Фильм «Мешок без дна» снят по мотивам известной новеллы японского классика Рюноске Акутагавы «В чаще», которую сделал популярной другой мастер кино - режиссер Акира Куросава. Его фильм «Расемон», снятый в далеком уже 1950 году, собрал множество наград и вошел в число лучших мировых киношедевров. Главная особенность этой притчи в том, что об одном и том же событии - убийстве самурая - рассказывают четыре разных персонажа, и каждый предлагает свою версию произошедшего.
Фильм Хамдамова чем-то неуловимо напоминает экранизацию Куросавы, но отнюдь не сюжетом. Оба фильма сделаны в черно-белом цвете, кроме того, «Мешок без дна» снят столь же выразительно, как и картина Куросавы. Правда, сказать, чья эта заслуга, очень сложно - никто из восьми операторов на фильме надолго не задерживался. Секрет раскрыла Светлана Немоляева: «Рустам Хамдамов сам стоял за камерой и просматривал каждый кадр». Так что при обилии операторов главным визуальным художником можно назвать самого Рустама Хамдамова.
На черно-белом колорите и изысканности картинки сходство с Куросавой, да и японским первоисточником, заканчивается. Хамдамов любое сходство с японскими мотивами отверг и перевел сюжет фильма в мир русской сказки с царевичем и царевной, лесным монахом-отшельником, Бабой-ягой, разбойником и стражем, в фильме даже есть семейка грибов, разгуливающих по лесу, и плюшевый медведь. Весь этот причудливый рой персонажей появляется благодаря Сказочнице, чью роль и доверил режиссер своей любимой актрисе Светлане Немоляевой.
- Светлана - идеальная голливудская актриса довоенных времен, - высказал свое впечатление Рустам Хамдамов. - Жанна Моро как-то шутливо сказала про нее: «Если бы она была не замужем и много пила, была бы героиней Голливуда из 40‑х». Как актриса из фильма «Сансет бульвар». Или как Бед Девис. Мне очень хотелось добиться этой стилизации под Голливуд. Очень был важен такой дрожащий голос. Я люблю, когда у актера есть узнаваемый необыкновенный тембр голоса. Света обладает живым голосом, которым она может проскрипеть, как старуха, и прощебетать, как ребенок.
Необыкновенный узнаваемый голос Сказочницы - Немоляевой и придает этому фильму звучание причудливой сказки, которую сама Сказочница сочиняет на наших глазах, извлекая из своего саквояжа различные странные предметы в помощь. «Мешок без дна» - это и есть мой бездонный саквояж, куда входит столько всякой всячины», - опять же подсказала актриса после фильма. А еще «мешком без дна» можно назвать фантазию самого Рустама Хамдамова, главного творца метафор в нашем кинематографе. Необыкновенные по красоте картинки с сияющими жемчугами и драгоценными камнями, с блестящей парчой и шелками, с солнечными бликами и дрожащей от ветра листвой сначала рождаются у него в голове, а потом он их воплощает на экране.
- Я эту сказку сочинил за два дня, чтобы подать заявку в Госфильмофонд, - объяснил режиссер. - А фильм был придуман давным-давно, в голове все уже было найдено. Только записать.
Свою лепту в создание сказки внесла и Алла Демидова. Изысканная актриса-интеллектуалка в хамдамовском сказочном мире согласилась на роль Бабы-яги, или лесной ведьмы. Узнать ее невозможно. Сгорбленная, почерневшая от жизни в лесной избушке старуха в мешковатых одеждах вдруг, к удивлению зрителей, начинает причитать с завораживающими интонациями Аллы Демидовой, читающей Бродского или Ахматову. И, конечно, это не случайное совпадение. Тембр голосов Демидовой и Немоляевой, сказочные причудливые костюмы и некий дворец со следами былого величия, где Сказочница рассказывает свои истории некому Великому князю (Сергей Колтаков), - это намеренное желание Хамдамова погрузить нас в бесконечные смысловые пласты, в ассоциации и воспоминания. Важно, что у каждого эти воспоминания и ассоциации свои. Очевидно, что зритель заглядывает в «Мешок без дна» и извлекает оттуда свою сказку.
В финале беседы со зрителями Рустам Хамдамов несколько раз сказал, что хотел бы продолжить снимать кино и у него в голове невероятное число сюжетов, которые так и просятся на экран. «Дайте мне денег, и я сниму еще два фильма», - уверенно говорил режиссер. Остается надеяться, что меценаты его услышат.,