Значительную часть своего времени Алексей Владимирович посвящает популяризации математики. Свои лекции он читает не только в Москве, где родился, учился, живет и работает. Его любят и ждут в сотнях российских городов (за последние полтора-два года приблизительно такое число городов Алексей посетил со своими лекциями). Часто Савватеева приглашают к одаренным детям в зимние и летние школы. Однако его аудитория не ограничивается аспирантами, студентами и старшеклас­сниками. Алексей Владимирович, как никто другой, умеет объяснять сложное, и многие его лекции доступны самому широкому кругу читателей и слушателей. Выложенный на канале YouTube цикл «100 уроков математики», записанный в Филипповской школе в Москве, имеет огромное число слушателей, как россиян, так и жителей ближнего зарубежья. И это далеко не единственный вклад Савватеева в отечественное математическое образование. Его книга «Математика для гуманитариев», написанная для взрослых людей, состоявшихся в отраслях, с математикой никак не связанных, вошла в короткий список премии «Просветитель» и стала абсолютным лидером по итогам читательского голосования.
Проекты, которые инициирует и воплощает Савватеев, у одних вызывают восхищение, у других - недоумение, поскольку лично ему и его семье они не приносят непосредственно наблюдаемой материальной выгоды. Глядя на его масштабную просветительскую деятельность, трудно поверить, что время энтузиастов прошло...
- Можно ли вас назвать человеком идеи? - с такого вопроса я начинаю разговор с Алексеем Владимировичем.
- Если считать идеей максимально широкое математическое образование, то да. Моя ideafix состоит в том, чтобы максимально много людей наиболее глубоко изучили математику.
- Почему для вас это столь важно?
- У меня нет простого ответа на этот вопрос. На то она и маниакальная идея. Для меня ценность и важность математического образования очевидны, они не требуют доказательств. Мои коллеги считают, что математика не самый простой, но самый эффективный способ «прокачать» мозги. Он подходит не для всех. Но мой проект «Сто уроков математики» и не рассчитан на всех. Я понимаю, что охватить можно не более 5‑10 процентов школьников и не более 1‑2 процентов взрослого населения. То есть проект в определенной степени элитарный, не массовый. Он для избранных, но избранных не по материальному статусу или социальному положению, а для тех, кто чувствует в себе зов к математике. Любой человек, услышавший этот зов, независимо от возраста и рода деятельности может воспользоваться моим курсом и существенно повысить уровень своих знаний.
- Насколько рано, в каком возрасте, человек начинает чувствовать зов к математике?
- Про минимальный возраст я ничего не могу сказать. У меня четверо детей, младшему - 4 года, старшему - 14. Так вот, Света в свои семь лет уже свободно оперирует в рамках целых чисел. То есть она без труда вычтет из пяти семь и получит «минус два». Площади, длины, квадраты она легко вычисляет... Но это когда у нее есть настроение, заставить ребенка заниматься в таком возрасте нельзя. Можно, конечно, действовать подкупом, например, в обмен на что-то, что очень хочется... Я не сторонник таких способов. Обычно математические способности проявляются лет в 11, но с пяти-шести лет уже можно заниматься с ребенком, сильно его не напрягая.
- Есть ли у вас примеры, когда, напротив, человек начал заниматься математикой довольно поздно, но увлекся и нагнал «уходящий поезд»? С какой скоростью такие «опоздавшие» двигаются? Какие у них перспективы? Ну, например, если начал в тридцать...
- В два раза медленнее, чем тот же человек, если бы начал в 20. Каждые десять упущенных лет снижают скорость вдвое. Говорю об этом, имея некоторое количество наблюдений. Но речь идет о тех, кто с нуля начинает. Если же человек успешно занимался математикой, а потом сделал перерыв и спустя время к ней вернулся, то он довольно быстро все наверстывает.
- Насколько велика роль учителя?
- От учителя зависит все. Настолько все, что даже трудно себе представить. От этого зависит, будет ли человек всю жизнь считать себя гуманитарием (неспособным к математике). А ведь есть простая (хотя и условная) характеристика гуманитария - это человек, которому не попался хороший учитель математики.
- Но наряду с этим бытует мнение, что талант непременно пробьется. Помогай ему или нет, но он проявит себя так или иначе.
- Да, талант может пробиться. Но без хорошего учителя он пробьется неизвестно куда. И этот талант может проявиться в том, что он научится лучше всех обманывать людей (как Мавроди, например). Учитель не только учит, он задает человеку моральный вектор.
- Наверняка среди ваших подписчиков в Интернете и слушателей лекций есть школьные учителя. Много ли их? Есть ли у вас обратная связь?
- Да, есть, конечно. Учителя пишут довольно часто. Переписка у меня вообще большая, и иногда я с ней не справляюсь. Хотя стараюсь отвечать на все вопросы, и в первую очередь именно учительские.
- Какие проблемы волнуют учителей математики больше остальных?
- Если не брать в расчет обычные жалобы на необходимость писать много бумаг (а об этом везде говорят и пишут), учителя отмечают, что нынешние дети не могут сосредоточиться, поэтому им трудно объяснить сложные понятия. Дети их не удерживают. Кроме того, из-за ЕГЭ, видимо, а может, и просто на одной волне с ним выросло поколение, которое ориентировано только на то, чтобы вызубрить, сдать и забыть. Раньше тоже такие дети были, но сейчас это культивируется. Многосторонняя цель - знакомство с математикой - несовместима со сдачей ЕГЭ.
- То есть вы противник ЕГЭ?
- Я был противником, когда его только принимали. Но, если его сейчас отменят, будет еще хуже. Я противник реформ.
- То есть сейчас нужно не отменять, а совершенствовать ЕГЭ, улучшать его?
- Да, и экзамен меняется. Сейчас он совсем не тот, который в свое время вводили. Он вполне приличный. Прекратилась история с утечками и массовым подкупом. Но теперь ЕГЭ портит учителей, потому что они настроены не на то, чтобы обучить математике, а чтобы натаскать на решение однотипных задач, которые помогут сдать ЕГЭ. Меня как-то в качестве эксперта позвали организаторы круг­лого стола в Институте образования Высшей школы экономики в Москве. Я им сразу сказал, что буду говорить правду и ничего, кроме правды.
- И что вы им сказали?
- Что все реформы, которые проводят, приводят лишь к деградации образования. Они бекали и мекали, извивались как ужи на сковородке, но потом встал один сельский учитель и прямо заявил: «Алексей прав в каждом слове, с нас требуют натаскивания на ЕГЭ/ОГЭ, и больше ничего». Этот сельский учитель - герой, самурай. У него могли после этого быть проблемы, но он не побоялся рубануть правду-матку. Вот такими людьми и жива Россия!
Где больше всего плачут о ЕГЭ? В Москве. А в регионах совсем не плачут. Напротив, все время говорят, что ЕГЭ позволяет поступить талантливым детям в сильные вузы. Искать виновных не нужно, нужно осмыслить губительную сущность подобных реформ, чтобы в дальнейшем не наступать на эти грабли. Понять этот механизм, почему так вышло и к чему это привело. А привело к тому, что случился великий московский пылесос. Все способные школьники оказываются в Москве. Есть печальные данные: сегодня в региональных вузах фигурально нет студентов, нет молодых людей, которых можно чему-то научить. А школьников, которых можно научить, наоборот, много. Поэтому в любом городе, даже очень маленьком (100‑тысячном), есть какая-нибудь очень хорошая матшкола, куда трудно попасть, и большой конкурс из способных детей. Но там другая проблема - не хватает учителей, способных преподавать настоящую математику. Их и было-то мало, но стало еще меньше. По моим примерным оценкам, их раз в 50 меньше, чем нужно, чтобы обучить школьников, которые способны обучиться. Вот мои 100 уроков математики и должны помочь этим детям, которым не хватило учителя. А ведь дальше, если не бить в набат, с учителями будет еще хуже.
- Почему?
- В прошлом году директор московского Центра непрерывного математического образования Иван Ященко заявил о создании программы «Математическая вертикаль». Ее цель - создать 300 матклассов в Москве. Но в Москве грамотных преподавателей не хватит, чтобы обучить детей 300 матклассов. Учителей будут привлекать из регионов. Великий московский пылесос распространится еще и на учителей. Что произойдет на выходе, если программа будет реализована? Будет такая интересная структура. В регионах не останется способных студентов и хороших учителей, но останутся школьники, жаждущие знаний и наставников. Но, кажется, в набат уже бьют: Иван Валериевич (Ященко. - Прим. авт.) открыл две магистратуры педагогического мастерства - совместно ЦПМ с матфаком «Вышки» и с МФТИ.
- Может ли продвинутый учитель включать на своих уроках фрагменты ваших лекций?
- Да, есть такая практика, но пока единичная. Мои знакомые учителя так делают. Учителя, склонные что-то новое понять и освоить (я ни в коей мере не считаю учителей косными), могут пользоваться моими уроками. Московский центр непрерывного математического образования организует летние школы для учителей. И таких школ можно было бы организовать много по всей стране. У нас найдутся сто грамотных математиков, которые могут научить продвинутой школьной программе 10000 учителей. Все будет хорошо!
- Если создать эффективную систему обучения учителей математики, то математическое образование выйдет на принципиально иной качественный уровень?
- Да. Но для этого нужны одобрение и участие сильных мира сего. А сильных мира устраивает тендер на госзаказ. Побеждает тот, кто предлагает дешевое и не слишком качественное. Если я приду и скажу, что у меня уроки совсем бесплатные, меня просто вообще до этого тендера не допустят. Они не понимают, на какую кнопку нажать, что происходит...
- Говорят, что мы отстали во всех отраслях науки. А как с математикой? На какой позиции мы сейчас по обучению математике?
- Пока еще наша матшкола лучшая в мире. Она была заложена академиком Колмогоровым и его соратниками, и этого достижения никому не удалось превзойти. Это как раз и свидетельствует о роли личности в истории. Дело, насколько я понимаю, именно в личности Колмогорова. Мог появиться и другой талантливый организатор, но второго Андрея Николаевича Колмогорова родиться не могло. Его авторитет был признан во всем мире.
- Что бы вы в заключение сказали учителям математики?
- Учителям я хочу сказать, что сейчас очень легко поддаться соблазну работать по лекалам, которые задает существующая система. А требует она сейчас одного - соблюдения формальностей. Но вы все-таки не плывите по течению, а учите детей по-настоящему. Россия всегда была сильна беззаветным служением, и наши учителя всегда отличались тем, что могли учить на совесть. Я за эту готовность к подвигу наше учительство очень уважаю. С вас требуют подготовки к ЕГЭ, а вы учите математике. С вас требуют планов воспитательной работы, а вы делайте из учеников Людей с большой буквы.