В этом году мы с дочерью были на апелляции ЕГЭ по истории. После двух совершенно очевидных по беспроигрышности, но тем не менее неудовлетворенных апелляций моих учениц иллюзий не было, но хотелось понять, как и почему это происходит.

Как?

К организации мероприятия вопросов нет. Все складно и довольно доброжелательно. Записались в своей школе, выбрали день, место и время.
Приехали. В Москве апелляция проходит дистанционно, через систему ВКС. Мы с женой могли присутствовать, но не могли вмешиваться, о чем нас сразу же предупредили. Мероприятие проходило по скайпу (под запись), но без наушников. Поэтому мы могли слышать все то, что говорили нашей дочери.
Вначале все было весьма гладко: проверили авторство работы и похвалили дочь за хорошее выполнение тестовой части. Затем член конфликтной комиссии передала слово представителю предметной комиссии.
И началось шоу. Нет, внешне все выглядело все так же пристойно. Но содержание…
Схема следующая. Эксперт поясняет, какие ошибки увидел в ответе и, довольный собой, переходит дальше. Мнение ученика если и выслушивается, то во внимание никоим образом не принимается. Даже обычная просьба к эксперту просто прочитать вслух два предложения из написанной работы, чтобы убедиться в правильности этого прочтения, вызывает недовольство. Думаем, что работавший с нами эксперт допущенные при проверке ошибки великолепно понял. Потому что потом просто повторял с упорством, достойным лучшего применения, что его задача заключается только в том, чтобы «донести мнение экспертов».
Я не буду вдаваться в предметные подробности, скажу только, что после публикации этой истории на Facebook со мной приватно связались два эксперта из двух разных регионов, посмотрели сканы работы и сделали вывод о том, что в двух заданиях дочке «недодали» 3 первичных балла (это 5‑6 итоговых). То есть несогласие с экспертизой было вполне оправданно.
Похожую ситуацию с апелляцией описала моя ученица Надя Л. Такая же радушная встреча и «холодный душ» от самой апелляции: «Большую часть времени мне не давали говорить и спрашивать, потому что пауз в речи эксперта не было, а те вопросы, что все-таки удалось озвучить, я задавала с пятой или шестой попытки, когда меня наконец начинали слушать. Все доказательства, в том числе и ссылки на историко-культурный стандарт, которые я приводила в поддержку своей точки зрения, эксперт пропускала мимо ушей. Своих аргументов она не приводила, и мне не удалось добиться ни одного доказательства ее правоты».

Почему?
На мой взгляд, действует сразу несколько факторов.
1. Сама процедура проверки. Вот как это выглядит: вначале работы шифруют и сканируют. Проверяют эксперты сканы в специальной программе. Читать рукописный текст с экрана довольно тяжело. Но надеюсь, что в этой программе заложена хотя бы возможность увеличения размера текста. Потому что почерк современных школьников оставляет желать лучшего (кто учит, тот знает). Кстати, верификация второй части отсутствует. И что там эксперт разобрал в почерке ученика, можно только догадываться.
Каждую работу по «ключам» ФИПИ проверяют два эксперта. И именно эти «ключи», их логику и стилистику эксперт обязан считать единственно верными. Даже несмотря на то что могут быть представлены иные аргументы. Эксперт читает тот текст, который представлен учеником, не додумывая и не предполагая, что хотели сказать дети. Поэтому «неудачные формулировки - это не оправдание». А удачные - это только те, которые совпадают с формулировками ФИПИ. Разговаривать в аудитории при проверке нельзя. Проверить что-то по справочнику или в Интернете тоже. Но есть аудитория с компьютером и консультантом. Можно выйти и уточнить. Часто ли выходят и уточняют? Опять же человеческий фактор.
Если разница в оценке задания более 2 баллов, работа уходит на третью проверку. Но если в «ключах» все так однозначно правильно и «все по программе», то и расхождений, полагаю, быть не должно. И если по какому-то вопросу «сертифицированный эксперт ЕГЭ» имеет собственное мнение, то почему так не имеет права поступать выпускник школы? Кстати, третий эксперт тоже не со стороны, причем он знаком заранее не только с «ключами», но и с баллами предыдущих экспертиз.
2. Правила проведения апелляции. Действуют два документа: приказ Минобрнауки РФ от 26.12.2013 №1400 и Методические рекомендации по работе конфликтной комиссии субъекта Российской Федерации при проведении государственной итоговой аттестации по образовательным программам среднего общего образования в 2018 году. Прописано все детально, но ученика, который что-то кому-то доказывает, в этих документах просто нет. По существу, когда ученик приходит на апелляцию, уже все решено. И ему остается лишь подписать бумаги о согласии с результатом.
3. Опасение обвинений в некомпетентности. Вот что мне написала на условиях анонимности опытный учитель, эксперт ЕГЭ в одном из городов Поволжья: «При проверке работ требуется, чтобы расхождения ДВУХ проверяющих экспертов были не более чем на 2 балла... Если более - это третья проверка. А это тень на состав экспертов, которые проверяют основную массу работ. Количество поданных апелляций - снова тень на комиссию... Выход в том, чтобы АРГУМЕНТИРОВАННО или отклонить, или на крайний случай «поднять-спустить» всего на 1 балл... На 2 - это редкость, в этом случае работа уходит на дополнительную проверку в вышестоящие структуры. У нас это отправление «в Москву» и глубокий наезд на председателя комиссии... А уже если изменения на 3‑4 балла - все, швах, ждите перекрестных проверок, на следующий год рекомендации к смене состава экспертов и т. д. И если «выше» еще и не согласятся с нашим повышением, то есть лучше до такого не доводить».

Порядком проведения государственной итоговой аттестации по образовательным программам среднего общего образования, утвержденным приказом Минобрнауки России от 26.12.2013 №1400 (зарегистрирован Минюстом России 03.02.2014, регистрационный №31205), не предусмотрена процедура оспаривания решений конфликтной комиссии. Таким образом, решение конфликтной комиссии об отклонении апелляции и сохранении выставленных баллов либо об удовлетворении апелляции и изменении баллов является окончательным.
(Самый распространенный ответ на «горячей линии» по ЕГЭ ОП РФ)


Что делать?
Во-первых, понять, что чем сложнее и неоднозначнее задание, тем больше возможно вариантов размышлений. И это хорошо. Школа-то должна учить думать.
Во-вторых, безусловно, должна быть предусмотрена независимая (от предыдущей комиссии) процедура оспаривания ее решения. В ФИПИ или Рособрнадзоре, не столь важно. Но такая процедура должна быть.
В-третьих, поскольку проверяется письменный текст, то и апелляция может быть такой же. И письменный же аргументированный ответ от комиссии. Кроме всего прочего, серьезный анализ таких апелляций поможет в коррекции заданий. И такая практика уже есть на Всероссийской олимпиаде школьников.

​Александр ДРАХЛЕР, учитель истории и обществознания школы №293 имени А.Т.Твардовского, Москва