К тем самым «мелочам» можно отнести ошибки и недочеты, встречающиеся на страницах литературных произведений. Многие возра­зят: «Разве великие могут ошибаться? Разве мастера художественного слова способны допустить какие-либо недочеты в своих повествованиях?» Тем не менее ошибки допускают все. Ученые делают неверные выводы, математики - неверные расчеты. Иммунитета от этого нет ни у гениев, ни у простых смертных. И если ученые имеют возможность исправить свои огрехи и оплошности, то люди искусства оставляют свои творения потомкам. В результате ошибки оказываются запечатленными самой историей.
Казалось бы, мастера слова вообще должны с трепетом относиться к всякого рода ошибкам, но иногда и они их допускают. В классической литературе встречались факты, когда эти недочеты были замечены редакторами, критиками.
В качестве примера хочется вспомнить знаменитый «круглый стол овальной формы». С этой невразумительной формулировкой Достоевского внимательный читатель сталкивается на первых же страницах романа «Преступление и наказание».
«Мебель, вся очень старая и из желтого дерева, состояла из дивана с огромною выгнутою деревянною спинкой, круглого стола овальной формы перед диваном, туалета с зеркальцем в простенке, стульев по стенам да двух-трех грошовых картинок в желтых рамках, изображавших немецких барышень с птицами в руках, - вот и вся мебель» - так описывается интерьер старухи-процентщицы. Замечу, что Михаил Никифорович Катков, издававший «Русский вестник», где и публиковался роман, обратил внимание Федора Михайловича на это место: «У вас тут написано: «В гостиной стоял круглый стол овальной формы». Надо бы исправить». Достоевский подумал и сказал: «Оставьте так, как есть».
А давайте поразмыслим, почему писатель не стал исправлять недочет.
Дело в том, что во времена Достоевского (как, впрочем, и в наши дни) круглые столы делались раздвижными. То есть они легко могли принимать и овальную форму, оставаясь при этом, по сути, теми же круглыми.
Но это лишь одна из версий. Возможно также, что подобным образом Федор Михайлович пытался передать психологическое состояние своего героя. Важно понимать, что до преступления Раскольников уже некоторое время чувствует себя нехорошо: из-за нехватки денег он плохо питается, носит старую одежду, у него апатия и хандра. Он сторонится людей, ни с кем не общается, много времени проводит в своей каморке. Мы можем сделать вывод, что человек болен и имеет воспаленную психику. Возможно, именно в таком состоянии он не разбирает предметов, и даже стол ему кажется то ли круглым, то ли овальным.
А вот и другой пример. Михаил Лермонтов в стихотворении «Демон» в порыве вдохновения превратил львицу во льва:
И Терек, прыгая, как львица
С косматой гривой на хребте…
Как известно, грива бывает только лишь у льва, но никак не у львицы. Михаилу Юрьевичу, так же как и Федору Михайловичу, редакторы тоже указали на недочет, но он решил ничего не менять. Почему? Загадка. Которая, впрочем, дает простор для самых разнообразных версий.
В стихотворном языке ХVIII-ХIХ веков можно встретить много примеров с непривычным для нас ударением. Так, в стихотворении Николая Гумилева «В библиотеке» 1909 г.:
О пожелтевшие листы
В стенах вечерних библиотек,
Когда раздумья так чисты,
А пыль пьянее, чем наркотик!
У Пушкина тоже нередко можно встретить довольно неожиданные варианты ударений:
Онегин был готов со мною
Увидеть чуждые страны…
(«Евгений Онегин»)
Дробясь о мрачные скалы…
Шумят и пенятся валы.
(«Обвал»)
Если продолжать разговор о Пушкине, то в его стихотворениях можно встретить огромное количество загадок и помимо ударений.
Так, в «Сказке о царе Салтане» у читателя может возникнуть подозрение, что поэт испытывает проблемы со счетом:
Тридцать три богатыря,
В чешуе златой горя...
...Старый дядька Черномор
С ними из моря выходит
И попарно их выводит,
Чтобы остров тот хранить...
Уместно задать вопрос: а как 33 разделить попарно?
В этом случае мы обращаемся к иллюстрациям. На одной из них Черномор возглавляет колонну, а богатыри следуют за ним попарно, значит, что-то тут не так, ибо богатырей должно быть именно 33. На другой же он шествует вместе с ними. Тогда вместе с дядькой их будет уже 34, а это число вполне делится на 2 без остатка.
В стихотворении Державина «Евгению» мы сталкиваемся с непривычным для нас словоупотреблением:
Благодарю, что вновь чудес,
красот позор
Открыл мне в жизни толь
блаженной.
Казалось бы, при чем тут позор? Но все дело в том, что здесь данное слово используется в значении «вид, зрелище, картина», а если рассматривать его употребление в контексте ХVIII века, то нужно обязательно обратить внимание учащихся на корень «зор, взор, вид».
Такие примеры встречаются часто. Например, в стихотворении Александра Блока «Фабрика» допущена орфографическая ошибка в слове «жолты». А ведь сам Блок говорил, что в поэзии нет ничего случайного, ни одной запятой:

В соседнем доме окна жолты.
По вечерам - по вечерам,
Скрипят задумчивые болты,
Приходят люди к воротам...

Они войдут и разбредутся,
Навалят на спины кули.
И в желтых окнах засмеются,
Что этих нищих провели.

Для чего же слово написано именно так, а не иначе? Ведь в одном месте поэт пишет «жолты», а чуть ниже - «в желтых». Дело в том, что этот эпитет он использует для выражения своих негативных чувств к происходящему в мире. То есть слово «жолтый» символизирует нечто безликое, неживое, это не просто цвет, а настроение безысходности, тоски, безразличия, неприкаянности. Зато в конце стихотворения, где говорится «и в желтых окнах засмеются…», поэт как бы указывает на разделение народа на богатых и нищих. То есть Блок сделал этот выбор не случайно!
Если вспомнить рассказ Антона Чехова «Хамелеон», то там тоже можно встретить загадку.
Обратимся к тексту: «Слышен собачий визг. Очумелов глядит в сторону и видит: из дровяного склада купца Пичугина, прыгая на трех ногах и оглядываясь, бежит собака».
Обратите внимание: собака у Чехова бежит на трех ногах! Именно на ногах, а не лапах! Сразу может возникнуть вопрос: как человек, работающий в малом жанре, где особо требуется отбор языковых средств, может намеренно допустить недочет? Ведь все мы помним великие высказывания Антона Павловича: «В человеке все должно быть прекрасно…» или «Краткость - сестра таланта». Чехов, как никто другой, стремился к идеалу.
А дело, судя по всему, вот в чем. Собаку автор сравнивает с человеком. Чехову страшно оттого, что человек превращается в существо хрюкающее, в хамелеона, постепенно теряя свой человеческий облик, и этот облик берет на себя животное.
Подобный акцент на загадках великих помогает мотивировать учеников на исследовательскую деятельность. И, могу сказать по собственному опыту, им становится интересно. Каждый старается теперь «поймать» автора, поразмышлять, для чего же тот использовал именно такую конструкцию, именно это слово или букву. Маленькие открытия, сделанные ребятами в процессе размышления над этими вопросами, помогают развить в них стремление и желание вникать в мелочи, без чего нельзя воспитать внимательного читателя.

​Виктория ГУБИНА, учитель русского языка и литературы школы №33 им. Л.А.Колосовой, Якутск, Республика Саха (Якутия)