- Эдуард Вениаминович, рад вас снова видеть…
- (Смеется.) Живым…
- Живым и здоровым, хочется надеяться. Интервью, которое вы дали Юрию Дудю, посмотрели более трех миллионов человек. Ощутили ли вы какие-то последствия? Может быть, на вас обрушился шквал писем и сообщений от школьников, студентов и студенток?
- Да, три миллиона триста тысяч… А куда им писать?
- На электронную почту, допустим, партии, в социальных сетях?
- Не знаю, я не проверял. Вообще-то говоря, основная задача была просто расширить влияние. Каждый гражданин, каждая организация, по-моему, пытаются расширить свое влияние, вот и я пытаюсь. Конечно это не совсем наша аудитория, но тем не менее. До этого я был у Познера. Я сам никуда не напрашиваюсь, но вот Познер позвонил, потом Дудь. Мое интервью у Познера не показали, мы тоже не вели свою съемку, поэтому и нам показать нечего. При этом до сих пор загадка, почему, по какой причине наш разговор с Познером не вышел в эфир Первого канала.
- А героя Интернета Юрия Дудя до этого интервью вы знали?
- Нет, вообще даже не слышал. Но я смотрю на все это довольно широко - когда я жил во Франции, то писал за деньги для французского Playboy, Rolling Stones, для кого угодно. Я не вникаю в их дела - они отвечают за свои тексты, а я только лишь за свой.
- Вы сказали, что цель любой организации - расширить свое влияние. При этом в уже упомянутом интервью заявили, что более не планируете никуда баллотироваться. А что с вашей политической партией «Другая Россия» сейчас? Будете ли ее развивать, предпринимать попытки официальной регистрации и так далее?
- Ознакомившись с разными мнениями внутри партии, мы как раз решили вновь попытаться ее зарегистрировать. Посмотрим, что будет. Потому что есть, назовем это так, люди разного уровня политической агрессивности. Есть те, кто готов идти на рискованные акции прямого действия, и те, кто хочет двигаться по нормальной, легальной политической дороге, пытаться куда-то избраться - во власть различных уровней. Поэтому решили попробовать снова, но нужно понимать, что все изменилось… Партия уже немолодая, и сменилось уже чуть ли не два поколения. Те, на кого мы когда-то опирались, были в основном панками. Егор Летов в свое время привел к нам тысячи людей, но они кончились. Где они? Переженились, разъехались, кто-то погиб. Их больше нет как общественного феномена, им на смену пришли совершенно другие люди.
- А есть ли вообще эта свежая кровь? Если да, то кто эти люди нового, назовем это так, призыва?
- Условные старики у нас уже выдохлись, а молодежи, во всяком случае в московском отделении, подавляющее большинство. Туда, как правило, просятся люди в возрасте 18 лет, иногда меньше. Я не знаю, что будет, - многое зависит от того, что мы сможем предложить этому новому поколению. Сейчас оппозиция в нашей стране находится, грубо говоря, в глубокой заднице. И это отчасти связано с тем, что у нее нет таких мощностей, как, например, у власти. Мы собирали гуманитарную помощь для Донбасса, миллионов двенадцать рублей собрали, передавали, возили все это. Но по сравнению с тем, что делает власть, это очень мелко, они ведь везут туда сразу по нескольку тысяч тонн. И это лишь пример нашей партии, а другие в еще худшем положении. У нас хотя бы всегда был реальный личный состав.
- Ну а в целом, как, по-вашему, градус общественной жизни окончательно снизился или еще нет?
- Градус не снизился, просто власть перехватила многие вещи. Например, какая оппозиция может тягаться с властью, которая просто взяла и присоединила любимую всеми долгожданную исконно российскую территорию? Абсолютно невозможно! Не всегда так будет, но сейчас это так.
Я думаю о том, что, сколько бы Владимир Путин ни ходил по лесам и ни купался в ледяной воде, ему уже 66 лет, и, собственно говоря, можно сказать, что его царствование подходит к концу. А дальше? Если наступит конец этого царствования, то поподчиняется Россия Медведеву или кому-то там года два, а потом перестанет… Какие-то республики будут недовольны - Чечня, Башкирия, Татарстан.
Путин для них авторитет. Как ему это удалось, я не знаю. Большую часть своей, назовем это так, оппозиционной карьеры я выступал против Владимира Владимировича. Но должен отметить и его положительные качества.
- Многим кажется, что вы встали на сторону власти…
- Напротив! Сейчас я думаю, что власть слишком нерешительна. Моя критика президента направлена с другой стороны. Либералы критикуют его за то, что он у власти так долго или за отсутствие каких-то свобод, но я положа руку на сердце иногда даже думаю, что пять говнюков и пижонов, исповедующих совершенно вредные для России идеи, но сменяющих друг друга, не лучше. То есть никто еще не доказал, что власть одного человека - это негативно, а власть многих людей за это время - это позитив. Все это болтовня.
- Тем не менее на протяжении многих лет своей политической карьеры вы выдвигали определенные обвинения в адрес власти, даже выпустили книгу «Лимонов против Путина», в которой систематизировали свои претензии. Можно ли сказать, что после присоединения Крыма вы их снимаете?
- Ну почему же? Я эти обвинения не снимаю. Начнем с подлодки «Курск», или, я сейчас пытаюсь вспомнить свою книгу, применения газа на «Норд-Осте», когда все, как мухи, погибли. Разве это было так необходимо? Это больше чем просто ошибка, это на самом деле преступления. Но ведь замяли эти истории? Там на самом деле масса подобных вещей… Так что ничего не отменяется, Крым не аннулирует всего остального.
- Давайте отойдем от политики. Для многих вы образец если не для подражания, то для внимательного наблюдения - как живете, что делаете. Как проходят ваши дни?
- Да, живу уже 75 лет и как в первый раз. Каждый раз, когда человек вступает в определенный возраст, когда приходит старость, он не готов к этому. В школе ведь нас не учили, что вот ты должен знать об этом, ведь ничего не знаешь…
У меня сейчас какие-то неприятные воспаления в ротовой полости, мне даже сложно говорить - глотаю лекарства, из-за этого и не пью, да и прочее. Но это, естественно, пройдет.
- Выздоравливайте! Я уточню свой вопрос - сейчас стало актуально следить за так называемыми коучами, мотиваторами, которые рассказывают о том, что нужно встать и идти, менять свою жизнь, и, как оказалось, находится немало людей, которые готовы платить за право услышать такие речи. Вот пример с Тони Роббинсом, который собрал «Олимпийский» по цене билетов от 30 тысяч рублей до 500 тысяч…
- Да, я слышал по радио. Ну что можно сказать - глупости человеческой нет предела, потому что на самом деле ты можешь найти все эти качества только в самом себе. Что заставляет человека упрямо и находчиво заниматься чем-либо? Только какой-то внутренний огонь, божья искра, больше ничего. На всех божьих искр не хватило, поэтому масса людей останется вялыми, дряблыми и никогда ни к чему не готовыми.
- Достаточно ли искры или все-таки следует множить ее на определенную дисциплину?
- Я не знаю… Я вот так вот всю жизнь живу в этой тревоге и какой-то бесконечности. Ну это, наверное, все-таки дано свыше. А дисциплина - это уже человек сам в себе развивает определенные качества. Уверен, что научить этому невозможно - все это шарлатанство.
- Не так давно вы побывали в Италии спустя, кажется, огромный перерыв, в который не посещали Европу…
- Да, больше четверти века…
- Так вот, какое впечатление произвела на вас сегодняшняя Европа?
- В моем случае все было хорошо организовано. За 12 дней я побывал в семи городах. Не высыпался, но была масса встреч и интервью. В Турине, где я выступал на книжной ярмарке в самом большом зале на шестьсот человек, яблоку негде было упасть. Все сидячие места были заняты, итальянская полиция не пустила в зал еще около трехсот человек.
- Это влияние вашей биографии за авторством Эмманюэля Кар­рера?
- Трудно сказать: и книга, и все на свете. Да и потом, вопросы задавались в основном политические, нелитературные.
- Вы бы хотели в обозримом будущем побывать еще в каких-нибудь странах Европы? Может быть, во Франции, где вы жили в восьмидесятые?
- Во Франции я, видимо, побываю в феврале. В большинство стран я не могу поехать, потому что я воевал, там меня могут задержать, выдать и так далее.
- В 2012‑м, когда вы планировали баллотироваться в Президенты России, вы отказались от предмета зависти многих наших сограждан - французского гражданства. Вернули его сейчас?
- Нет, зачем? Надо быть принципиальным, тем более в конце жизни вообще не имеет значения, есть у тебя паспорт, нет его - какая, в общем-то, разница? Да и потом, я никогда не был жлобом…
- Эдуард Вениаминович, вы сейчас затронули тему конца жизни. В своих книгах «Ереси», «Illuminations» и некоторых других вы пытаетесь по-новому осмыслить тему возникновения Вселенной, законов ее функционирования. Как вы относитесь ко всему этому сейчас? Скажем так, к религии, Богу?
- Я все равно не верю в этого слащавого лакированного Христа. Наверняка, конечно, был такой человек, с такими идеями, но он не Создатель, а меня больше интересует именно Он. То есть не проявление, скажем, человеческого духа, жертвенности в образе Христа, а именно главный в этом мироздании. Христос - один из.
- На какой концепции вы сейчас остановились? Изложенной в названных книгах или что-то все-таки изменилось?
- Я написал еще ряд, как мне кажется, интересных книг после этого. Кто-нибудь, конечно, прочитает и скажет, что это мракобесие. Во всех этих текстах проскальзывает желание перескочить через человека. С человеком все-таки сложно, а мы, увы, люди. Но можно слегка приоткрыть завесу, посмотреть, что там.
- Эдуард Вениаминович, вас давно не спрашивали про Захара Прилепина, во всяком случае, я не смог найти ваших свежих высказываний на эту тему. В своей книге «И его демоны» вы отчасти нелицеприятно о нем отзываетесь. Каково ваше отношение к нему - вы им гордитесь, вы его стыдитесь, вы к нему равнодушны?
- Это политическая проблема. Прилепин выдающийся человек со всеми вытекающими, но он занял позицию безусловного одобрения власти, а я нет. Вот и все расхождение.
- То есть он не сверяет свою позицию с партией или лично с вами, а действует независимо?
- От партии он отошел, долгое время о ней вообще не вспоминал. Он никогда не выходил из нее и, безусловно, остается нашим товарищем, но я обозначил основную проблему - он целиком и полностью встал на сторону власти. Надо сказать, что при этом мы стараемся друг друга публично не критиковать, но тем не менее в данном случае расхождения остаются.
- Вы общаетесь?
- Да, он приходил ко мне, когда приехал с Донбасса. Конечно, мы общаемся, но свои проблемы замалчиваем. Это, как мне кажется, самое разумное в той ситуации, которую мы имеем.
- У вас двое детей. Начался очередной учебный год, и наверняка читателям «Учительской газеты» будет интересно узнать, где они учатся, как проявляют себя в школе.
- Я, честно говоря, очень плохо знаю. В основном этим занимается их мама. Я же даю деньги, иногда вижусь с детьми, но, конечно, недостаточно часто.
- Как их успеваемость? Или вы об этом тоже не знаете?
- Дети - это дети. Девчонка талантливая, по-моему, учиться не хочет, а хочет петь, но это ее проблема. А мальчик, как мне кажется, суперумный. Вот ему 7 ноября исполнится 12, а девочке сейчас 10. Они уже очень большие, а еще крупнее всех в классе.
- Известна история, что, когда вы были в браке с Екатериной Волковой, сказали, что, для того чтобы из вашего общего сына вырос настоящий мужчина, он должен послужить в армии, отсидеть в тюрьме и прочее…
- В тюрьме - это немного иронически было сказано, но, конечно, этот опыт не мешает. В моем случае это на самом деле не зря прожитые, просиженные годы. А так, естественно, кто желает тюрьму…
С другой стороны, это такое довольно суровое содружество мужиков, и они тебя там приучают к простым вещам. Там довольно много таких ситуаций, в которых ты понимаешь, что не надо делать или, напротив, надо, особенно если тебя мама не воспитала, тебя там дорехтовывают, дошлифовывают.
Про тюрьму болтают всякие глупости, но на самом деле там сидят очень вежливые люди, ты многому у них учишься.
- Нравится ли вам тот образ, который сложился о вас в обществе? Насколько, по-вашему, он адекватен?
- Я бы хотел, чтобы обо мне было более комплексное представление… Сейчас оно все-таки однобокое. На самом деле я один из немногих современных универсальных людей, не знаю, достоинство это или нет. То есть меня интересуют многие вещи. К примеру, в журналистике я наплодил какое-то безумное количество статей. Я и сегодня пишу по три статьи в неделю. Тысячи статей и журналистских, и исторических, и философских - это довольно плохо известно. Людей больше интересует - я смотрю даже по реакции на свои публикации в социальных сетях, - если я напишу, к примеру, о Собчак, а реакции на информацию о митингах, арестах людей общество игнорирует.
- Вас это расстраивает?
- Меня это по-настоящему удручает. Ведь все-таки есть основополагающие вещи, в том числе и в политике, которые влияют на нашу жизнь. Я высказываю наибольшее количество политических идей в стране, но на них не обращают внимания. Я, к примеру, всегда говорил, что нужно менять столицу государства.
- Кажется, это предложение было и в вашей президентской программе?
- Да, именно, это очень умно, это надо делать. Москва была столицей маленького удельного средневекового княжества, Россия давно выросла из нее. Даже Санкт-Петербург был шагом вперед, хотя и, в общем-то, в недружественную сторону - открытый всем обстрелам и ветрам. Хорошо, пережили кое-как XVIII-XIX века, но время идет вперед, страна стала абсолютно гигантской. Дальний Восток, Приморье, вся Сибирь вообще не охвачены властью. За Уралом живет всего около 23 миллионов человек, а на европейской части страны - 118 миллионов. Скучковались здесь, хотя все уже гнилое и испорченное.
Если бы столицу перенесли куда-то, хотя бы в приблизительный географический центр, куда-нибудь в сторону Байкала, это имело бы огромное значение для страны. Эту новую столицу построят - вот увидишь, ты доживешь, а я уже вряд ли. Любой здравомыслящий руководитель страны сделает это, а Москва станет музейным городом.
- Для реализации столь грандиозного проекта нужна огромная энергия населения. Сейчас, похоже, все больше увлечены обсуждением проекта пенсионной реформы…
- Да, набросились на стариков.
- А вы получаете пенсию? Оформлены как-то официально?
- Нет, из принципа. Я зарабатываю, у меня есть деньги. Сейчас зарабатываю как никогда.
Что же касается пенсионной реформы, то это как в армии. Нет призывников - давайте продлим срок службы. Ну зачем им это все? Они же все-таки старые, работать будут плохо, что-то забывать на полпути. Ну и что это будет?
Давайте, напротив, обратим внимание на подрастающее поколение - так называемых детей. Так вот, они стали вырастать гораздо быстрее. Сейчас, если обратиться к христианской церкви, возраст зрелости для мужчин - 15 лет, для слабого пола - 13. Ты знал об этом?
Так вот, зачем люди сидят изнуренные в этих школах? Все основные знания можно получить за семь лет. Давайте опустим возраст зрелости до 14 лет. Я вот, к примеру, смотрел по «ящику» фестиваль «Алые паруса», так там идут такие ребята… Сейчас люди быстрее биологически созревают, потому что нет голода, во всяком случае в европейских странах, а есть обжорство и ожирение.
- Развитие технологий, конечно, ускоряет процесс получения знаний.
- Безусловно! Одна Википедия, даже если не интересуешься, дает столько всего, что ты знаешь все. Постоянно что-то выскакивает. Я, например, знаю уже столько, что мне даже и не надо, понимаешь? Я вспоминаю свою школу - она ничего мне не дала абсолютно. Зачем мне нужна была эта физика или химия? Это специальные знания, я жил в нескольких странах, я знаю, о чем говорю. А это преклонение перед высшим образованием? Знаете откуда оно пошло? Это наши несчастные бабушки, особенно из убогих семей, у которых не было доступа к образованию - они стараются. Вот внучок окончил вуз, - как хорошо! А зачем оно ему надо? Большинство людей не работают по специальности, не используют высшее образование.
Студент сегодня заскорузлая тварь. Самые революционные - школьники. Поэтому они везде, на всех митингах, и будут вылазить еще не раз.
А по поводу знаний - повторюсь, несколько часов сидения за компьютером дает больше, чем вся школа. Мое предложение - давайте опустим возраст зрелости, дадим людям право на брак, рождение детей.
- В таком возрасте они еще не могут обеспечивать детям должный уход. Кто же в такой ситуации будет их содержать и воспитывать?
- Все будет нормально, устроится. Всегда кажется, что это всего лишь дети, но это мы делаем их детьми. Они слишком долго сидят, у них все продавлено, скелеты перекошены, задницы блестят. Раньше, во всяком случае, так было, а сейчас, наверное, стиральные машины и прочее…
Ну и дать им право голоса само собой! Пусть идут, им ведь дальше жить. Они все понимают, не надо делать из них придурков. Я в 15 лет был умнее, чем в 22, понимаешь? Все смотрят на эти предложения, как на какое-то чудачество, но это абсолютно разумная мера. Вот увидишь, это будет сделано.
- К слову, о выборах. Совсем недавно завершился так называемый единый день голосования. Как оцениваете его результаты?
- У нас в основном голосуют пенсионеры. Кого они выбирают? Они выбирают власть - медсестру для себя, вот в чем дело. Им нужна власть, которая будет о них заботиться, давать лишние сто рублей. Если вам нужна победа других кандидатов, давайте опустим возраст зрелости, пусть эта шпана выбирает - им жить в будущем.
- Но ведь такие решения может принять только власть, а для нее такой избиратель просто неудобен.
- В их руках сейчас такой аппарат промывания мозгов, что можно сидеть вечно.
- Многие считают вас едва ли не провидцем. Ваши прогнозы бывают удивительно точны.
- Да, действительно, мы с начала 90‑х говорили о том, что Крым - российский. У нас людей арестовывали в 99‑м. Они писали: «Севастополь - русский город». Все показывали на нас, мол, придурки.
- А что можете сказать о недалеком будущем?
- Я думаю, будет очень много крови и много огромных проблем… Это без сомнений, без этого не обойдешься. На самом деле наша власть не жесткая, а нерешительная и слабая, и это меня лично раздражает. Сказали, например, о русском мире, помните, а потом закрыли тему.
Да и многие проблемы остаются нерешенными. Например, Украина. Власть оставит это вам, дорогие друзья, вы должны будете расхлебывать. Жить в постоянном напряжении рядом с недружественным государством - это очень плохо.
Или проблема отдельных республик Северного Кавказа. Сегодняшняя власть поступает так же, как это делалось в таких случаях в Российской империи, - приподымает местную аристократию, но все это покоится на отношениях двух человек, выбей одного из них, и наступит… А выбей двоих - вообще не пойми что.
Еще некоторое время поговорив о более личном, собираясь, обращаю внимание на окаменелые останки, разложенные на запылившемся подоконнике, и решаюсь спросить:
- Это ведь одно из ваших хобби? Что добавилось к коллекции за последние годы?
- Ну не знаю, вот, например, этот экспонат я тащил из Карабаха на самолете летом 2016‑го. А так, надо сказать, я не стараюсь, не охочусь за этими вещами. Коллекционер из меня тоже, по-моему, не получился.
Оказавшись за порогом квартиры, я обернулся - Эдуард Вениаминович стоял в дверях и неожиданно поинтересовался:
- Ты ведь был в Стамбуле?
- Да, много раз.
- Придешь расскажешь. Константинополь меня очень интересует.

Михаил КУЗМИНСКИЙ (фото)