Прообразы текста Некрасовой справедливые. Гоголь всегда там, где нечисть. Петрушевская - там, где абсурд обыденности. Платонов - там, где одиночество индивидуума и жестокость стаи. А Ремизов - там, где изобретают новый язык. От него в романе, во-первых, присказки, которыми изъясняются одинокая младшеклассница («Катя катится, колошматится») и ее недолгая подружка Кикимора:

Не покличет ли кто Калечину погадать о вечере?
У Калечины одна - деревянная нога,
У Малечины одна - деревянная рука,
У Калечины-Малечины один глаз -
маленький, да удаленький.
«Монолог» Кикиморы - стихи Ремизова.
Во-вторых, это образный ряд. Орнаментальность слога Некрасовой порой точна: «с заболоченными глазами», «бьющиеся в эпилепсии строчки», «мягким, вязаным голосом сказала», «Гулливерия», «гулливерский город», «лилипутский город», а порой чрезмерна: «промедила», «сытно кивала головой в такт», «шубные воспоминания».
Однако еще два «первоисточника» бросаются в глаза. Один - роман В.Железникова «Чучело», классика о школьной травле. Главного мучителя Кати зовут Димка Сомов, так же как центрального антигероя «Чучела». Но «Калечина-Малечина» еще более откровенно и неприкрашенно рассказывает о травле и выглядит правдоподобнее. Нелюбимой классом и педагогами Кате не устраивают «гражданскую казнь». Ее обзывают дебилкой мальчишки, презирает соседка по парте - дочь учительницы этой же школы, сознающая свое привилегированное положение, а классная руководительница настроена перевести третьеклассницу Катю «на Савушкина», в школу для отстающих. За что? А ни за что, но потому что: «…ну ты же видишь, какие ребята у нас учатся: дети учителей, инженеров, художников, врачей, бизнесменов. Особенные ребята, с особенным воспитанием». Дальше Вероника Евгеньевна «метет пургу» про равнодушное отношение Кати к учебе и про ее средние способности, но понятно, что дело в другом. Катина семья бедная и непрестижная, родители не на машинах катаются, а чуть свет уезжают на электричках в «гулливерский город» зарабатывать на пропитание, и Катя наедине с собой делает уроки и питается всухомятку: плиту ей запрещено включать, чтобы не натворила бед. Учительницу, делящую учеников с младых ногтей на «чистых» и «нечистых», автор обоснованно пригвождает неологизмом «учительницезавр». Учительницезавру неинтересно, что в душе Катя - поэт. Он ни разу не спросил ее о внутреннем мире. А в этом мире много творчества:
«1) лежать ночью на спине и смотреть, как на потолке, чуть освещенном коридорным светом, разводы от соседских заливов сливаются в города, горы, деревья, рыб, людей с головами животных, фигуры голых людей, изогнутые лестницы и сросшиеся сапоги;
2) стоять на кухне у окна, смотреть на облитый солнцем город и наблюдать, как время от времени из дыма заводской трубы высовывается гигантская остроносая змея, сползает наполовину по кирпичной покатой стене и хватает пастью мимоидущих людей и собак».
Правда, фантазии у Кати тревожные и зловещие. А какие еще видения может создавать воображение десятилетнего человека («невыросшие», зовет Катя детей), который не нужен никому из «выросших»? Ни учителям, ни соседям, ни даже родителям? Только бабушке Катя была нужна. Но ребенок понял это, лишь когда ее не стало. Теперь она иногда скучает по бабушке, хоть та и невкусно готовила, но хотя бы играла с внучкой в карты и в бадминтон. А теперь Катя развлекает сама себя фантасмагорическими пейзажами, в которые превращает протекший потолок да заурядный городской пейзаж…
Тут вспоминается прямая речь писателя. Андрей Геласимов в одном из телевизионных интервью говорил, что, когда идет мимо школы, видит ее окна, слышит звонок, у него бегут мурашки по коже. Он уверен, что родился как писатель в момент, когда классная руководительница публично высмеяла его за написанную на школьном дневнике фразу по-латыни (из Дюма). «Обида разбивает сердце, а когда сердце разбито, человеку есть что сказать», - пояснил прозаик свою позицию. Так и тянет предположить, что и Евгения Некрасова началась как писатель с некой школьной травмы. Отношение к школе Кати, маленькой затравленной девочки с аутичным развитием, буквально списано с натуры. Или, возможно, в голове у автора выстроилось уже продолжение романа (для издательской серии, почему нет?), в котором Катя станет звездой беллетристики. Вот тогда-то она посчитается с обидчиками из детства!..
Месть лежит в основе еще одного романа, который мне видится в числе прототипов «Калечины-Малечины». Это триллер Стивена Кинга «Кэрри», где групповые издевательства над чудной замарашкой развиваются мистически и заканчиваются массовой казнью одноклассников. Казнь вершит девочка, открывшая в себе сверхъестественные способности. Некрасова построила свой роман по той же схеме, что и «Кэрри», но сделала фантастический ход русским народным. Получился микс из городской повести и жуткого фольклора. При этом чем дальше развиваются события, тем очевиднее, что изюминка романа вовсе не в фантастике. Фольклорное существо призвано в роман, дабы подчеркнуть несправедливость, лицемерие, жестокость мира людей, которые особенно сгущаются в плоскости детей.
Об этом прямо пишет автор, объясняя, как в квартире на 11‑м этаже очутилась сказочная нечисть: «Катя вспомнила из рассказов Ольги Митиевны (единственной доброй и чуткой педагогини за все время учебы девочки. - Е.С.), откуда именно берутся Кикиморы: они бывшие не пригодившиеся никому в мире живых невыросшие».
Не было никакой Кикиморы. Это Катя стала Кикиморой от грубости и холодности окружающих. «Стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня», - написала в подобном случае одна «выросшая» героиня великого романа. Девочка же превратилась в Кикимору. Как только мама обратила на нее толику внимания, Кикимора пропала. Но хеппи-энд романа неубедителен в отличие от мытарств Кати.
Писателю, решившему обрисовать современную типичную семью и обычную школу, пришлось вводить в повествование Калечину-Малечину и выдавать текст за ирреальный. Вот в чем ужас!

Евгения Некрасова. Калечина-Малечина. М. : Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2018.