По мнению статс-секретаря - заместителя министра образования и науки РФ Павла Зеньковича, вопрос качества школьного образования всегда был актуальным и определял вектор государственной политики в области образования. Однако создание учебника или учебного пособия - процесс сложный, в нем принимает участие большое количество людей.
- На сегодняшний день в действующем перечне учебников 1 тысяча 377 наименований, - сообщил Зенькович. - С 1 января 2015 года все, что есть в перечне, представлено как в печатной, так и в электронной форме, а общеобразовательные организации самостоятельно выбирают форму приобретаемых учебных изданий. В связи с реализацией программы «Цифровая экономика» пришло время подумать о нормативном закреплении понятия «электронный учебник» и о разработке полноценных электронных учебников, потому что в XXI веке без обсуждения этого вопроса жить невозможно.
Замминистра указал на то, что столь значительное число учебников в действующем перечне, к сожалению, не обеспечивает их высокого качества. И, несмотря на проводимую в установленном порядке экспертизу учебников, часть из них содержит ошибки, неточности, фальсификацию, что препятствует получению школьниками качественного образования.
На данный момент, напомнил Павел Зенькович, в Федеральный перечень включены учебники, рекомендованные научно-методическим советом, создаваемым Минобрнауки РФ на основании положительных экспертных заключений по результатам нескольких экспертиз - научной, общественной, педагогической, этнокультурной и региональной, а также научной историко-культурной. Процедура привлечения к экспертизе людей, обладающих глубокими знаниями в соответствующей области, давно отработана. К сожалению, нельзя считать нормой практику оплаты экспертизы учебника заказчиком (издательством или автором), поскольку это ставит под сомнение объективность выводов и качество проведенных экспертных процедур. Возможно, необходимо вернуться к вопросу оплаты экспертиз за счет государственных средств, для того чтобы эта экспертиза была более объективной.
- В рамках проработки вопросов планируется предусмотреть возложение ответственности за содержание учебников на правообладателя, а за качество экспертизы - на уполномоченную организацию, а также, возможно, и ответственность конкретного эксперта, - заключил статс-секретарь. - Кроме того, Минобрнауки предлагает нормативно закрепить термин «базовый учебник», что позволит определить подходы к их разработке, а также сформулировать особые требования к базовым учебникам.
Заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию и науке Любовь Духанина выделила три уровня проблем, связанных с учебной литературой: ее создание, экспертиза и распространение.
- Эти три составляющие неразрывно связаны друг с другом, но при этом каждая из них имеет самостоятельную проблематику и самостоятельные пути решения, - подчеркнула Духанина. - Общественная палата Российской Федерации, Общероссийский народный фронт, крупные общественные организации, которые действуют в сфере образования, периодически проводят мониторинги качества учебников. И они регулярно находят там большое количество погрешностей и ошибок. Но и у самих педагогов тоже немало претензий к учебной литературе. Например, они жалуются, что в учебниках много заданий повышенной сложности, но мало заданий, рассчитанных на средних и слабых учеников.
Любовь Духанина напомнила о том, что в советские времена после экспертизы учебник должен был получать статус экспериментального, после чего проходила его апробация в школе под руководством специализированных структур. Объективные результаты такой апробации ложились в основу допуска учебника уже к широкой практике. Возможно, сегодня имеет смысл вернуться к этой практике. Кроме того, должна быть определена персональная ответственность не только авторов учебника, но и экспертов, выдающих заключения о его соответствии задачам реализации ФГОС. Результаты же экспертизы, равно как и сам ее текст, должны находиться в открытом доступе, чтобы все знали фамилии и должности тех людей и названия тех организаций, которые делали экспертизу, могли бы предъявлять им адресные претензии. Тогда профессиональное сообщество могло бы иметь возможность действительно профессионально обсуждать учебник и влиять на его качество.
- Показательна ситуация с учебниками для получения образования на родном языке, - отметила Любовь Духанина. - Перечень в соответствующем разделе содержит только 79 наименований, да и то эти учебники обеспечивают преподавание лишь на четырех языках: татарском, хакасском, греческом и якутском. В перечень же примерных образовательных программ входят программы по 13 языкам, однако 9 утвержденных примерных программ на сегодня учебниками не обеспечены.
Первый заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию и науке Олег Смолин свое выступление начал с парадокса.
- Мы несколько раз читали президентские послания, в которых предлагалось обновить содержание образования на базе новых стандартов. Однако, видимо, Администрация Президента РФ не могла поверить в то, что содержания образования в стандартах нет, причем с 2007 года. Причин две.
Согласно первой, официальной, это переход на компетентностный подход. Мы помним старую дискуссию по поводу того, что такое ученик или студент: факел, который нужно зажечь, или сосуд, который нужно наполнить. Разумеется, факел. Но если сосуд пустой, то и факел не загорится. Кстати, в Законе «Об образовании в РФ» слово «компетенции» употреблено 21 раз, однако что конкретно понимается под ним, там не сказано.
Вторая причина - неофициальная, она связана с нежеланием одного из прошлых составов Министерства образования и науки обсуждать содержание с образовательным сообществом. Тогда действовали по такому принципу: давайте уберем из стандарта содержание, потому что, если его оставить и начать обсуждать, это будет буря, каждый начнет тянуть одеяло на себя, а так можно утвердить любую программу, какую захотим. К слову, именно это в конце концов и получилось. Поэтому, я считаю, будет совершенно правильно вернуть в госстандарты содержание образования. Потому что наша главная задача - восстановление единого образовательного пространства.
Олег Смолин подтвердил тот факт, что учебников у нас сегодня действительно слишком много. И это тоже результат политики прежних министерств образования и науки, действовавших по принципу «чем больше, тем лучше». Куда сложнее создать по-настоящему качественный продукт, а это можно сделать лишь при условии тесного взаимодействия между авторами, издателями, экспертами и конечными потребителями этой продукции. Если учебник хороший, но в нем есть какие-либо ошибки, необходимо их исправить, а не выбрасывать книгу в корзину. И было бы наивно надеяться, будто ситуацию спасет единый учебник. При многочисленных согласованиях у нас, скорее всего, получится некий усредненный продукт серого цвета, однако параллельно мы рискуем потерять яркие и нестандартные авторские учебники.
- Отдельный вопрос - ситуация с учебниками для инвалидов и детей с ОВЗ, - напомнил Смолин. - По нашим данным, ими обеспечены лишь треть нуждающихся. Поэтому я предлагаю вывести эту группу учебников из общего Федерального перечня и обеспечить их создание из средств федерального бюджета, за счет государственной программы «Развитие образования».
Ректор Московского городского педагогического университета Игорь Реморенко предложил собравшимся сначала все-таки разобраться, какие учебники сегодня востребованы более, какие - менее, и почему.
- В Федеральном перечне, например, по истории в 7‑м классе у нас есть выбор из 7 или 8 вариантов, - констатировал он. - Но кто точно знает, какие из этих вариантов реально используются в школах? Если мне не изменяет память, в конце 90‑х подобные исследования проводились, однако с этого момента прошло без малого два десятилетия. И мы имеем весьма смутное представление о реальной востребованности и популярности той или иной учебной литературы. У издательств и библиотек есть свои данные, однако они весьма противоречивые, поскольку учебники в библиотеке могут быть в большом количестве, а учителя их на самом деле не используют. И вполне может оказаться, что 90 процентов учителей пользуются всего 2 или 3 учебниками. А оставшиеся - это как раз те, кто творит, выдумывает, пробует, работая с какой-то другой литературой.
Игорь Реморенко также поблагодарил Минобрнауки, которое разместило на портале Московской электронной школы электронные версии всех учебников издательства «Просвещение». Такая открытость позволяет подготовить почву для эффективного перехода на цифровое образование.
Председатель Комитета Госдумы по делам национальностей Ильдар Гильмутдинов еще раз обратил внимание участников парламентских слушаний на ситуацию с учебниками для изучения родных языков.
- Эксперты говорят о том, что российской школе необходимо более 4 тысяч наименований таких учебников, а сегодня их практически не более 80, - посетовал Гильмутдинов. - У нас в системе образования идет обучение на 24 языках, однако в Федеральном перечне есть наименования лишь по семи из них. А что делать с остальными 17? Примерные образовательные программы утверждены по 13 языкам, а учебников нет. Мы, конечно, понимаем, что это напрямую касается полномочий субъектов РФ, однако дети же не виноваты в том, что региональные власти не имеют возможности обеспечить их учебной литературой. И пора наконец наладить работу экспертных комиссий, работающих с такого рода литературой, потому что процедура экспертизы порой растягивается на годы. Не пора ли и здесь передать часть полномочий регионам?
Довольно категоричным было выступление президента Института мобильных образовательных систем Александра Кондакова. По его словам, у него возникло ощущение, будто он находится не в 2018‑м, а в 1968 году, настолько услышанное не соответствует требованиям XXI века.
- У кого из вас в телефоне больше четырех аккаунтов в социальных сетях? - задал он вопрос присутствовавшим. - Ни у кого. А ведь мы всерьез беремся обсуждать вопрос национальной безопасности Российской Федерации. Да, качество российских учебников нельзя назвать удовлетворительным. Но это неудивительно, ведь они были написаны 50, 40, в лучшем случае 20 лет назад. И когда я слышу разговоры о том, что учебники не отвечают каким-то психолого-педагогическим требованиям по содержанию, у меня возникает вопрос: а отвечают ли они требованиям стратегии социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2030 года, стратегии развития информационного общества, стратегии научно-технологического развития, научно-технологической инициативе и так далее? Ответ, к сожалению, отрицательный. Мне на днях один из учителей в школе сказал: «За то время, пока я даю детям задание, они умудряются найти ответ в смартфоне». Надо ли нам теперь запретить смартфоны и заставлять ребят выполнять задания, составленные еще в прошлом тысячелетии? Нет, нам надо создавать такую образовательную среду, чтобы учить детей мыслить, творчески работать с электронными ресурсами, а не тупо гуглить и копировать данные. И это в полной мере касается проблемы учебников.

фото автора