Что тут началось!
Отец взвыл так, будто уже попал в эту пока еще не изобретенную крысоловку:
- Прокляну-у-у-у-у! - вопил он, бешено вращая глазами. - Ты хочешь покрыть несмываемым позором весь наш древний род? Своих знаменитых предков-судейских, которые всегда добивались оправдания для самых отъявленных злодеев и отправляли в тюрьму невиновных?! А заодно и предков-торговцев, умевших хитростью и обманом разорить тех, кто вставал у них на пути? С такой блестящей родословной ты надумала стать нищей музейной крысой, которая в довершение ко всему якшается с этими мерзкими котами?! Прокляну-у-у-у-у!
- Дорогая, - вкрадчиво начала мать. - Для девушки из такой семьи, как наша, твое решение… м-м-м… несколько опрометчиво… И потом ты даже представить себе не можешь, каково это - работать в учреждении культуры. Тебя же там просто-напросто съедят…
- Конечно, съедят! - зловеще прищурился старший брат. - Музей-то кошачий!
- Что вы окрысились на бедную девочку?! - вступил в разговор, казалось бы, мирно дремавший в кресле дедушка. - Замуж ее надо выдать - и дело с концом!
И тут не выдержала бабушка:
- Ну уж нет! По мне, так лучше к котам. Ступай, деточка, и покажи этим зазнайкам, на что способна настоящая умная крыса…

***
В то утро директор Куницын пришел на работу рано. Собственно, как всегда. Стоя на балюстраде, он приветливо помахал лапой школьникам, которые купили билеты в музей, чтобы как можно больше узнать о жизни и творчестве Котофея Котофеева - величайшего кошачьего поэта всех времен и народов. Смахнув счастливую отеческую слезу - нет, не зарастает народная тропа, - Куницын проследовал в свой кабинет и принялся не спеша готовить утренний директорский кофе. Это был большой пушистый кот, невероятно гордившийся в жизни тремя вещами - густой блестящей шерстью красивого шоколадного оттенка, собой в лучшем на свете музее и тем, наконец, что у него, Куницына, все и всегда шло по плану. Никаких неожиданностей! Вот и сейчас, размешивая сахар в чашке, он мысленно прокручивал в голове список наиважнейших задач: три раза обойти музей по часовой стрелке и столько же - против часовой, пообедать и выслушать доклад главного экскурсовода Мурки Барсиковны о текущем состоянии дел.
Не успел он вспомнить про старшего экскурсовода, как за стеной раздался истошный вопль: «Крыса в музее!» Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Мурка Барсиковна собственной персоной.
- Крыса, крыса, - как заведенная повторяла она, размахивая лапами, словно ветряная мельница крыльями.
- Мурка Барсиковна, я вас не узнаю, - Куницын раздосадованно покрутил правый ус. - Во-первых, я ждал вас с докладом в два часа сорок шесть минут пополудни. А сейчас только десять часов одиннадцать минут утра. Во-вторых, если уж вам отчего-то вздумалось заявиться ко мне во внеурочное время, выйдите и зайдите, как полагается.
Кошка исчезла за дверью, но тут же появилась вновь и церемонно доложила:
- К вам крыса, товарищ Куницын!
- Вот так-то лучше, - ухмыльнулся директор, но уже в следующее мгновение завопил, будто кто-то наступил на его пушистый шоколадный хвост. - Что-о-о?! Крыса?! Кто пустил крысу в мой музей?!
Клавдия, порядком уставшая от этих африканских страстей, решительно отодвинула застывшую Мурку Барсиковну, вошла в кабинет и уселась в кресло напротив директорского стола.
- Здрасьте, товарищ Куницын, - улыбнулась приветливо. - Меня зовут Клавдия, и я хочу работать в вашем музее экскурсоводом.
Куницын не зря столько лет занимал руководящий пост. Он умел быстро брать себя в лапы.
- Голубушка, э-э-э, Алевтина…
- Клавдия, - добродушно поправила Клавдия.
- Да, собственно, не важно. А с чего вы вообще взяли, что можете работать в музее Котофея Котофеева, величайшего кошачьего поэта всех времен и народов?
- Потому что я люблю его всем сердцем!
- Ну это не аргумент, - прищурился Куницын. - Кто ж его не любит?!
- Потому что я от корки до корки перечитала все его книги и выучила наизусть все его стихи. Особенно вот это мне нравится…
- Не стоит, - предостерегающе поднял лапу Куницын. - Стихи в другой раз.
- Все это прекрасно, моя дорогая, - продолжил он, почему-то облизываясь, - но музей наш не лучшее место для девушки вроде вас.
Клавдия нахмурилась:
- Только не говорите, будто вас смущает, что я не такая, как все остальные. Что я не кошка!
- Именно! - просиял Куницын. - Именно, что не кошка. И раз это недоразумение столь счастливо разрешилось, давайте-ка разойдемся полюбовно. У меня, знаете ли, дел по холку.
- Но вы сейчас нарушаете главный завет Котофея Котофеева, - Клавдия и не думала сдаваться. - Вспомните: «…и назовет меня всяк сущий в ней язык, и гордый брат мейн-кун, и ныне дикий сфинкс, и благородный перс».
- Да, но про крыс ни слова!
- Котофей Котофеев - величайшее достояние кошачьего мира, - вступила в бой до того молчавшая Мурка Барсиковна. - И мы не позволим всяким там крысам без роду и племени тянуть к нему свои лапы.
Клавдия тихо поднялась. Грустно посмотрела на Куницына и его помощницу:
- Я думала, коты другие. А вы ничем не лучше крыс…
И вышла, не оборачиваясь.

***
Через несколько дней Куницын ехал на трамвае. На центральной площади у памятника Котофею Котофееву он увидел огромную толпу. Кого тут только не было: кошки, собаки, хомяки и даже один верблюд! «Что такое? - изумился Куницын. - Что за благородное собрание, а меня не пригласили?!» Едва успев протиснуться в уже закрывающиеся двери, директор выскочил на улицу и ввинтился в толпу. Каково же было его удивление, когда у подножия памятника он увидел свою давешнюю гостью, крысу Клавдию, с жаром рассказывающую собравшимся о героической жизни Котофея Котофеева. В тот момент, когда Куницын присоединился к слушателям, она как раз дошла до трагической дуэли Котофея с французским пуделем Снупи.
- И хотя сердце Котофея остановилось, его бессмертное имя будет всегда живо в наших сердцах, - закончила Клавдия и низко поклонилась.
Раздались громкие аплодисменты и восторженные крики «браво!». Громче всех ликовал верблюд, аккуратно подхвативший крысу и усадивший ее между своими горбами, чтобы публике было лучше видно.
Куницын сердито фыркнул и вернулся на остановку ждать следующий трамвай.
Прошло несколько дней, и Куницын вновь оказался на площади Котофея Котофеева. Толпа у памятника стала еще гуще. Клавдия, восседая на верблюжьей спине, декламировала знаменитые строки из романа в стихах «Кис-кис»: «Наш котик самых честных правил…» Куницын потерял счет времени. Позже он так и не мог вспомнить, как долго простоял у памятника, слушая вдохновенное чтение Клавдии. Он пришел в себя, лишь когда кто-то мягко тронул его лапой за плечо. Перед ним стояла Мурка Барсиковна.
- Вы знаете, товарищ директор, что я не люблю брать экскурсоводов без рекомендаций, но в данном случае, думаю, мы можем сделать исключение… Полагаю, вы со мной согласитесь.
…С тех пор прошло много лет, а крыса Клавдия так и работает в музее величайшего кошачьего поэта всех времен и народов Котофея Котофеева. Вместе со своим другом верблюдом - его Куницын главой охраны назначил. Портрет Клавдии даже на Доску почета повесили. Потому что лучшего экскурсовода в музее никогда не было, да и вряд ли он там в ближайшее время появится.