Мой друг психиатр Владимир Анатольевич Раюшкин в ответ на мой тезис, что человечество дряхлеет, срок бытия еще при нашей жизни увеличится, по данным ученых, в целом на планете лет на двадцать, вздохнул: «Значит, нужно будет строить новые интернаты...»
Бодрая, подтянутая Антонина Андреевна (возраст 88 лет) первые дни горестно восклицала: «Мне сказали «едешь в санаторий», а тут дурдом!» В отличие от обычного дома престарелых психоневрологический интернат имеет дело и с психическими отклонениями проживающих. Именно так они здесь зовутся, а не «жильцы», не «пациенты». Отдают их сюда родственники либо переводят из детских интернатов (после 18 лет) тех, кто своих родителей и вовсе не знает.
…Бабушка, пританцовывая от волнения в кабинете директора, силится прочесть памятную бумажку. Директор терпеливо слушает и первый, и третий заходы, вместе соображают, что же она хочет дочери сказать. Конечно, одно и то же: пусть та ее заберет домой. Директор мягко увещевает ее: что же она будет дома одна делать, ведь здесь и общение, и занятия разные. «А я буду делать салатики весь день!» - рассмеялась бабушка, что нашла счастливый выход. Директор с горечью вздыхает, а после ее ухода поясняет, что дочь нашла себе мужа, квартира однокомнатная, так что вряд ли бабуле светят ее салатики…
Так случилось, что уже третий год я наблюдаю эту жизнь изнутри (в платном одноместном люксе, но на общем этаже с обычными проживающими). Наш этаж называется отделением милосердия - он для тех, кому нужен полный уход. За ними здесь ухаживают до их последнего вздоха, к некоторым чуть ли не ежедневно приезжают дочери, но это редкость.
Интернат вовсе не похож на нечто мрачное и убогое, к чему мы привыкли по телевидению, фильмам. Палаты на два-четыре человека, хорошая еда, приличная одежда, меняемая раз в неделю после «бани», то есть попросту душа. В холлах клетки с попугаями, много цветов, телевизоры, даже фонтан есть. А вчера еще и аквариум с рыбками привезли. На стенах - картины местного художника из корпуса для колясочников с ДЦП. В здании ФОКа (физкультурно-оздоровительный центр) - бассейн, водолечебница, бильярдная, зимний сад, зал тренажеров. На этаже живут и несколько женщин помоложе, лет по 30‑40, - помогают санитаркам мыть полы, кормить, менять памперсы бабулям. Возле здания с одной стороны большой участок Тропаревского леса - сосны, березы, липы, с другой - яблоневый и вишневый сад, цветники.
Но все равно, конечно, старики плачут и рвутся домой, выдумывают истории, что их вот-вот заберут.
И все же мне жаль, если мой друг психиатр Раюшкин окажется прав и выход лишь в увеличении числа интернатов. Это экстенсивный путь развития «отрасли», а есть ведь еще и интенсивный: общемировой тренд сегодня - расселение интернатов. В развитых странах идет строительство особого жилья, где у каждого своя квартира и сопровождающий персонал живет по соседству. Продуманы места питания, активного отдыха и т. д. И, главное, спустя некоторое время такое жилье на одного человека становится дешевле, чем его же место в громадных интернатах. И не надо, я считаю, громоздить еще одну бюрократическую структуру в виде пресловутого министерства одиночества для решения проблем общения пожилых людей. Возможно, бюрократия и вертикаль власти и ближе нам по менталитету, но пора уже менталитет этот потихоньку менять.
В том-то и дело, что в развитых странах расселение интернатов инициировалось снизу, из недр гражданского общества, объединениями родственников.
По телевизору недавно видела сюжет, как у нас в России одна жительница в деревне взяла из интерната на постой двух бабушек - у них появился свой дом взамен гетто, путь даже и благоустроенного.
Пресловутая инклюзия инвалидов в общество, этот общемировой проект нашего времени, непременно должна включать в себя и собственное жилье, собственное жизненное пространство. В Голландии решились на смелый эксперимент: для больных деменцией (старческое слабоумие) построили деревню со всей необходимой инфраструктурой: магазины, прачечная, химчистка, персонал которых - переодетые мед­ра­бот­ники, подсказывающие старикам, дезориентированным в пространстве и времени, правильные действия. Если же они обращаются к охране в поисках входа, те спокойно отправляют их в другую сторону, ибо через пять минут «аборигены» тут же забывают, чего они хотели, - такая болезнь.
Нынешние интернаты могли бы стать центрами реабилитации, превратившись действительно во временные санатории. Но мои коллеги-журналисты без особой надежды относятся к таким планам даже в Москве - им будет противостоять, как они называют, «мощная мафия директоров интернатов».
Отсутствие альтернативы поддерживает в сознании людей мрачную репутацию интернатов, окончательнее которых только кладбище.
Дай Бог все же нам дожить до перемен.