Про школьные протесты ничего особенного сказать не могу. Наверное, потому что у школьников в начале 2000‑х, включая меня, не было тем для протеста, хотя бы по содержанию образования. Ведь педагогу было можно все, чтобы ученикам не было скучно и однобоко. Например, вдруг ввести в классе для будущих словесников обычной не столичной школы предмет «Теория государства и права» и преподавать его на таком уровне, что я и мои одноклассники в числе немногих получали потом в вузах по одноименной дисциплине высший балл «автоматом».
Кстати, о вузах… Я тоже училась в Вышке. Шесть лет. Я помню эти «блокирующие оценки». Они спокойно существовали до 2013 года. По большому счету оценки как оценки. Просто правила игры, о которых «на берегу», то есть в первые же минуты первого же занятия, договариваешься с преподавателем. Я не помню, чтобы было иначе. Потому что договариваться - правильно. Тогда заранее знаешь и понимаешь, что риторику не сдашь, если не будет публичного сообщения о теоретиках красноречия, чей вклад в науку незаслуженно забыт («Как насчет Пьетро Бембо?»), что не будешь допущен к зачету по зарубежной истории, если нет эссе о женщинах в армиях разных стран (жеребьевка абсолютно честная, мне, к моему ужасу, достается Исландия). И это все не попытка «завалить» студента, это наука. Пожалуй, самая главная - о том, как найти свое решение поставленной задачи. Потому что правильного решения нет... Как и потом во всей взрослой жизни. Этому - до сих пор или пока? - не учат в современной массовой школе, это начинают с ходу требовать в вузе…
Так какие же на этом фоне можно сделать выводы из протестов почти выпускников и уже студентов? Первое: молодежи много чего не нравится. Даже в образовании. Причем не только в том, которое касается лично ее и ограничивается стенами родного класса или аудитории. Юные питерские реформаторы согласно их плану максимум считают, что изменения нужны и должны быть осуществлены при их деятельном участии во всей системе образования. Второе: молодежи неинтересно молчать. Учитель давно перестал быть для того, кто учится, источником знаний и истиной в последней инстанции. А с этого момента и взрослый - публично и официально - перестал быть лицом, на которое надо слепо ориентироваться, к которому надо непременно прислушиваться, с которым лишь по принципу «не встревай, старшие разговаривают» нельзя вступать в полемику. И третье: социальные сети - сила. Организующая и созидающая. Разное, конечно, но созидающая… Ведь понятно, что все свои вопросы и профсоюз «Ученик», и протестующие вышкинцы решают не на «всеобщем сходе», а в чате какого-нибудь мессенджера.
Конечно, ни один из этих выводов на открытие не тянет. И далеко не новость то, что молодежь настроена прогрессивно, а если не реагировать на ее мысли и слова с мифической высоты опыта и еще более мифической - возраста, то даже агрессивно. Взрослые во власти, похоже, тоже поняли (правда, не одновременно и не все разом): с молодежью можно и нужно говорить, ее можно и нужно слушать. Иначе бы, наверное, к протестующим студентам не вышел ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов, а городской Комитет по образованию Санкт-Петербурга и Министерство просвещения РФ (в отличие от директора гимназии) не поддержали бы десятиклассника с именем спартанского царя, который в V веке до н. э., правда, не со 170, а с 300 соратниками противостоял двухсоттысячной персидской армии… Кстати, как утверждают некоторые источники, протестующих в Вышке по удивительному стечению обстоятельств тоже было 170 человек.
Правда, Минпрос все-таки предложил гимназистам из Северной столицы не устраивать «баррикад», потому как к созидательному исходу они не приведут. Впрочем, не приведут к нему и запреты на определенные, не вписывающиеся в чьи-то каноны цвета волос или запугивание исключением, отчислением, «карьерой» дворника, психбольницей, прокуратурой (нужное подчеркнуть). Надо не стращать и запрещать, надо разговаривать и договариваться. Иначе взрослые потеряют всякое доверие детей. Если, конечно, оно тоже не миф. Если, конечно, оно еще осталось...