чего хотят от самих себя и что они хотят дать своим ученикам.

И если в нашей стране эта практика пока еще находится в стадии становления, то за рубежом, по словам директора Российского тренингового центра Института образования НИУ ВШЭ Игоря Вальдмана, культура самообследования школы уже на высоком уровне. Так, например, в Шотландии, Уэльсе, Англии, Новой Зеландии, ряде земель Германии, в некоторых штатах США и Австралии процедура самооценки сформирована уже давно и на сегодняшний день представляет собой систематическое явление, которое позволяет формализовать процесс анализа, делает его результаты доступными и понятными всем – от учителей до представителей общественности, помогает улучшить работу школы.

Лучшие практики самообследования за рубежом роднит и ряд идентичных характеристик, в числе которых их широкое распространение не только среди образовательных организаций, но и вообще во всех социальных структурах в целом. Разработка таких методик идет на центральном уровне, а затем начинается их широкое общественное обсуждение. Используются эти инструменты самообследования на систематической основе (чаще всего – ежегодно). Кроме того, наиболее зарекомендовавшие себя методики обычно помогают тем, кто их использует, формировать базу доказательных суждений относительно результатов работы (чего достигла школа, как подтвердить ее успехи, как улучшить работу). Нередко самооценка школ за рубежом находится в тесной связи с процедурами внешней оценки образовательной организации, и инспекция может не только использовать сходные показатели, но и, ориентируясь на результаты самооценки школы, принять решение помогать по выявленным ею проблемным зонам. Обычно результаты качественного самообследования школы носят настолько индивидуальный и глубокий характер, что они едва ли могут быть полностью продемонстрированы в общем доступе, поэтому зачастую оно используется только для внутренних нужд организации и, конечно же, дает возможность по итогам исследования разработать план совершенствования работы.

Если сравнить имеющуюся отечественную практику с зарубежным опытом, то, как отметил Игорь Вальдман, следует отметить, что у нас точно так же, как и за рубежом сформирована практика систематического самообследования школ. Естественно, там, где эти инструменты существуют, ключевые области и показатели качества работы можно признать окончательно и грамотно сформулированными, и, если это действительно так, исследователи могут прийти к разработке плана конкретных действий по совершенствованию работы своей образовательной организации. Увы, пока нельзя говорить ни о централизованной разработке методики, ни о том, что самообследование воспринимается у нас как инструмент управления качеством не только в образовании, его связей с внешней оценкой тоже пока не просматривается. Также не всегда результаты самооценки остаются лишь информацией для внутреннего пользования. Но насколько мы тогда можем доверять таким результатам?

Среди вопросов, которые пока еще также требуют ответа, и организация подготовки школьных коллективов для проведения самооценки, и использование ее результатов. К тому же, дискуссионным остается вопрос о том, может ли сама школа разработать процедуру самообследования. Обладает ли она необходимым экспертным потенциалом? Кто может помочь ей скомпенсировать этот дефицит?..

Сервис поддержки школ

Как уже было сказано ранее, в стране есть регионы, где накоплен хороший опыт подготовки инструментов для самообследования, а также проведения соответствующих процедур. Многое уже сделано в ЯНАО, Чувашии, Новосибирской области. Так, например, директор Новосибирского института мониторинга и развития образования Юлия Захир отметила, что для школ региона самооценка, действительно, далеко не новый инструмент. Общеобразовательные организации подключились к этой работе еще в 2001 году, а в федеральную нормативную базу самообследование вошло лишь в 2011-м. И именно в Новосибирской области был создан электронный сервис для сбора информации о показателях деятельности школ, подлежащих самообследованию. Как отметил Виктор Болотов, данный инструмент в условиях все усугубляющейся ситуации с отчетностью, которая не перестает быть управленческой доминантой, в некотором смысле минимизирует масштаб бедствия.

По словам Юлии Захир, самообследование понимается в регионе как важное звено образовательной системы, поскольку оно является частью системы оценки и управления качеством образования в школе, составляющей государственной аккредитации, имеет прямое отношение к публичному докладу школы, а также тем данным, которые образовательная организация обязана выставлять на своем сайте в целях поддержания открытости.

Действительно, как отметила Юлия Захир, когда в Новосибирской области делали первые приближения к решению вопроса о самообследовании школ, увидели, что взять методику самообследования неоткуда, единого ориентира нет. Но даже если перед школой стоит необходимость разработать свою систему, простор для решения задачи, с одной стороны, оказывается весьма широк, а с другой, ограничен теми же самыми нормативными документами, что регулируют сферу самооценки образовательных организаций.

Какой перечень показателей будет достаточным для проведения процедуры? Это один из основополагающих вопросов. Федеральный перечень обширен, но, по словам, Юлии Захир даже он не удовлетворяет запросы всех потенциальных адресатов исследования.

В числе серьезных проблем, касающихся самообследования, к тому же и трудоемкость процесса, в котором нередко участвуют не только учителя, но даже и школьники. В Новосибирске обозначили весь этот круг проблем и поняли, что необходимо кардинальное решение. Тогда Новосибирский институт мониторинга и развития образования создал Электронный сервис для сбора информации о показателях деятельности школ, подлежащих самообследованию. Новый сервис, по словам Юлии Захир, стал сервисом поддержки школ. Он помог обеспечить единообразие представления, достоверность и сохранность данных и отчасти уменьшил тот вал бумажной отчетности, который сегодня так тревожит школы.

Поначалу специалистам Новосибирского института мониторинга и развития образования также приходилось слышать о своем продукте скептическое «Неужели еще один мониторинг?», но в итоге уже к началу октября минувшего года электронным сервисом воспользовались 98% муниципальных школ региона, все областные, и 20% негосударственных школ. Инструмент оказался востребованным.

Расширение сервиса на остальные уровни образования, как отметила Юлия Захир, дело времени, поскольку уже сегодня многие оценили плюсы автоматизированной работы с данными, простоту формирования отчетов о самообследовании и другие возможности, заложенные в сервисе.

Игорь Вальдман согласился с коллегой в том, что сервис, действительно, получился удобным, тем не менее, в его деятельности, которая включает в себя преимущественно работу со статистикой, может быть некоторый перекос, ведь данные для самообследования не всегда извлекаются лишь из численных показателей, должны учитываться и некоторые содержательные характеристики.

Юлия Захир отметила, что команда разработчиков понимает эти риски, но поскольку сервис делался с ориентацией на существующее нормативное поле, то он имеет свою специфику и решает одну из уже упомянутых важных задач – обеспечивает снижение напряженности в вопросах бумажной отчетности. Но, естественно, дальше он будет видоизменяться и совершенствоваться, чтобы школы могли делать именно тот самоанализ, который нужен каждой из них в отдельности – согласно их потребностям и представлениям о возможных путях своего развития.

Из досье «УГ»:

Нормативная база самообследования образовательных организаций в России сегодня включает:

- Ст. 29 Информационная открытость образовательной организации ФЗ №273 от 29.12.2012 «Об образовании в РФ»;

- Приказ Минобрнауки РФ от 14 июня 2013 года №462 «Об утверждении порядка проведения самообследования образовательной организацией»;

- Приказ Минобрнауки России от 10 декабря 2013 года №1324 «Об утверждении показателей деятельности образовательной организации, подлежащей самообследованию»;

- Постановление Правительства РФ от 10 июля 2013 года №582 «Об утверждении правил размещения на официальном сайте образовательной организации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и обновления информации об образовательной организации».

Статфакт

В вебинаре РТЦ на тему «Кто и как может использовать данные самообследования школы?» приняли участие более 500 специалистов из 35 регионов РФ, а также 6 зарубежных стран, в числе которых Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика Кыргызстан, Республика Таджикистан и Приднестровская Молдавская Республика. Данная тема привлекла значительное внимание общеобразовательных организаций.

Материалы вебинара доступны на сайте РТЦ

В планах РТЦ

Одной из тем апрельских вебинаров станет «Оценка информационно-коммуникационной грамотности школьников и использование ее результатов на региональном уровне».

Фото автора