- Татьяна Александровна, формат ваших занятий в Литинституте - еженедельные творческие мастерские для абитуриентов - кардинально отличается от принятого в этом же вузе принципа обучения (последний предполагает пять лет в компании с одним и тем же руководителем творческой мастерской). Какие ваши главные правила диалога с абитуриентами, которые разнятся с принципами руководителей семинаров?
- Все различия связаны с тем, что в отличие от студентов Литинститута, которые прошли творческий конкурс, абитуриенты еще никакого отбора не прошли. Они просто заявили: мы пишем стихи, или прозу, или драматургические произведения, в общем, мы нечто сочиняем и хотим, чтобы нам сказали, что же это такое у нас получается. Возможно, услышав стороннее мнение, мы решим, что нам не стоит бросать это странное занятие - по Мандельштаму, «будить удлиненных звучаний рой, в этой вечной склоке ловить эолийский чудесный строй». С человеком, который еще только стоит на пороге такого решения, надо говорить иначе, чем с тем, кто такое решение уже принял. Так же честно, но иначе. Абитуриенты пока ждут не того, что им помогут идти по избранному пути, как это происходит на протяжении пяти лет в Литинституте, а лишь объяснения, в какой части этого пути они находятся. Надеюсь, во время наших занятий мне удается такое объяснение им дать.
- Как бывший посетитель ваших занятий констатирую, что, несомненно, удается. Среди ваших «студийцев» много совсем молодых людей, которые впервые представляют свои пробы пера на публике и наверняка чувствуют себя скованно. Есть ли у вас психологические приемы, чтобы пробудить смелость и желание, кроме свойственной вам искренней доброжелательности? Учились ли вы этому с годами?
- Единственный работающий в этой ситуации - вы ее совершенно точно охарактеризовали - прием: надо действительно испытывать интерес к тому, что пишут эти молодые творческие люди. К их личностям, шире говоря. Я такой интерес испытываю, мне не требуется его имитировать. Мне вообще кажется, способность к творчеству - наилучшая из всех данных человеку. Окошко, через которое он заглядывает за границы обыденности, способ расширения собственной души и, возможно, расширения того пространства, которое вообще дано освоить человечеству. Примерно то же, что делает поэт или прозаик, делает Илон Маск, когда силой своего воображения и воли расширяет для человечества освоенное пространство космоса.
- «От меня дорожкою зеленой, // источая ненависть и свет, // каждый день уходит вознесенный // или уничтоженный поэт» - писал Ярослав Смеляков о работе редактором отдела поэзии. От вас абитуриенты по пятницам чаще уходят «поверженными» или воодушевленными? Часто ли приходится говорить молодому человеку о его одаренности? А о неодаренности?
- Думаю, воодушевленными. Вообще я никогда не возьму на себя смелость сказать человеку о его неодаренности. И не потому что я такая уж добренькая - хотя и считать себя злобной у меня нет оснований, - а потому что развитие личности вообще непредсказуемо, а уж творческой личности особенно. Возможны очень крутые повороты, очень резкие и странные взлеты и падения. Если я вижу - а вот смелость считать, что вижу, я как раз на себя возьму - даже очень легкую искру таланта в молодом человеке, то считаю правильным дать ей возможность разгореться. Уж как он этой возможностью воспользуется, не погаснет ли эта искра на первом же ветру, дело другое. Но поощрить его в стремлении к творческому развитию совершенно необходимо, по-моему. И точно так же необходимо бывает поставить на место самоуверенного наглеца, который норовит сесть тебе на голову, принимая доброжелательность за слабость. Среди абитуриентов Лит­инс­ти­ту­та мне, правда, такие не попадались - может быть, только потому, что они пока робеют, - но вообще в литературной среде таких немало, так уж она устроена.
- Случались ли открытия, когда вы рекомендовали человека коллегам из творческой комиссии для поступления или же в журналы, издательства?
- Случались, и часто. В Литинституте я каждый год на протяжении нескольких десятилетий это делаю. И с издательством, в котором выходят мои книги, да и с другими издательствами в разной мере тоже связана много лет, так что бывали случаи рекомендовать туда талантливых людей.
- В эссе «Доколь в подлунном мире…», опубликованном в 2014‑м в журнале «Лиterraтура», вы констатируете: «Дети резко поглупели. Этого трудно не замечать», говоря о неблагоприятной общественной атмосфере, «в которой прошла их сознательная жизнь». Сказывается ли эта «оглупляющая» атмосфера на творчестве или скорее на анализе разбираемых произведений?
- К моей большой радости, эта тенденция прошла. Она была очень заметна в конце нулевых и имела много причин. Одной из главных было то, что детям внушали ложно понятый патриотизм: ты лучший, потому что ты здесь живешь. Не то чтобы сейчас это прекратилось - совершенно очевидно, что, наоборот, усилилось, приняло кафкианские формы. Но вот что замечательно: творческие молодые люди, которых я вижу, приобрели к этому воздействию гораздо более сильный иммунитет, чем раньше. Возможно, потому что вся их творческая природа отвергает убожество и требует развития. Так что дети теперь уже поумнели, особенно творческие. Надеюсь, это даст плоды.
- На занятиях вы часто говорите, что не оцениваете манеру чтения: мол, «мы не в ГИТИСе». Считаете ли вы этот этап - обучение декламации - не столь необходимым для начинающих авторов? Когда, на ваш взгляд, наступает необходимость уделить время этому аспекту преподнесения собственного текста?
- Я в самом деле считаю, что манера исполнения собственных текстов не имеет значения. В ней не должно быть фальши, а вернее сказать, фальши не должно быть в самом авторе, вот и все.
- А сами вы учились преподаванию, и, если да, когда и у кого? Прозаик Анна Берсенева «предшествовала» преподавателю Татьяне Александровне Сотниковой или наоборот?
- Сначала я окончила аспирантуру Литинститута и защитила диссертацию, сдав две специальности, теорию литературы и теорию перевода. Преподавала в Литинституте на кафедре художественного перевода (и сейчас там преподаю), писала литературоведческие статьи для энциклопедических изданий вроде «Словаря русских писателей ХХ века», к участию в котором меня привлек академик Петр Алексеевич Николаев, светлая ему память. Писала критические статьи для литературных журналов - «Знамени», «Континента». И была уверена, что этим и буду заниматься в дальнейшем. Издательское предложение попробовать написать роман восприняла почти как шутку, оттого и псевдоним придумала - жалею об этой глупости ужасно. Теперь все это очень тесно переплетено, и то, что я делаю как автор, очень существенно для того, чтобы я могла работать с молодыми авторами как преподаватель Литинститута. Надеюсь, я вижу их проблемы изнутри, потому что они схожи у всех пишущих людей, опыт в этом смысле ничего не меняет. Зато опыт помогает эти проблемы и возможности осознавать, а это важно для преподавания. Что же до учебы, главный учитель, которого я с огромной благодарностью помню всегда, - это Лев Адольфович Озеров, мой научный руководитель. Он был поэтом, переводчиком, литературоведом, отчасти и художником, он чувствовал музыку как мало кто. И он был великим преподавателем именно творческого вуза. Его слова: «Талантам надо помогать - бездарности пробьются сами» - я написала бы над входом в Литинститут.
- Вопросы для этого интервью составляю, одновременно читая пост современного поэта на Фейсбуке, с горечью пишущего, что «творческие занятия воспитывают маргиналов». Одна из ваших задач, по вашим же высказываниям, - показать человеку, что творчество нужно в ситуации, когда все вокруг демонстрирует его ненужность обществу. Ситуацию в нашей стране вы оцениваете как не располагающую к престижу чтения. Каков прагматический смысл того, чтобы в подобных социальных обстоятельствах «направлять» в эту сторону молодого человека?
- Если мы считаем, что наша страна кончилась, выпала из мирового контекста, что развитие ее остановилось навсегда, конечно, нет никакого смысла в том, чтобы молодой человек создавал для такой страны нечто художественно значимое. Но, как ни печальны в вышеназванном смысле нынешние обстоятельства, я все-таки думаю, что наша страна еще будет иметь общечеловеческое значение, что она не маргинализируется окончательно, не скатится на обочину истории и творческие люди ей пригодятся. Как и человечеству в целом. Да и потом, что значит - направлять, не направлять? Люди художественного склада, талантливые люди не будут когда-нибудь, а уже существуют. Человека с сильной потребностью творчества нельзя лишать лучшего, что в нем есть. Весь цивилизованный мир относится к творчеству как к важнейшей составляющей будущего, в котором все, что может выполнить искусственный интеллект, безусловно, будет выполнять именно он, а любую механическую работу будут делать роботы. И только творчество - настоящее, а не его имитация - всегда будет оставаться сутью жизни, ее основой вне зависимости от того, какое количество людей это сознает. Так что не ко времени хоронить это занятие, по-моему.
- «…Ужасаюсь этой цифре - полторы тысячи книжных магазинов - и считаю, что это действительно реальная проблема. Она заключается в том, что люди все более и более понимают: для того чтобы чего-то добиться в этой жизни, читать не только не нужно, но даже вредно…» - сказали вы на одном из круглых столов. Будет ли эта ситуация усугубляться? Что делать для противостояния проблеме?
- Это проблема не книжных магазинов и не проблема чтения, как из этой цитаты, собственно, и понятно. Это проблема страны, ее нынешнего состояния. Ситуация будет усугубляться, как усугубляется сейчас буквально с каждым днем. Думаю, все меньше остается людей, которые этого не понимают. Изменится ли это, будет ли возрождение? Хочется в это верить, но, чтобы не выглядеть глупо, только чеховской цитатой могу ответить: «Если бы знать!»

Досье «УГ»

Анна Берсенева (Татьяна Сотникова) родилась в 1963 году в Грозном. В 1985 году окончила факультет журналистики Белорусского государственного университета, в 1989‑м - аспирантуру Литературного института им. А.М.Горького (Москва) по специальности «теория литературы». Кандидат филологических наук, доцент кафедры художественного перевода Литературного института им. А.М.Горького. Многочисленные критические и литературоведческие статьи публиковались в литературной периодике (журналы «Континент», «Знамя», «Вопросы литературы», «Литературное обозрение» и др.), в энциклопедических изданиях («Русские писатели ХХ века» и др.). Автор монографий о Маяковском и Чехове. Замужем за писателем Владимиром Сотниковым. Имеет двоих сыновей. В 1995 году под псевдонимом Анна Берсенева издала свой первый роман. В соавторстве с Владимиром Сотниковым ею написаны сценарии к многосерийным художественным фильмам «Вангелия», «Личные обстоятельства», «Орлова и Александров» (Первый канал).