Вместе с тем Тургенев при казавшейся мягкости нрава отличался порывистым и вспыльчивым характером, который едва не довел его до дуэли со Львом Толстым. Два классика повздорили на общем обеде у поэта Афанасия Фета в 1861 году. Тургенев с гордостью принялся рассказывать о благотворительности своей дочери Полинетты и ее гувернантки мадам Иннис, которая выделяла девушке деньги для починки одежды бедняков. Подобная практика вызвала у Толстого дикое раздражение и даже гнев, вылившийся в слова: «А я считаю, что разряженная девушка, держащая на коленях грязные и зловонные лохмотья, играет неискреннюю, театральную сцену». Тут уже в ярость пришел Тургенев и настоятельно попросил писателя таких вещей не говорить, а после отказа Толстого подчиниться этому приказу выскочил из-за стола, восклицая: «Тогда я заставлю вас молчать оскорблением!» По другой версии Тургенев и вовсе пообещал дать Толстому «в рожу». К счастью, до рукопашной не дошло, но отношения писателей были безнадежно испорчены - вскоре Толстой вызвал обидчика на дуэль, не получив письма с извинениями. Примирительное письмо Тургенев отправлял, но оно до адресата не дошло. Результатом такой путаницы могла оказаться жизнь одного из классиков. Было выбрано даже место для поединка - опушка леса у села Богуслава, что в нескольких километрах от имения Тургенева, Спасского. В последний момент сторонам все же удалось сговориться и разорвать свое общение без выстрелов.
Интересно, что за день до роковой ссоры Тургенев читал Толстому свой новый роман «Отцы и дети» - историю, в которой непримиримые противоречия нигилиста Базарова и аристократа Павла Петровича Кирсанова разрешаются дуэлью. Верх в этом противостоянии одерживает Базаров, не только ранивший своего оппонента в ляжку, но и оказавший ему первую помощь и тем окончательно разрушивший представление Павла Петровича о нигилистах как о бездушных людях. С тех пор жизнь для Кирсанова утратила всякий смысл, и он обрек себя на вечное одиночество. Одиночество оказалось постоянным спутником и автора бессмертного романа.

Птица без гнезда
Воспитанный жестокой матерью, Тургенев стал едва ли не главным певцом женской красоты в русской прозе. Воплощенная в удивительных образах, красота эта обрела даже свой термин - «тургеневская девушка». Девушка самоотверженная, жертвенная и вместе с тем сильная и решительная; девушка, не способная лгать и лицемерить. Таковы Лиза Калитина из «Дворянского гнезда», Елена Стахова из «Накануне», Ася из одноименной повести. Впрочем, для самого писателя среди его бесчисленных сердечных увлечений оставалась одна муза - испанская оперная певица Полина Виардо. Она совсем не похожа на полюбившихся читателям тургеневских барышень. Напротив, темпераментный южный нрав сочетался в ней с холодностью и равнодушием. И все же за всей этой ледяной стеной местами проступала душевная теплота к «русскому медведю», «московиту», как часто называли Тургенева его зарубежные друзья. Подобные клички ничуть не смущали и даже забавляли писателя, а весь его жизненный маршрут пролегал по одной дороге - к дому Полины Виардо. Дом этот находился то во французском Куртавнеле, то в немецком Баден-Бадене, то в английском Лондоне. Везде Тургенев был желанным гостем, но своего семейного гнезда ему свить так и не удалось. «Я как одинокая птица без гнезда… Нахохлившись, сидит она на голой, сухой ветке. Оставаться тошно… а куда полететь?» - горько спрашивал он в одном из «Стихотворений в прозе», которое так и называется - «Без гнезда».
Бесприютность Тургенев ощущал не только в личных отношениях, но и в творчестве. Его романы и повести с годами все меньше вызывали симпатий у современников. Писателя ругали консерваторы и славянофилы, обвиняя в презрении к национальной гордости, поносили революционные демократы за критику радикализма. Что делать, ведь Иван Сергеевич всю жизнь был предан европейской культуре, частью которой он видел и Россию. Тургенев едва ли не единственный из когорты русских классиков до конца оставался неисправимым либералом, приверженцем идеи свободы и законности. Подобные взгляды не находили поддержки в кипящей атмосфере 1860‑1870‑х годов, когда на фоне александровских преобразований противостояли две крайности - бунт и реакция. Непопулярны такие взгляды и теперь. Быть может, поэтому Тургенев остается одним из самых недооцененных русских писателей.

«Смерть нас примирила…»
Несмотря на конфликты со своими собратьями по перу, Тургенев умел пойти на примирение. Правда, поводом к этому примирению часто становились болезнь и смерть. «Мы были когда-то короткими, близкими друзьями… Но настал недобрый миг - и мы расстались, как враги», - вспоминал писатель о поэте Николае Некрасове. Главный редактор самого прогрессивного журнала эпохи «Современник» ценил и уважал автора «Записок охотника», но предпочел ему молодых материалистов Чернышевского и Добролюбова. Последний в 1860 году хотел опубликовать в журнале статью «Когда же придет настоящий день», посвященную роману Тургенева «Накануне». Писатель был решительно не согласен с ее главной идеей и настойчиво просил Некрасова не печатать эту рецензию, но тот пошел на поводу у злободневности, и текст появился на страницах издания. После такого пренебрежения его мнением Тургенев расторг контракт с «Современником» и прекратил всякое общение с Некрасовым.
Казалось, их отношения испорчены навсегда, но через семнадцать лет, когда Некрасов мучительно и героически боролся с тяжелой болезнью, Тургенев решил навестить его. Подробности этой встречи он описал в лирическом отрывке «Последнее свидание». «Желтый, высох­ший, с лысиной во всю голову, с узкой седой бородой, он сидел в одной, нарочно изрезанной рубахе… Он не мог сносить давление самого легкого платья» - таким застал Иван Сергеевич умирающего поэта, протянувшего ему худую, изможденную руку. В этом отчаянном жесте Тургенев увидел символ смерти: «Мне почудилось, что между нами сидит высокая, тихая, белая женщина... Эта женщина соединила наши руки… Она навсегда примирила нас. Да… Смерть нас примирила».
Смерть примирила Тургенева и с Толстым. После несостоявшейся дуэли прошли все те же долгие семнадцать лет, и в 1878 году Тургенев получил письмо от Толстого, предлагавшего забыть старые обиды и возобновить общение. Общение возобновилось, но холодность между двумя писателями оставалась - уж больно разными они были. Тургенев благоговел перед цивилизацией, подарившей миру великих творцов науки и искусства, а Толстой после случившегося с ним душевного переворота считал эстетическое начало пошлостью и мелочью и видел смысл жизни в служении людям и Богу, в которого Тургенев не верил.
Вот и на торжества по случаю открытия в Москве памятника Пушкину в 1880 году Толстой не поехал. Тургенев же выступил с пронзительной речью, в которой, как, быть может, ни в одном романе, выразил свои взгляды на русскую культуру, сочетающую, по словам писателя, два начала - «восприимчивость» и «самодеятельность». Именно их воплотил в своем творчестве Пушкин, ставший одновременно национальным и мировым поэтом, подобно великим своим предшественникам - Гомеру, Шекспиру, Гете. В этот ряд Тургенев, несомненно, мог поставить и Толстого, которого считал самым выдающимся писателем современности. Поэтому, когда Иван Сергеевич узнал, что автор «Войны и мира» собирается прекратить литературную деятельность, он, будучи уже сильно болен, написал Толстому письмо, где буквально молил не оставлять дар, который дан ему «оттуда же, откуда все другое». Он обращался к Толстому: «Друг мой, великий писатель русской земли, внемлите моей просьбе! Дайте мне знать, если получите эту бумажку, и позвольте еще раз крепко обнять Вас, Вашу жену, всех Ваших. Не могу больше, устал» - завершалось письмо умирающего Тургенева. Толстой на него не ответил, но эти предсмертные слова великого современника всколыхнули в нем совсем было угасшие художественные порывы, и литературу он не бросил.
В это время где-то в пригороде Парижа - Буживале - завершался жизненный путь Ивана Сергеевича Тургенева. Рядом с ним в последние минуты были его возлюбленная Полина Виардо и ее семья, ставшая для писателя очень близкой. Муж Полины, Луи, умер несколько месяцев назад, и вот теперь пришел черед и его друга. Они любили одну женщину, но всегда оставались сердечными приятелями.
Своих друзей, родные просторы в далекой теперь орловской земле Тургенев воспел в «Стихотворениях в прозе». Мало кто знает, что свое творчество он начинал именно со стихов. Поэзией дышат и все его прозаические сочинения, и к ней Тургенев возвращается в последние годы недуга.
«Как хороши, как свежи были розы» - воскликнет писатель в одном из лирических отрывков. В этих словах - горечь размышлений о протекшей жизни и одновременно прелесть воспоминаний о чудесном мире природы и любви, который окружал Тургенева и который он боготворил.

Послесловие
Пройдут годы, и для поэтов-эмигрантов строчка «Как хороши, как свежи были розы» станет символом расставания с Россией.
Сначала Игорь Северянин пронзительно напишет:
Прошли лета, и всюду льются
слезы...
Нет ни страны, ни тех, кто жил
в стране...
Как хороши, как свежи ныне розы
Воспоминаний о минувшем дне!

(«Классические розы», 1925 г.)
А позже Георгий Иванов с горечью добавит:
На Грузию ложится тьма ночная.
В Афинах полночь. В Пятигорске грозы.
...И лучше умереть, не вспоминая,
Как хороши, как свежи были розы.
(«Полутона рябины и малины…», 1955 г.)
Тургеневская Россия давно ушла, и ее не вернуть. Теперь мы можем наслаждаться светлыми образами той эпохи и размышлять над не теряющими свою актуальность сюжетами произведений великого писателя, составившего неотъемлемую часть золотого века русской культуры.