Зрителей, устремившихся «на нового Пьера Ришара», сначала могло поджидать разочарование: все-таки роль у великого старика скорее эпизодическая, хоть и прекрасная. Однако дух и почерк легкой французской комедии почти сразу же скрасили нехватку Ришара на экране, ну а в последних кадрах, когда зазвучала песня в его исполнении, не пришлось сомневаться, что мэтр французского кино еще о-го-го!
Как и многие фильмы из ришаровского прошлого, эту комедию сложно пересказывать подробно. Конечно, вкратце вполне можно объяснить другу, что это история об успешном дизайнере, который стеснялся своей семьи и придумал себе образ сироты, а потом в результате аварии потерял память и очнулся уверенным, что он все еще семнадцатилетний подросток из провинции... и что все кончилось хорошо. Разве что. Потому что обилие шуток, каламбуров и абсурдных сцен не перескажешь. Хотя самые выдающиеся реплики вроде приговора «Курей не покормила? Ну ладно, сдохнут - папа съест» западают в память и прилипают надолго.
Успешный Валентин (которого играет сам Дэни Бун) живет в Париже - тут двухэтажная квартира, салат из спаржи и водорослей, талантливая красавица жена (Лоранс Арне), раскрученная фирма... и дюжина клиентов, вынужденных лечить боли в спине после покупки созданной им эксклюзивной дизайнерской мебели. Да, неудобно. Зато красиво и претенциозно, а чего бомонд еще может желать?
Семья Валентина осталась в провинции, и в первых же кадрах особо пылкие патриоты России могут с облегчением выдохнуть: у них-то, у буржуев, ничуть не лучше! Невкусные овощи со своего огорода, которые привозят в подарок городским родственникам, растолстевший недалекий брат и его жена, шпыняющая дочь за «бессмысленное» рисование и натягивающая лучшие вещи ради поездки в столицу, убитая машина... В общем, деревенщина. Вполне интернациональная.
Даже не видя фильм на языке оригинала, можно оценить всю пропасть между речью рафинированного Валентина и его деревенских родственников. На французском наверняка красочнее. Однако, когда смотришь дублированную версию, создается впечатление, что на экране шпана «с района», своя, родная.
За ощущением «боже, какая дурка!», сопровождающим почти все французские комедии, спрятан сложный, трогательный, даже философский подтекст. Тут и мама из деревни (Лин Рено), убитая горем оттого, что сын предпочитает называть себя сиротой, и невестка-белоручка, которую она явно не одобряет… и объятия с той же невесткой следующим утром, когда жизнь сына, выскочки и паршивца, висит на волоске. Выступающая голосом разума десятилетняя племянница Бритни (Жюлиан Лепоро) рисует карандашами Валентина, которые тот забыл дома пару десятков лет назад, и при оказии решает вернуть их, тем самым возвращая заодно и в лоно семьи своего блудного дядьку и напоминая ему как бы невзначай, что все мы родом из детства.
Красной нитью через фильм проходит мысль, что не убежишь-то не только от семьи, но и от судьбы тоже. Хотя концептуальные трехногие стулья, на которые нужно садиться после специальной подготовки, и модный стол-монолит приносили деньги, придуманная после аварии-катарсиса супермягкая мебель в итоге оказалась не менее популярной - талант-то не потеряешь, даже если потерял память, а потом начал жизнь заново.
Главное - все на поверку оказываются отличными людьми.
Жена Констанция, которая с первых кадров производит впечатление хрестоматийной фифы-блондинки, доказывает: муж ей важнее, чем сливки сливок парижского бомонда. Надо заговорить на сленге подростков-гопников, чтобы быть с ним на одной волне? Выучим! Освоить новый вариант оперы «Кармен» и спеть песенку из рекламы средства для унитаза? Не вопрос!
И гордо несущий звание неудачника брат (Ги Леклюиз), желающий как будто только вытрясти из разжиревшего, точно утка для фуа-гра, родственничка денег, - понимающий ведь парень, свой в доску! И его простая, даже вульгарная жена Люлют (Валери Боннетон), всю жизнь скрывавшая неудачный роман юности, но в итоге вполне довольная своей участью. И обидчивая мама, и эксцентричный папаша в исполнении Пьера Ришара.
Только один остается негодяй - коварный интриган-тесть. Но этого, пожалуй, тоже требует жанр: нельзя же, чтобы все были хорошими...