Отклик на статью Вадима Мелешко «Кадры решили: ВСЁ!», №39 от 25 сентября 2018 года.

Начнем с самого очевидного: чтобы учить других, учитель должен блестяще знать свой предмет. Не может какой-нибудь бывший вузовский троечник, который сам плохо знает математику, научить математике другого. Кто ясно мыслит, тот ясно излагает, а ясно мыслит тот, кто досконально знает. Тут вскользь замечу, что это «блестяще знать» сильно отличается у гуманитариев и естественников. Блестящий учитель математики должен не только прекрасно знать математику, но и уметь решать самые сложные задачи, а это совсем не одно и то же.
Вы спросите, что же тогда должен уметь блестящий учитель словесности помимо того, что он грамотно пишет и знает литературу? Писать стихи? Сочинять прозу? Не думаю, что это так, скорее здесь присутствует нечто эфемерное, которое очень отдаленно определяется словами «понимание», «проникновение», «завороженность», «любовь». И от этой эфемерности профессионализм преподавателя литературы куда сложнее и гораздо реже достигается, на мой взгляд.
Но и блестяще знать свой предмет недостаточно, учитель должен уметь учить тому, что знает сам. А для этого нужно сложное сделать простым, смутное - прозрачным. Далеко не всегда можно овладеть умением учить, следуя специальным методикам, хотя и они, конечно, необходимы. И тут снова возникает нечто эфемерное, называемое «педагогические способности» или «талант учителя», встречающиеся, увы, далеко не у всех учителей.
«Сугубо предметная» узость знания приводит к узости мышления, а узкого ума недостаточно для хорошего преподавания. Последнее всегда связано со сформировавшимся мировоззрением, с системным видением, которые недостижимы без серьезных и широких знаний. Снова обращусь к собственному опыту: я не знала ни одного хорошего математика, который не разбирался бы в литературе, и ни одного хорошего преподавателя словесности, который не умел бы сносно считать или не был знаком с историей. Кроме того, прекрасно учить и ясно излагать учитель должен в любой аудитории. Никогда никакой халтуры и пренебрежения к тем, кому преподаешь, - вот кредо профессионального учителя.
Собираясь воспитывать других, учитель должен сам быть воспитанным и просто хорошим человеком, называйте это, если хотите, высоким словом «нравственность». А как можно еще воспитывать, как не личным примером, собственной персоной? Ведь ученик, для которого личность учителя всегда остается самым интересным объектом изучения, фальши не потерпит. Он сразу разберется, кто лжет, кто подличает, кто, проповедуя нравственное, сам ему не следует. А из того, что учитель должен быть образцом, следует то, что он должен быть умным, добрым, смелым, веселым, спокойным, достойным, красивым. Да, красивым, ибо умному это нетрудно. Независимым и самодостаточным должен быть учитель, творческой личностью, иначе он не сможет помогать другим созидать собственное «я».
И еще одно: чтобы быть образцом, человек должен продолжать учиться всю жизнь, в том числе и у своих учеников. Только собственным примером можно привить другим любовь к учебе, постоянно развивать интерес к новым знаниям.
Но если всем перечисленным требованиям учитель не удовлетворяет, профессионалом его считать нельзя.
Скажете, слишком много всего, слишком сложно? Да, много, сложно, но такая уж это профессия. И еще. Если учитель является профессионалом, он вправе, как и любой другой профессионал, получать приличное вознаграждение за свой труд и требовать нормальных условий для осуществления профессиональной деятельности, чтобы не испытывать унижения от собственной нищеты, чтобы не работать на несколько ставок, превращая творчество преподавания в изнуряющий и бессмысленный конвейер, чтобы не тратить свои способности и время на непрофессиональную суету, чтобы иметь досуг, который можно потратить на так необходимый всякому учителю отдых и на развитие собственной личности. А если этого нет, он должен взывать к справедливости, защищая свой профессионализм, свой педагогический талант, иначе он нанесет ущерб своим ученикам.
Тот высокий профессионализм учителя, о котором я сказала, - это, конечно, образец, к которому следует стремиться. Это предел, но предел конечный, достижимый, да поймут меня не только математики, но и разносторонние учителя русской словесности. Потому что существуют на свете замечательные учителя, профессионалы именно в таком высоком смысле. Мне самой повезло встретить их в жизни, помню и люблю их много-много лет, учусь у них до сих пор. Так что давайте стремиться!

Вера АФАНАСЬЕВА, философ, доктор математических наук, профессор Саратовского государственного университета имени Чернышевского