- Леонид Аркадьевич, расскажите о ваших первых учителях музыки.
- Моя первая учительница в музыкальной студии - Елизавета Моисеевна Вирна, довольно строгая дама. Я у нее недолго проучился, потому что она посчитала, что мне надо пойти в районную музыкальную школу, это все-таки ступенькой повыше. Там у меня была прекрасная учительница, с которой я сохранил очень теплые отношения до конца ее дней. Ее звали Фаня Абрамовна Ярхо. Она меня очень любила, я стал практически членом семьи. Она довольно скоро поняла, что я не буду пианистом. Но относилась ко мне с необычайной теплотой, за что я ей бесконечно благодарен. Она дружила и с моей матерью, у них были свои, отдельные отношения.
- Есть выражение «композитор - это флейта, на которой играет Вселенная». Ощущаете ли вы себя таким инструментом?
- В каком-то смысле да. В мои задачи входит создание такого рода музыки, которая производит впечатление, что она появилась на свет без посторонней помощи. И мне кажется, что автор не должен застить собой то, что он сделал. Грубо говоря, если вы слышите «Лунную сонату», вы не думаете, что ее написал Бетховен, который был глухой, любил девушку, а она его нет. Кто сделал это, написал, в конечном счете не важно. Я тоже являюсь каким-то предметом, через который проходит какой-то ток, и в результате получается нечто, но я в этом не участвую, например, как гражданин Российской Федерации. Моя главная задача - ждать, когда что-то произойдет.
- Расскажите, пожалуйста, про ваше сотрудничество с Астором Пьяццоллой.
- С его музыкой я познакомился в конце 80‑х, сделал оркестровки сочинений Пьяццоллы и вывел их на академическую сцену. «По канве Астора» - это портрет Пьяццоллы, снятого крупным планом в неожиданном ракурсе. С кинематографом, кстати, у меня давние отношения. Даже первооснову, от которой я отталкиваюсь, мне удобнее называть «макгаффин». Что касается Пьяццоллы, то я перевел его аргентинское танго, которое выросло из городского фольклора, на язык академического струнного оркестра.
- Кстати, о кино. Вы написали музыку к трем фильмам Алексея Учителя («Мания Жизели», «Дневник его жены» и «Космос как предчувствие»). Расскажите, пожалуйста, поподробнее про ваш творческий тандем.
- С Алексеем Учителем, с которым у меня по-прежнему дружеские и приятельские отношения, сотрудничество строилось по нисходящей в течение многих лет. То есть первый опыт был довольно удачный, с моей точки зрения, с его точки зрения, я надеюсь, тоже. В дальнейшем ситуация начала ухудшаться, потому что мы находили все меньше точек соприкосновения. Вторая картина, над которой я работал, называлась «Дневник его жены». Ситуация была такая, что в это время, когда я должен был писать музыку к его фильму, был занят другой работой, и поэтому в этом фильме в итоге была использована музыка, которая уже прежде была мною написана. Но при этом она вошла в этот фильм абсолютно как влитая. Я делал только какую-то редакторскую работу. Хотя часть музыки я тоже написал специально к этому фильму, но это не была такая работа «под ключ». А дальше было все более катастрофично. Я написал музыку для фильма «Космос как предчувствие», и получилось так, это еще связано с производством фильма, что моя музыка просто не вошла в него. Гонорар я получил, но результат был вот такой. В итоге мы прекратили сотрудничество, потому что это стало просто неэффективно. И мы миролюбиво расстались. Так бывает. Поэтому я считаю, что это не повод для каких-то негативных эмоций.
- Сейчас в кино приглашают?
- Все реже и реже. От многих предложений я сам отказывался, вследствие чего поток их иссяк. В кино приходят молодые режиссеры, они предпочитают работать с более молодыми композиторами, это логично. Они им ближе по возрасту, духу и интересам. Я не могу назвать себя кинокомпозитором, но очень хорошо к этой работе отношусь. Она приносит удовольствие и кормит меня.
- А сейчас вы над чем работаете?
- Я сейчас начал большую работу для музыкального театра, которой я буду заниматься ближайшие 2,5года. В подробностях рассказать об этом не могу, да и не имею права, потому что официально театр об этом пока не объявил. Не могу сказать, что неразрывно связан с театром. Но великое множество моих сочинений написано именно для театра, и мне, в общем-то, интересно это делать.
- Если судить по провинциальной сцене, произведения современных композиторов только сейчас начинают пользоваться популярностью, процесс стал сдвигаться с мертвой точки. Тому пример «Родина электричества» Глеба Сидельникова, ваши «Буковинские песни». До этого в том же Воронеже современные композиторы не были представлены в местной опере порядка 30лет.
- Мне кажется, что история искусства развивается хаотично. Только задним числом мы можем понять какие-то закономерности и сделать какие-то обобщения. Но это просто фантазии в свою очередь. Есть движение хаотично разнонаправленных воль разных людей, и случайно происходят вот такие вещи. Потому что вроде общественного запроса не было на современную оперу в последние годы советской власти, а потом, как ни странно, опера стала более популярным, модным и востребованным жанром в мире, поэтому подтянулись современные композиторы.
- Расскажите, пожалуйста, что вас вдохновило на создание «Буковинских песен»?
- Они написаны по мотивам буковинских песен. Это народные темы и мелодии. Написаны специально для пианиста Алексея Гориболя и посвящены ему. Это такой редкий случай, когда произведения написаны не по заказу, а из-за любви к чистому искусству. В основе каждой из 24 прелюдий лежит подлинная народная мелодия. Иногда очень сильно препарированная, а иногда звучащая почти в чистом виде.
- Наверняка это как-то связано с тем, что вы родились в Харькове…
- Украинская мелодика присутствовала в моей детской и отроческой жизни. Прежде всего благодаря радио. Вы можете не обращать на это внимания, но организм впитывает такого рода мелодику. И это очень много лет во мне жило. И в какой-то момент мне показалось, что я должен отдать дань этой музыке. Вообще я закончил это сочинение уже год назад и обмолвился об этом в паре интервью. В итоге мне позвонил балетмейстер Алексей Ратманский, который работает сейчас в Нью-Йорке, и спросил, можно ли ему поставить балет на мою музыку. Для меня это было полной неожиданностью, потому что мне казалось, что это невозможно. Сочинение даже не было закончено, но я сделал черновик записи и послал ему. И он решил поставить спектакль в Американском театре балета. Знаете, есть такая практика, когда сочинение обыгрывается в камерных условиях. Таким образом, первая премьера моего сочинения прошла в Нью-Йорке. 12 пьес из цикла «Буковинские песни» прозвучали на этом спектакле впервые, причем в виде балета. Мне кажется, это беспрецедентная история. Мы решили сыграть некоторое количество пьес в Воронеже, но не все. Целиком исполним в скором времени в Перми.
- Но все-таки впервые в России они прозвучали именно в Воронеже, в рамках Платоновского фестиваля, пусть и не полностью. Вы могли бы написать музыку, вдохновившись произведениями Андрея Платонова?
- Это выше моих сил, потому что я себя чувствую ничтожным по отношению к творчеству Платонова. Я не могу себе представить, чтобы что-то меня к этому подтолкнуло. Он настолько огромная глыба, в сущности, главный русский писатель XX века.
- Леонид Аркадьевич, а если немного отойти от подобных масштабов… В одном из своих интервью вы говорили, что вам нравится творчество украинской группы «Океан Ельзи». Кто еще вам интересен из современных популярных исполнителей?
- Сложно сказать, потому что я нерегулярно слушаю такого рода музыку, но бывают какие-то сильные впечатления. Например, последнее - трек Дональда Гловера (выступает под псевдонимом Childish Gambino) This Is America. На эту композицию вышел еще и нашумевший клип. Знаете, это относится не только к популярной музыке, но и к рок-музыке, и к академической музыке - вдруг появляются какие-то вещи, которые концентрируют в себе что-то очень важное. Но связано это с каким-то конкретным человеком. Если кто-то создал что-то, что оказалось шедевром, это не гарантирует, что в дальнейшем также будут шедевры. Что-то появляется, а потом все - творческий ресурс этого человека исчерпан. Кстати, у людей, которые занимаются популярной музыкой, как правило, довольно короткий век. Их возможности быстро иссякают, потому что их слуховой опыт таков, что они не могут выйти за пределы очень тесной клетки, в которой находятся. Поэтому может быть один диск прекрасный, второй... А дальше все. Но это не относится к «Океану Ельзи», конечно. Старая любовь моя не ржавеет.

Досье «УГ»
Леонид Аркадьевич Десятников - российский композитор.
Родился в Харькове (Украина). После окончания школы при Харьковском институте искусств поступил на композиторский факультет Ленинградской государственной консерватории им. Н.А.Римского-Корсакова. Учился по классу композиции у профессора Бориса Арапова и по классу инструментовки у профессора Бориса Тищенко. С 1973 года живет в Санкт-Петербурге.
Будучи студентом 3‑го курса, Леонид Десятников написал свою первую оперу «Бедная Лиза», которую режиссер Юрий Борисов поставил в Московском камерном музыкальном театре Бориса Покровского.
Написал музыку к фильмам «Закат» (1990), «Затерянный в Сибири» (1991), «Подмосковные вечера» (1994), «Серп и молот» (1994), «Мания Жизели» (1995), «Тот, кто нежнее» (1996), «Москва» (2000), за музыку к этому фильму награжден премией «Золотой Овен», «Дневник его жены» (2000), получивший премию «Ника» как лучший игровой фильм года, «Олигарх» (2002), «Космос как предчувствие» (2005).
С 1996 года интенсивно сотрудничает с Гидоном Кремером как композитор (Wieder Alte Leiermann... камерная версия «Эскизов к Закату») и аранжировщик произведений Астора Пьяццоллы, среди которых номинированная на «Грэмми» танго-оперита «Мария де Буэнос-Айрес».
Написал оперы «Никто не хочет петь, или Браво-брависсимо, пионер Анисимов», «Витамин роста», поставленные в Детском музыкальном театре «Зазеркалье», «Дети Розенталя» - в Большом театре; вокальные циклы - «Любовь и жизнь поэта» на стихи Николая Олейникова и Даниила Хармса, «Пять стихотворений Тютчева»; кантаты «Пинежское сказание о дуэли и смерти Пушкина» и «Дар» на стихи Гавриила Державина; «Свинцовое эхо» на стихи Джерарда Мэнли Хопкинса. Автор балета «Любовная песня в миноре» и других произведений.
Его музыка звучала на крупных музыкальных фестивалях в Локенхаусе (Австрия), Гштааде (Швейцария) и на Декабрьских вечерах Святослава Рихтера. Она исполнялась такими оркестрами, как Немецкий симфонический оркестр Берлина и Симфонический оркестр Гевандхауса (Лейпциг).
Долгое время Десятников активно сотрудничал с Александринским театром, для спектаклей которого создавал музыкальное оформление. В 2009‑2010 годах работал музыкальным руководителем Большого театра России.