Вот лишь один пример.
До села К-во добираться довольно сложно, если нет личного автомобиля. Автобус от райцентра ходит три раза в день. Не хочешь ждать - поезжай на попутке. Местные опасаются брать незнакомых, но мне повезло, я махала рукой на дороге всего полчаса. Путь предстоял недолгий, каких-то пятнадцать минут. Попросила своих попутчиков высадить меня поближе к школе. «Вы к нам учителем?» - поинтересовались они. «Нет... А что? Требуются?» - «Да вроде бы...»
Въехали в К-во. Село оказалось живописным, домики, как нарисованные, игрушечные. Здесь по всем признакам, а главное - по наличию школы, жизнь еще теплится. Это не могло не порадовать.
- А вот и школа, - мужчина за рулем затормозил и кивнул головой в нужном мне направлении, где виднелся небольшой одноэтажный дом. Я бы никогда не заподозрила в нем школу. Сооружение скорее напоминало заброшенную ферму. Перед фасадом высились огромные металлоконструкции. Тяжелые, уродливые, небезопасные, они занимали практически половину территории. Как выяснилось, все-таки пришкольной. На второй половине скромно ютились стадиончик и небольшой мемориал в честь павших на войне. С дороги их было совсем не видно. Сомнения мои развеялись лишь при виде растяжки над крыльцом: «Здесь вам всегда рады!». Фраза, адресованная школьникам, и мне внушила оптимизм. В окне увидела женщин, обсуждавших какой-то, видимо, очень серьезный вопрос. Это были директор и ее заместители... Мне женщины рады явно не были, приветствовали довольно сдержанно. Хотя я предупредила о визите заранее, уточнив, что интересуюсь проблемами сельской школы и особенно тем, как они решаются на местах, меня попросили задавать конкретные вопросы. Директор всем видом демонстрировала, что не расположена к откровенному разговору. Причина понятна: образовательное начальство - ни муниципальное, ни тем более областное - не одобряет вынесения сора из избы. Зная о том, как остро реагируют «наверху» на самые невинные высказывания в газете педагогов и директоров, я обычно начинаю беседу с традиций и успехов. О них каждый руководитель говорит охотно. Только потом ободренный и вдохновленный собственными достижениями директор готов перейти к проблемам и трудностям. Но в этот раз мой первый вопрос был о более чем странном «украшении» фасада.
- Эти конструкции здесь со времен перестройки. Планировали построить что-то вроде спорткомплекса с бассейном или катком (не помним уже точно), но финансирование остановилось на подготовительном этапе. Стройматериалы - те, что полегче, - со временем вывезли с территории, а этих монстров не смогли, для транспортировки нужны миллионы.
- А распилить и вывезти по частям? - не унималась я.
- Это тоже дорого и не по карману местному бюджету, мы всякие способы искали, приценивались. Легче так оставить.
- Но это же просто опасно! Кто-то залезет, травмируется... Сколько случаев было... - это я говорила уже не как журналист, а как бабушка.
- Охранник смотрит, все дети и родители предупреждены под роспись. Да и зря вы думаете, что опасно. После уроков здесь никого не бывает, ни одного ребенка. Более половины сразу же после уроков увозят школьные автобусы, остальные уходят по домам.
- Кто-то же остается на кружки и секции...
- Они сразу же после уроков, и дети в это время под присмотром преподавателей.
Вопрос был закрыт. За почти тридцать лет ничего страшного не произошло, есть надежда, что и дальше ничего не случится. А эстетика... Кто о ней думает, если на самое насущное денег нет? Пусть охранник зорко следит, чтобы никого на территории не было. И поблизости тоже. Это раньше школа была центром села, а школьный двор - магнитом, притягивающим к себе юных жителей. Дети до ночи играли здесь, молодежь назначала свидания, взрослые обсуждали новости, готовили праздники. Школьных автобусов не было, охранников тоже. Пришли другие времена - жесткие, строгие, не терпящие лирики.
У школы помимо загроможденной территории много других проблем. Сама она старая, построена больше 50 лет назад, давно требует капитального ремонта. Директор каждый год подает заявки, но и в этом году школу все еще не поставили в план кап­ремонта.
- Наверное, потому что вас не включили еще в число аварийных? - предположила я.
- Не включили, а надо бы... Когда что-нибудь во время учебного года упадет, будет поздно включать.
С виду, особенно изнутри, школа чистенькая, опрятная, видно, что техперсонал работает на совесть, старается, но прошлый век, причем самая его середина, чувствуется во всем. Даже интерактивные доски и оборудованные рабочие места учителя (такие есть в некоторых кабинетах) не меняют впечатления. Показательно и то, что основные предметы - русский язык и математику - до настоящего времени вели здесь «глубокие» пенсионеры. Их уговаривали остаться, потому что готовить к ЕГЭ детей некому. И они готовили, и баллы были вполне себе хорошие. Но математик в этом году не выйдет, уже не позволяет состояние здоровья. Открыта вакансия. Но молодежь не едет в сельскую местность, а педагоги со стажем все при местах. Остается снова искать совместителя из района. Совместитель несколько лет ведет здесь физику. Слава Богу, пока соглашается. Но под него подстраивали расписание, а это нелегко. Если теперь подстраивать расписание под двух совместителей, будет совсем печально.
Конечно же, здесь, как и в любой школе, есть успехи: школа дважды получала гранты как победитель нацпроекта, есть учителя-победители, есть спортивные кубки и дипломы разных конкурсов. Директор и замы не преминули показать мне свежайший ремонт спортзала (в прошлом году удачно вошли в областную целевую программу) и небольшой тренажерный зальчик, оборудованный несколько лет назад как раз на средства одного из двух грантов. Не могла не обратить внимание на расписание его работы, вывешенное на двери.
- А почему же у вас такой прекрасный зал работает всего пять дней в неделю по 45 минут? А в остальное время?
- Дети могут заниматься лишь под руководством или в присутствии тренера. А наш учитель физкультуры и так очень занят. Кроме уроков ведет секции волейбола и легкой атлетики, готовит детей к «Зарнице».
- Ну а педагоги? Какая прекрасная возможность поддерживать форму!
- Поначалу, да, месяца два мы ходили и занимались после уроков, очень нравилось. Но потом все реже и реже. Года четыре назад заметно увеличилось количество бумаг и отчетности. Так что стало не до фитнеса. У учителей выросла бумажная нагрузка, да еще им нужно готовиться к урокам, а мы, администрация, вообще покидаем школу в седьмом часу вечера еле живые.
Признаюсь, нерациональное использование зала и дорогостоящего оборудования поразило меня. В селе нет спорткомплекса, в райцентр на машине или автобусе не наездишься, школьным залом могли бы пользоваться взрослые жители близлежащих сел, пусть за небольшую, символическую плату, которая шла бы или школе, или тренеру-инструктору, который следил бы за порядком. Все это я высказала директору. Она грустно вздохнула:
- Мы не можем брать ни копейки с людей, нас лишили самостоятельности и права распоряжаться своими же ресурсами. Какой там зал?! Мы не можем использовать даже то, что сами же вырастили на пришкольном участке. А он у нас есть, и на нем трудятся дети и взрослые. Раньше мы всегда готовили первое из выращенных на участке продуктов. Это не только удешевляло питание, но и имело воспитательное значение - дети знали, что в общем деле есть их вклад. А сегодня картошку, морковку, лук, огурцы, зелень мы не можем ни использовать, потому что у нас нет денег на обязательную сертификацию, ни продать, потому что не имеем на это права.
Но и это далеко не все убытки, понесенные школой в результате централизации и бюрократизации системы образования. Во многих сельских школах есть свои лесничества. Есть такое и в К-ской школе. Несколько лет назад ребята под руководством учителя биологии из семян вырастили можжевельники, кедры, лиственницы, сегодня они представляют собой молодой и очень густой лес (потому что их хотели продавать, саженцы этих хвойных пользуются огромным спросом у населения). Казалось бы, школа на них могла бы заработать лишнюю копейку, но сверху запретили - не положено. Продавать саженцы разрешили лишь на благотворительных ярмарках, где все вырученные средства идут на помощь детям-сиротам. Дело хорошее, конечно, но все же большинство наших саженцев растет у школы, в тесноте.
Цинизм, несправедливость и опять же нерациональность проявляются в том, что к большим городским и маленьким сельским школам предъявляются одни и те же железобетонные требования, а ведь условия и ресурсы для их выполнения у тех и других отличаются в разы! Говорим о равенстве образовательных прав и доступности образования, а на деле сталкиваемся с все большим и, кажется, уже непреодолимым расслоением. Одним детям все, другим - остатки с барского стола.
Поэтому уезжать из сельской местности способные молодые люди будут еще чаще, чем раньше, села продолжат вымирать, земля будет зарастать бурьяном. Есть и другой вариант: на селе принудительно будут выращивать дешевую рабочую силу, лишенную интеллектуальных, духовных и культурных потребностей. Второй сценарий страшен, но, увы, реален даже больше первого.
Школа полного дня, так нужная сельской местности, в силу многих причин невозможна в глубинке. Здесь нет условий - нет педагогов дополнительного образования, но даже если бы нашлись энтузиасты, готовые ездить из райцентра, школьные автобусы не в состоянии возить небольшие группы детей несколько раз в день, им и без этого хватает работы. У водителей школьных автобусов зарплата небольшая, поди найди на селе мужчин, желающих работать за гроши под жестким гнетом бесконечных требований. Мужское население села работает в основном вахтами в больших городах. Потому что на сельские заработки детей не поднять, дом и семью не потянуть. Вот и директор К-ской школы посетовала, что из трех водителей один в каникулы неожиданно уволился, ему срочно ищут замену, но пока не нашли. А подвоз здесь большой - 65 человек из 8 сел в трех разных направлениях. В четырех были раньше свои школы, теперь они закрыты, в одной сделали филиал, в ней учатся 11 человек, но есть и те, кто ездит учиться в главное здание.
…Когда я уезжала из К-ва, директор поблагодарила меня за то, что мы не забываем глубинку. Но и просила, чтобы я не подводила ее, не писала об озвученных проблемах. Все боятся потерять место, работы на селе нет. Я обещала. Но и об одних успехах писать не могу. Потому что это никому не нужно. А проблемы надо озвучивать. Только так они получат шанс на решение.