Покидая Норвегию, мы узнали, что в Исландии нас ждет холодная и сплошь дождливая неделя. Понятно, что оптимизма это не прибавило. А когда, подлетая к «стране льда», в редких облачных разрывах увидели дикую, голую, неприветливую землю, совсем опечалились. Правда, придала бодрости мысль о том, что нам судьбой предначертано открыть этот край, неким образом (каким, пока еще не представлялось, но ощущение своей особой первопроходческой миссии не покидало) даже «очеловечить» его. Вполне возможно, что об этом думали норвежские викинги, заселившие этот остров. После Швеции, Норвегии и Исландии мы решили посетить Данию. Так проложили свой «варяжский» маршрут. Мечта обрела крылья «Аэрофлота». Земля в иллюминаторе, мир в Интернете, душа в поднебесье. Иногда сквозь разрывы облаков видна земная ширь. Пролетаем над океанами, континентами, странами. Скрючившись на сиденье, погружаю себя в беспокойную дрему. Маленький крестик медленно движется по зеленоватому экрану. Крестик - это самолет, поле экрана - океан. Можно даже рассмотреть гребешки волн. Однако, вполне вероятно, это лишь мерцание монитора. В самолете, вжавшись в кресло, находимся я и еще сотня-другая пассажиров. В таком же точно положении эмбриона. Без чувств и мыслей, но уже с зародышем жизни. Океан под нами в бездонной космической глубине невидим и неслышен. Мы летим над плотным слоем облаков. Так сегодня совершается большинство путешествий.
Наконец стали снижаться. Пронзили облачную пелену и увидели красиво расчерченную мозаичную землю сказочного Датского королевства. Это наследие воинственных викингов, ставших добропорядочными гражданами, с которых берут пример другие европейцы. Это потрудилась цивилизация. Тут не ошибешься, это планета людей. Особо впечатлила эта «человеческая» мозаика по сравнению с дикой Исландией, да и с нашим славянским Дикопольем не сравнишь. Спустились чуть ниже, и пришла мысль, что настоящая первозданная земная основа покрыта заплатами. Красивая страна Дания. Мирная, ухоженная, чистенькая, культурная. Но в заплатах. А дороги между ними - это строчки и швы. Кажется, что планета лопается, расползается, а ее пытаются сшить, залатать, заштопать. Такие вот возникли поднебесные мысли, о которых не мог помышлять до отлета.
И в этом путешествии, и в других странствиях, преодолев притяжение родных берегов, я с удивлением замечал изменения, которые происходили во мне. Случалось это без смятения и тревоги, наоборот, даже с некоторым подъемом и окрылением, ожиданием назревшего открытия. Чуть ли не сразу за порогом вдруг возникало совсем другое настроение, появлялись новые, «другие», мысли, которые хотелось тут же перенести на бумагу. Ее, понятно, в тот момент под рукой не оказывалось, но некоторые детали все же в памяти застревали. Виной, как я убеждался, этому были расстояния, которые все, как по волшебству, переиначивали в голове и душе.
Смена (быстрая или медленная в зависимости от транспорта) обстановки, среды, обстоятельств позволяла оценить иначе, под другим углом зрения, предмет, явление, ситуацию, от которых удалялся или, наоборот, к которым приближался. На расстоянии большое становилось малым, а малое… А малое нередко и вовсе исчезало. Стык столетий (1900 год) поэт Максимилиан Волошин считал годом своего духовного рождения. Странствуя с караваном верблюдов (в составе экспедиции по изысканию трассы Оренбургско-Ташкентской железной дороги) по среднеазиатской пустыне, он получил возможность взглянуть на Европу «с высоты азийских плоскогорий» и почувствовать «относительность европейской культуры». В разных землях в удалении от родных пенатов что-то подобное и со мной случалось. В своем Отечестве, как известно, пророка нет. А где есть? Вот отправился на Землю обетованную, надеясь там, где дух пророков древности еще витает в воздухе каменистых нагорий и пустынь, обрести покой и понимание, возможно, даже их глазами (тоже не помешает) взглянуть на смутную сегодняшнюю славянскую действительность, которую, путешествуя, я на время сознательно отторгнул от себя. Что понял? Взгляду в пустыне зацепиться не за что. А хочется и смотреть, и наблюдать, и думать. К Красному морю ведет много дорог. Одна из них (самая популярная) - проложенная вдоль Мертвого моря и дальше на юг между кряжами Эдомских гор с востока и нагориями Негева с запада - называется шоссе Арава. Такое же наименование и у окружающей пустыни. Сухая, бесплодная страна. Пророк Моисей называл ее великой и страшной пустыней, а Иеремия пустой и необитаемой землей сени смертной. Именно по этой пустыне пролегла дорога евреев из Египта. Сорок лет выводил оттуда Моисей своих соплеменников. Долгое и тягостное это было странствие. Урок всем нам? Всему человечеству?
«И от всех наших бед уйдем в Индию!» - восклицал когда-то тверской купец-путешественник Афанасий Никитин. Дальние восточные и южные страны издавна привлекали внимание европейских путешественников. Жизненный уклад народов Азии и Востока, их обычаи и верования всегда были интересны европейцам. Многим даже виделось в тех обетованных землях не только избавление от «европейских» бед, но и начертанный небесами путь к спасению всей земной цивилизации. Несколько лет назад с грешных холодных славянских небес я опустился на благословенную теплую индийскую землю. Но вот первое впечатление от Индии - именно здесь, на полу­острове Индостан, по которому я задумал проехать на велосипеде с севера на юг, и находится узел, возможно, главной земной беды. Имя ей - человек. Выбравшись из аэропорта, я сразу же с головой окунулся в людскую стихию. Как моя украинская бабушка говорила, отходя от базарной толчеи: «Там людочки друг об друга вухами трутся». Эта пестрая суматошная азиатская людская стихия показалась мне неким чудищем, которое поглощает все, что встречается ему на пути. «В конце концов сожрет само себя», - подумалось в первую минуту. Мысль, правда, только тенькнула, не успев обрести афористическую плоть. Нужно было выживать в этом транспортном муравейнике. И вот вместе с рикшами, мотоциклистами, мотофургончиками, обвешанными пассажирами, быками, коровами стал продвигаться на запад. В больших городах полицейские-регулировщики с бамбуковыми палками похожи на дирижеров больших оркестров. С дико вращающимися глазами, постоянно что-то выкрикивая, с обезьяньей ловкостью они метались на перекрестках, останавливая (удивительно, но это возможно) и регулируя направление дорожных потоков. Моя растерянность вдруг куда-то исчезла. Внезапно по тому, как мне стали уступать дорогу, как впритык, но осторожно обгоняли, я осознал, что меня здесь уважают не только как чужеземца, но прежде всего как равноправного участника движения. Его непрерывность и безопасность возможны лишь благодаря исключительной уважительности друг к другу, причем уважительности предупредительной, готовности в любую минуту уступить дорогу, помочь. Это было той соломинкой, за которую я при случае мог ухватиться. Осознав это, а главное - испытав, я почувствовал себя бодрее, увереннее.
Очень часто причина нашего раздражения и уныния кроется в банальной усталости от изо дня в день одной и той же обстановки, одних и тех же стен и углов. Под одной и той же крышей, в кругу одних и тех же лиц всякий день одно и то же: солнце встанет - хочется есть, полдень приходит - обедать пора. «Наш народ по будням затаскан», - говорили в старину о серой монотонной жизни на одном месте. Всякий кулик свое болото хвалит, однако он не прочь размять крылышки и над чужими мочажинами. Время от времени человеку нужно выламываться из буден, менять обстановку. Раньше у селянина для этого было множество возможностей. Пасека, сенокос, баштан, охота, рыбалка, отхожие промыслы, поездка на базар - бывать вне дома приходилось часто. Поссорившись с женой, супруг уединялся на пасеке и там среди душистых трав обретал покой, устав от домашних хлопот и попреков, хозяйка вместе с подругами отправлялась в лес за ягодами. Польза и семье, и душе. Кстати, на Украине понедилкованием назывался обычай, когда женщины в понедельник имели право уходить из дому на целый день, проводя время в своем женском кругу. Находясь в другой среде, человек подпитывал себя положительными эмоциями, делами, которые заведомо получались, похвалами друзей.
Если что-то не так в жизни, если все валится, расползается, можно попробовать бросить все и на время покинуть место, где преследуют неурядицы. Не мил белый свет - беги в темный лес, надоела хмурая чаща - выбирайся на солнечную полянку, стало жарко и душно там - ищи тенистое место под кронами деревьев. Везде есть своя изюминка, разжевав которую, обретаешь новый вкус к жизни, что всегда рядом с тобой и в тебе. В степи простор, а в лесу угодье, в городе царство, а в деревне рай. Иногда бывает достаточно походить по другой земле, ополоснуться другой водой, подышать другим воздухом, чтобы вернулись покой, душевное равновесие и понимание конечной разрешимости всех проблем. Иногда лучшее разрешение их - это отстранение, уход. Желательно подальше. Нет смысла ехать в Занзибар, чтобы там пересчитать кошек. Однако если нет другого выхода избавиться от проблемы, как пуститься в путь за тридевять земель, смело решайтесь на это. Одна заморская птичка спасается от опасности, зарывая голову в песок. Если у вас есть возможность от осенней славянской слякоти двинуть куда-нибудь на солнечный берег Индийского океана и там под сенью пальмы зарыться в теплый песок, то, не мешкая, собирайтесь в дорогу. Во время вашего длительного отсутствия проблема может исчезнуть сама по себе. Нет обстоятельств, которые создали проблему, нет и самой проблемы.
От себя, конечно, не убежишь. Все правильно. И речь совсем не о бегстве (хотя немного и о нем). Речь о попытке разрядить себя в другой среде. Там, где твой отрицательный заряд без вреда для тебя и окружающих уйдет бесследно в землю, воду, облака…