Так решилась наша отпускная судьба, и мы оказались в Монтенегро. «Монте» – горы, «негро» и так понятно.

Едва «боинг» приземлился на малюсенькой взлётно-посадочной полосе, притулившейся у самой береговой черты близ города Тиват, я задал первый, как мне кажется, самый резонный вопрос: "А где чёрные горы?"

Горы, возвышавшиеся со всех сторон, были зелёными, в основном заросшими лесом и горными лугами.

Позже я слышал, что зимой в непогоду они бывают чёрными. Но больше мне пришлась по душе версия, по которой это место назвали так из-за центра пиратства в Средние века. Да, пиратам здесь было вольготно и безопасно. Таких узких извилистых заливов, будто вырезанных ножницами на волшебной карте руками неугомонного фантазёра, не сыщешь в Европе, разве что норвежские фьорды, но я там ещё не был, значит, не сыщешь! 

Вдоль одного из них, Которского,  уже во второй день мы с Таней решили прокатиться любимым нашим способом – на велосипедах. Взяв напрокат два байка в ближайшем от отеля магазинчике (10 евро в сутки, дороговато – в Греции за 6 брали), долго пытались объяснить, что ещё нужен велосипедный замок. Хозяин уверял, что велосипеды можно оставлять где угодно, ничего с ними не случится. Причем выяснилось, что велозамка у него нет в принципе, и следствием именно этого было заверение, что наших двухколёсных друзей никто не украдёт, где бы мы их ни оставили. Справедливости ради - позже мы видели множество не пристёгнутых велосипедов на улицах. Наверно, легко жить, когда никто не ворует – сделали мы лучезарный вывод (забыв, что угнанных байков мы видеть не могли, потому что их уже нет!).

 Вэско, на помощь!

Что касается языка, то главная закавыка вскрылась на ужине. В нашей тиватской гостинице мы не обнаружили уже привычного «шведского стола». Его заменяла девочка-официантка по имени Милица, с которой нас объединял уровень английского: скажем, мы знали, что «эг» - это яйцо, но понятия «омлет, глазунья, вкрутую, всмятку», не говоря уж про местные разносолы, были недоступны нашим языковым познаниям. Обычно наши переговоры, включающие междометия, жесты, гримасы и глупые улыбки, продолжались минут пять, после чего юная прислужница громко кричала в сторону кухни: «Вэско!»  Так звали пожилого официанта, который учился ещё в югославской школе, где преподавался русский язык. Давно рухнувшая советская империя своеобразно напоминает о себе, приходя на помощь русским туристам в бывших соцстранах таким вот образом!

Каждый вечер, занимая свой столик в ресторане, мы продолжали нашу прерванную накануне «беседу» с девушкой в переднике, неизменно заканчивающуюся финальным аккордом – «Вэско!»  Моя супружница со своим французским демонстративно отстранялась, язвительно вставляя реплики типа: «Нарисуй ей на салфетке пршут (это местный деликатес)». Но мы с Милицей до последнего дня стойко соблюдали наш ритуал, повинуясь каким-то своим затаённым потребностям.

Итак, мы покатили вдоль Которского залива, больше напоминающего огромную реку шириной метров пятьсот – «самого южного фьорда Европы», «самого уникального места Адриатики», «красивейшего уголка Земли». Последнее высказывание принадлежит Бернарду Шоу. Всё это правда. Трудно отвести взгляд от этого творения природы. Да и вся Черногория – полотно, нарисованное каким-то древним первородным «шишкиным-айвазовским» и божественным образом воплощённое в реальный мир. Это уже моё изречение. Может, лет через сто кто-нибудь процитирует?

 Дети дороги

Узкая дорога петляет вдоль самой кромки воды, между морем и скалами, к которым клеятся дома, когда въезжаешь в очередное поселение. Машин мало – основная трасса выше в горах, пляжей много, устал – окунись! Восторженное ощущение – плыть в Которской бухте, словно в гигантском бассейне с трибунами из горных хребтов! Едем дальше. На пути понатыканы ресторанчики. Заказываем «греческий салат» с первой попытки (не все там такие бестолковые, как наша Милица), приносят блюдо (скорее, тазик!) овощей, всё это обливаем оливковым маслом и виноградным уксусом и… и нам уже никуда неохота ехать.

Сидя под навесом в ресторанной тени, смотрю, как из соседнего дома выходит местная ребятня лет пяти-шести и начинает играть с мячом. Вы скажете, что здесь удивительного? Но они играют прямо на дороге! Пусть не городская магистраль, но худо-бедно раз в пять минут кто-нибудь проезжает. С балкона смотрит мать - и ноль эмоций. Во мне заговорил учитель ОБЖ – что за попустительство такое родительское! Но быстро осознал – а им больше негде играть! Двери всех домов выходят прямо на асфальт. Над крышами поднимается скала до неба, с другой стороны шоссе - узкий причал, утыканный лодками. Это дети дороги! С младенчества они обитают с проносящимися рядом автомобилями. Интересно, какая у них статистика ДТП? Отличается от российской?  

 Вообразите – «Школьный город»!

Конечная точка нашего велопробега – старинный город Котор, внесённый в список всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. Главная достопримечательность - Старый город, где можно часами ходить по булыжным улочкам, шириною в полтора метра, которые помнят ещё времена Византии, и представлять себя средневековым жителем. Думаю, у местных школьников уроки истории нередко проходят в Старом городе. Ещё думаю, когда время сотрёт такие места напрочь, их будут создавать искусственно, добавив новые функции.

Вообразите – «Школьный город». Давайте прогуляемся по нему. Вот «Квартал истории 17 века» с открытой каменной канализацией и площадью сожжения ведьм. «Набережная географии» расчерчена на природные зоны, с миниатюрными пустынями, хребтами, ветрами: пассатики и муссончики  включаются по таймеру, циклончики летают согласно расписанию, цунами и смерч - только во время уборки. По «Проспекту литературы» вышагивает Гулливер с лилипутом в кармане, с балкона ему машет прекрасная Джульетта, только что продавшая стул Остапу Бендеру, внизу одноногий пират Сильвер уцепил за юбку Алису из страны чудес, но, услышав звон шпор д'Артаньяна, скрылся в кабаке, где загорелый Робинзон рассказывал дохлому Дон Кихоту про Мюнхгаузена, недавно подарившего всем 32 мая (будут ли это восковые фигуры, живые актёры или «аватары» - зависит от модификации «города»). «Мост геометрии», составленный из треугольников – совершенной фигуры! - перекинулся через идеально круглый пруд, в котором плавает живое число «пи». В «Саду физики» падают яблоки Ньютона и качается маятник Фуко. «Дом химии» - не дом, а домна. А на этом пепелище недавно закончился урок ОБЖ…  

В школе надо учиться, а в школьном городе просто гулять (а ещё удивляться, спрашивать, восторгаться, недоумевать…). Сюда покупали бы тур, как на курорт (помню вечный афоризм своего учителя: «Здесь вам не санаторий!»). Это технология будущего. Это бизнес будущего. Чем дальше человечество развивается, тем легче оно будет обучаться. Весь смысл прогресса – экономия времени и сил. А может, измерение развития – степень получения удовольствия от любой деятельности, в том числе от учёбы?

Ночь нас почти догнала на обратном пути в Тиват. Я устал, и мои фантазии тоже.

Кто такой сквиб-экскурсовод?

«Когда сеяли жемчужины природы, то на этом месте была брошена щедрая горсть», - сказал Байрон о Черногории. Через автобусное стекло мелькают райские виды этой маленькой страны. Тот случай, когда не надо объяснений экскурсовода, когда хочется  просто смотреть и смотреть. Но он есть - микрофон хрюкнул, кашлянул, поздоровался - и начал свой рассказ. Через пять минут я определяю, что наш гид, увы, «сквиб». Этот термин я подцепил в «Гарри Поттере», где так называли бедолаг, родившихся в семье волшебников, но не умевших колдовать. Сквиб-экскурсовод работает языком, но лишён дара рассказчика. Вроде бы строит нормальные фразы, даёт факты и статистику, даже в меру пытается пошутить, но всё это лишено главного – увлекательности! Час болтает, а рассказ бесплоден, как пустоцвет. Хуже сквиба-гида только сквиб-учитель.

А вот когда экскурсовод попадается ладный, способный удивить, а таких немало, невольно пытаешься примерить на себя его шкуру, силясь обогатить, если получится, свой педагогический багаж, - ведь много общего в нашей работе.

Но есть и различия. Гид проводит единственный «урок» и прощается навсегда, он – «калиф на час». Педагогу трудно каждый раз удивлять одну и ту же «публику» на протяжении долгих школьных лет.

В итоге у него два пути.

Первый: надо стремиться! Да-да – на каждом уроке!

Второй: не надо никого удивлять! Учёба – работа: повседневная и совсем не праздничная.

Первый путь рано или поздно заведёт учителя в тупик (если он не зять Дэвида Копперфильда).

Второй - заведёт в тупик его ученика (если тот не зубрил-стобальник, занесённый в Красную книгу образования).

 Два "титула" реки Тара

…А мы тем временем под бормотание в микрофон нашего кудесника проехали всю страну с юга на север (эта «вся страна» - одна десятая Вологодской области), приблизившись к истокам реки Тара, где нас ждал рафтинг.

Сплав по реке – одно из самых приятных занятий на свете. А если это река с чистейшей родниковой водой, а если ты в весёлой компании, а над тобой возвышаются стены невероятного каньона, как в фильме «Аватар», а солнце заливает всё вокруг счастьем, а… да что там говорить!

Первый порог обдал нас ледяной водой и визгом девушек-попутчиц. Я сидел на носу с веслом, пытаясь вырулить на нужную траекторию, - весь мой опыт водного туриста говорил, что лодка идёт неправильно. Однако наш инструктор Марко, оседлавший корму, лучезарно повторял на ломаном русском: «Евгений, только греби, я сам вертеть буду». После третьего порога до меня дошло – Марко специально подставляет борт под волну! Клиенты заплатили деньги, они хотят «немного экстрима», почему бы их не встряхнуть и не окатить струёй? Так бы сразу и сказал! Но он не мог этого сказать – разрушил бы иллюзию «опасной реки». Оценив такую тактику, я перестал рулить и с лёгким сердцем отдался воле волн и хитреца Марко.

Река Тара имеет два «титула». Это самая чистая река Старого Света. А её каньон – самый глубокий в Европе (и второй в мире после американского Колорадо, 1,3 км.).

В моём советском «голодном» детстве я иногда воображал неосуществимые фантазии. Лежу, допустим, в ванне, наполненной до краёв лимонадом «Буратино», и пью, пью! В верховьях реки Тара, названной за чистоту «слезой Европы», этот каприз доступен каждому. Плыви и прихлёбывай, пусть не газировку, но очень вкусную воду, которую местные жители употребляют без всякой обработки, а ещё заливают в бутылки и продают туристам. Черногория в 1991 году объявила себя первой в мире экологической страной (и единственной). Её главное богатство – девственная природа.

Кем бы объявить себя России?

 А почему бы нам не повторить успех Сингапура?

Думал-думал и вспомнил фестиваль школьных учителей в Елабуге, который прошёл в августе этого года и про который я уже писал на сайте «УГ» в рубрике «Взгляд» (http://www.ug.ru/insight/266). Самый экзотичный его гость был президент профсоюза работников образования Сингапура Майк Фируман. Почему Сингапура? В этой стране одна из лучших в мире система образования. Её школьники – лидеры по результатам международных тестов. Пятая часть её бюджета идёт в образовательную отрасль. Зарубежные стажировки студентов и школьников - а там это массовое явление - оплачивает государство. «Наши главные природные ресурсы, - как выразился Майк, - между ушей». Всё вкупе это привело к тому, что у страны появилась интересная статья дохода – «образовательный туризм». Из-за границы потекла студенческая река – качество образования на уровне Европы и США, но дешевле! Также год от года увеличивается число школьников из ближних и дальних стран, прилетающих для кратковременных образовательных курсов (в частности, изучения английского языка).

Я внимательно слушал представителя загадочного заморского края и думал – почему нам никогда не повторить успехов этого карлика Сингапура? Можно долго отвечать на этот простой вопрос, но в глобальном плане, мой вывод краток: кем бы ни пыталась объявить себя Россия, но на всём своём историческом пути она была и остаётся самой большой страной в мире. Какие бы лозунги ни звучали, а в подсознании сидит: наше сырьё неисчерпаемое, его слишком много, но справедливости нет, поэтому воровать не стыдно, и ещё - нам надо всегда быть готовыми к защите своих богатств. В общем, вынужденный милитаризм и обоснованная коррупция. Какие там ресурсы «между ушей»! Вымя матушки-России – главный козырь в мировом споре.

Вы спросите, а почему это не так характерно для других крупных держав: Канады, Китая, Бразилии? Не знаю! Видимо, недостаточно крупные. Не перешло количество в качество. А у нас перешагнуло. Одна восьмая суши давит на мозжечок. В смысле – на менталитет. Чиновничий, разумеется. Это они ведь объявляют национальные идеи, определяют пути развития: Даёшь олимпиаду! Ударим газопроводом по Украине! На Марс! Народ и армия едины (только пенсии разные)! Каждому московскому учителю – по ноутбуку (а вологодскому – сто грамм фундуку)!

…На финише нашего маршрута, мокрые и довольные, мы вылезли на берег, где были препровождены за дубовые столы, на которых уже дымились огромные чугунки с мясом и овощами, ну очень вкусно! Команда нашей лодки дружно села за один стол, и даже когда он опустел, не хотели расходиться – ничто так не сближает людей, как совместное испытание. Это знают все, но по-настоящему используют только самые мудрые классные руководители.

И руководители классные, которые не потакают «клиентам с улицы Рублёва», не бубнят остальным: «Вы, главное, гребите!», и не размышляют беспрестанно – кем бы ещё себя объявить России?  

Но где их взять в команде самой большой лодки в мире, которая привыкла отдаваться воле волн и рулевого?...

Фото автора

Об авторе

Евгений Вирячев, лауреат Всероссийского конкурса «Учитель года России-2007», преподаватель-организатор ОБЖ школы №7, Вологда

Внимание!

Читайте, пожалуйста, в разделе "Взгляд" нашего сайта материал Евгения Вирячева "Почему одни нации – домоседы, а другие – пилигримы?"

http://www.ug.ru/insight/272