Памяти калининградского учителя Леонида Бондаря. С болью и пониманием.

Продолжение. Начало в №36​

Но вот что в апреле 2001 года написал мой десятый класс:
«Наполеон предстает здесь как любящий отец, задумчивый и добрый человек. Здесь выступает просто оте­ческая нежность».
«В этом эпизоде Наполеон раскрывается с человеческой стороны; со стороны любящего отца, который с нежностью вспоминает сына».
«Из этого эпизода я понял, что Наполеон обладает все-таки человеческими качествами». «Даже великий диктатор может испытать простые чувства, свойственные любому человеку».
Вряд ли нужно доказывать, что Наполеон Толстого здесь совершенно не увиден.
И только каждый третий почувствовал, что здесь показано на самом деле.
«Разве искренне любящий отец будет притворяться, делая вид? В Наполеоне нет ничего искреннего. Он играет в простую отеческую нежность. Он восхищается не своим сыном, а самим собой».
«Это все было сделано для других, напоказ, так как все это есть история».
«В этом эпизоде Наполеон, смотря на портрет сына, делает «вид задумчивой нежности». Пытаясь высказать искусственно нежность к своему ребенку, Наполеон все-таки всеми мыслями занят своим величием. Он не чувствует настоящей нежности, а лишь делает вид, натягивает на лицо маску любящего родителя. Даже в глубине души, в самом его сердце, его любовь больше к самому себе, своему величию, чем к сыну. «Он чувствовал, что то, что он сделает теперь, - есть история». Его маска - лишь должное, чтобы показать себя любящим отцом и императором одновременно».
Тогда я достал работы на эту же тему, которую писали два десятых класса три года назад. В них тоже были «простая человеческая нежность и любовь», «любящий отец», «способность к любви и нежности». Но только у четырех человек в двух классах. Все же остальные писали о «фальши», «хорошем актере», о том, что «все рассчитано, наигранно, ненатурально», «просчитан каждый жест».
«Он показывает окружающим людям, что он по-настоящему великий. Ведь он способен не только завоевывать новые земли, но и чувствовать».
«Наполеон начинает играть роль, заранее написанную им для себя». «Он делает вид задумчивой нежности, он специально затуманивает глаза. Это не искренне! Это не по-настоящему. Все это сродни фальши в салоне Шерер».
Год на год не приходится. Но все равно нужно видеть общую тенденцию. А тенденция одна: ощутимо падает культура чтения. Да что говорить о художественной литературе, когда даже в сочинительной части ЕГЭ по русскому языку, где сплошь и рядом довольно банальные и даже примитивные тексты, для части школьников становится трудной задачей ясно написать, в чем суть предложенного текста и какова позиция автора, выраженная в нем.
Вот и сейчас, вычитывая все мною написанное, я узнаю из «Независимой газеты» за 21 сентября 2017 года, что «в этом году уже было обращение ректоров ведущих вузов о том, что последние наборы студентов не в состоянии понимать русский текст. Имелось в виду: текст, превышающий по длине привычный формат блого­сферы, то есть несколько сот букв».
В последние годы, не ведя уже класса как учитель литературы, я разработал в рамках дополнительного образования курс «Искусство читать и писать» на добровольных и бесплатных для учеников началах. Он положительно сказывается на написании сочинительной части ЕГЭ по русскому языку, итоговых сочинениях, не говоря уже об уроках литературы. Собственные же мои уроки литературы полностью были построены именно на такой основе. Тем более что жизнь подбрасывает постоянно все новый и новый материал.
Вот в 2012 году издательство Московского университета выпускает в двух частях книгу московского учителя литературы и литературоведа Л.И.Соболева «Путеводитель по книге Л.Н.Толстого «Война и мир». Там в первой части есть глава «Работа с источниками». В ней приведен отрывок из мемуаров Боссе, которые использовал Толстой в том самом эпизоде, с которым мы работали.
«Я передал императору депеши, которые императрица соблаговолила мне доверить, и спросил, какие он отдаст приказания относительно портрета его сына. Я думал, что, находясь накануне великой битвы, к которой он, казалось, так стремился, он отложит на несколько дней открытие ящика, в котором была заключена эта драгоценная картина. Я ошибся: Наполеон, стремящийся как можно скорее насладиться лицезрением дорогого для его сердца образа, приказал мне немедленно принести этот ящик. Не могу выразить то удовольствие, которое доставил ему этот образ. Единственной мыслью, омрачавшей это нежное наслаждение, было сожаление о том, что он не может заключить этого дорогого ему ребенка в свои объятия. Его глаза выразили искреннейшую нежность. Он сам позвал всех дежурных адъютантов и генералов, расположившихся на некотором расстоянии от его палатки, чтобы они смогли разделить чувства, переполнявшие его душу. «Господа, - сказал он им, - если бы моему сыну было пятнадцать лет, можете быть уверены, что он находился бы здесь, среди такого множества храбрецов, не только на холсте». Через мгновение он добавил: «Это восхитительный портрет». Затем он приказал поместить его снаружи палатки на стуле, чтобы все офицеры и даже солдаты его гвардии могли его увидеть и преисполниться еще большей храбростью. Эта картина оставалась таким образом выставленной в течение всего вечера».
И описание портрета сына Наполеона тоже взято Толстым из мемуаров Боссе. У Толстого эпизод этот, пишет Л.Соболев, «усиливает ореол фальши, искусственности, игры, и без того сгущающийся вокруг Наполеона».
Вот вам и еще один возможный вид работы для десятиклассников: сравнить исторический документ и его трансформацию в романе Толстого.
Но продолжим размышления над тем, что написали тогда мои ученики.
57 человек, а это 60,6%, написали о том, что школа - это не только изучение предметов. «В школе мы учимся не только программным предметам. Кусочек жизни, проведенный в школе, очень нужен для каждого человека. Ведь это школа жизни. Время учебы в школе - это время жизни. Время учебы в школе - это время становления личности: человек начинает распознавать и осмысливать мир вокруг и свое место в нем, свои чувства и отношения с людьми».
«Школа учит человека жить среди людей, уметь считаться с их интересами». «В школе нас учат не только законам Ньютона - учат большему: учат жить». «Школа - это школа жизни». «Школа - это школа общения. Общаясь, мы узнаем лучше людей, окружающих нас, жизнь в конце концов». «Ты так учишься познавать мир на практике. Ведь школа - это и есть маленький мир, где есть добро и зло, любовь и ненависть, привязанности и антипатии. Это как репетиция перед выходом на большую сцену жизни».
«Школа не только источник знаний, но и определенный социум, ведь школа учит общению. Без нее человек не будет приспособлен к работе в коллективе, не научится идти на уступки людям, он будет неадекватным». «Школа - это не только совокупность знаний. Школа - это основная школа жизни». В противном случае «школа будет давать знания о мире, но не будет учить жить в нем». «Школа помогает разобраться в себе». «Никакое виртуальное общение, никакая связь не сравнится с живым диалогом, совместными действиями людей». «Школа учит решать разные конфликтные ситуации».
Позволю себе небольшое лирическое отступление. Мы, ученики моего класса, собирались до 2010 года (а школу окончили в 1948 году), хотя у нас не было такого соединяющего начала, как девочки. И всегда вспоминали своих учителей. Сам я встречаюсь, пусть и редко, с теми, кого учил шестьдесят, пятьдесят, сорок лет назад. Чаще с теми, кого учил относительно недавно. Я спросил Александра Михайловича Абрамова, первого выпускника физико-математической школы при МГУ, что было самым главным в этой школе. Он сказал, что, бесспорно, это общение с теми учеными, которые их учили, даже если это были игра в волейбол или купание.
Каждый пятый (точнее, 22,5%) писали об учителе: «Общение ученика с педагогами не заменит никто и ничто». «Ведь общение ученика с учителем - это не просто передача информации, а и формирование поведения, мировоззрения, характера человека». «Учителя делятся с нами своими мыслями, своим личным опытом, чтобы в последующей жизни мы не смогли ошибаться. Живые люди, а не машины должны проводить уроки». «Объяснение учителя дорогого стоит. В своем объяснении, в своих эмоциях он передает смысл. А что аппарат? Общение учеников с педагогами не заменит никто и никогда». «Ни один компьютер не может заменить общение человека с человеком». «Разве диск заменит учителя, который учит не только предметам, но и простым человеческим чувствам, как любовь к окружающему миру, человечность, верность, помощь близким…»
В прочитанных мною сочинениях, написанных в наше прагматическое, расчетливое время, когда главным становится полезный результат, дающий ощутимые дивиденды, успех, звучала потребность в школе как сфере человеческих чувств во всей полноте их проявлений. Напомню: 26,5% - об уроках литературы; 60,6% - о школе как школе жизни, об общении между людьми в частности; 22,5% - об учителе. Конечно, эти цифры нельзя суммировать. Кто-то писал и о том, и о том. Но ощущение, что школа воспринималась не только как учреждение, дающее лишь сумму знаний, было хорошо видно. Да и к самим знаниям относились во многом как к результату напряжения собственной мысли, радости познания.
Звучали в сочинениях и тревожные мысли. «Такие вещи стирают «я» человека. А человек - не робот, не машина. И страшно, когда он перестает быть человеком». «Распадутся все моральные, нравственные взгляды и качества человека». «Это приведет человечество к деградации». «Жизнь будет скучной и неинтересной». «Люди умрут от скуки». «Самому мне кажется, что такого технологического времени не настанет, а тогда и не исчезнут школы и в каждом человеке останутся его свободная душа, совесть и стремление к высшим ценностям».
«Школа учит не только химии, биологии или русскому языку. Школа учит еще и нравственности. Без школы, выражаясь языком простым, дети не будут знать, что такое хорошо и что такое плохо. Невозможно обучить человека морали с помощью компьютера. Компьютер не ведает чувств, ему чужды эмоции. Следовательно, обученные машиной будут не только безнравственными, но и бесчувственными. Как вы думаете, что породит это общество? Я считаю, что такое общество породит только гибель и разрушение. Если человечество прибегнет к такой форме обучения, оно уничтожит само себя. Вот для чего нужна школа».
«Дети забудут, нет, они даже не будут знать, что разум - это что-то живое, что-то одушевленное. У них не будет учителей - только бездушные учебники. Не будет вопросов, над которыми каждый должен думать сам, которые пробуждают жажду умственной деятельности. И я думаю, что ничто не заменит того радостного трепета где-то внутри, когда ты узнаешь (постепенно) что-то новое, открываешь для себя что-то сам».
Читая это сочинение, я вспомнил Пушкина. «Духовной жаждою томим» - это исходное, это первооснова. Это точка отсчета. А потом:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И впервые я подумал: а может быть, «Пророк» - это не только о пророке, не только о поэте, может, это вообще путь человеческого познания, духовного развития, краткий рисунок сути всей педагогики: от духовной жажды до достижения мира и себя. И, может, все беды нашей школьной премудрости именно от того, что мы толкуем на своих уроках о мире, не воспитав исходное - духовную жажду.
И потому вся наша урочная премудрость не переваривается самим растущим человеком, а в лучшем случае просто выучивается, запоминается, чтобы можно было все лишь воспроизвести.