- Ответ целесообразно дать с дихотомичной позиции. Когда мы подводим итоги выполнения наших планов, государственного задания, смотрим с точки зрения достижения наукометрических показателей, то, конечно, мы считаем, что нам 28 марта 2018 года исполнится три года. Три года после реорганизации Российской академии образования, смены учредителя и объединения пяти институтов РАО в один - Институт стратегии развития образования. Когда мы бросаем ретроспективный взгляд на нашу историю, на сохранение и развитие наших научных школ, мы осознаем, что 95‑летняя история Института содержания и методов обучения, явившегося основным звеном нового института, это, по сути, история педагогической науки страны. В 2019 году мы проведем празднование юбилея и другого флагманского научного центра - Института теории и истории педагогики Российской академии образования, которая также готовится к 75‑летию со дня своего основания.

- Если продолжить тему преемственности и сохранения лучших традиций всех ранее действовавших институтов, которые принадлежали сначала Академии педагогических наук, а затем Российской академии образования, что остается незыблемым и укоренившимся для нового института, а от чего вы отказываетесь или что не хотели бы переносить в настоящее и будущее вашего научного учреждения?
- Мы постарались сделать структуру института, отражающую исторически сложившиеся, но актуальные сегодня научные подразделения, то есть не потерять наши заделы, наши замечательные научные кадры. Мы четко определили критерии и показатели научной деятельности, оформили виды деятельности, которые поддерживают основную - научную. Например, образовательную, инновационную (по оформлению результатов интеллектуальной деятельности), научно-информационную. Создали публичную и прозрачную систему представления результатов научной и иной деятельности. И в любое время суток все материалы представлены на нашем сайте. Такая открытость порождает здоровые отношения в коллективе, уважение и внимание к работе друг друга, создает авторитет и известность. Мы проповедуем командный и проектный подходы в нашей деятельности. Работать сложнее, но интереснее.

- Светлана Вениаминовна, слово «стратегия» в переводе с греческого означает «искусство развертывания войск в бою». Конечно, оно уже давно трансформировалось и имеет отношение не только к военной тематике, как правило, его связывают с долговременными целями, важнейшими принципами, планами, намерениями в какой-либо деятельности. Как руководитель института с таким названием и доктор философских наук определяет для себя суть этого понятия применительно к образованию?
- Перевод с греческого очень точен в плане того, что нам пришлось совершить за прошедшие три года. У нас не было времени на становление, оно происходило в ходе основной работы, никаких более мягких условий нам никто не создавал. В первый год работы (2015‑й) было чрезвычайно трудно, когда организационные, технические проблемы сливались с необходимостью выполнить все плановые показатели. Горжусь коллективом, он работал и работает с опережением. Коллеги понимают ситуацию и задачи, из этого я и делаю вывод, что у нас есть команда. Согласна, термин обогатился за века своего существования, и сегодня стратегия - это взгляд в будущее, это работа на перспективу. Думается, что именно у нашего института - научной организации с такой историей, традициями, научными школами - есть все возможности профессионально ставить, разрабатывать в научном плане перспективные задачи образования. Мы готовы вести предметный разговор о наших конкретных предложениях в различных областях педагогического научного познания и на стыке с другими гуманитарными отраслями - в междисциплинарном поле. С одной стороны, мы стремимся давать предложения по стратегическим направлениям развития педагогической науки и системы образования, с другой - нашим ориентиром является реализация принятых стратегических документов. В последние 3‑4 года вышел целый ряд таких документов: Федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации», указы Президента РФ «О стратегии научно-технологического развития Российской Федерации», «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации», где немалое место уделено образованию, воспитанию и др.

- Среди новых тенденций в деятельности вашего института более четкое деление исследований на фундаментальные и прикладные. В чем их специфика и особенности, по каким принципам, каким результатам можно оценить принадлежность научной работы к первому или второму типу исследований?
- Спасибо за этот важный вопрос. Деление на фундаментальные и прикладные исследования в государственном задании предложено нашим учредителем - Минобрнауки России. И для нашего института это очень важно, так как среди наших пятнадцати центров и лабораторий часть занимается фундаментальными исследованиями, а часть - прикладными. Конечно, иногда грань тонка, ведь без фундаментальной основы не может быть прикладных методик, разработки содержания, создания стандартов и программ. Фундаментальные исследования в первую очередь служат выполнению Программы фундаментальных исследований государственных академий наук (в настоящее время действует программа на 2013‑2020 годы, и мы готовим предложения по программе на 2021‑2030 годы). Здесь мы очень тесно взаимодействуем с Российской академией образования. Прикладные исследования нацелены на непосредственное влияние на государственную политику в области образования, на конкретную помощь руководителям разных уровней, преподавателям, учителям.

- Светлана Вениаминовна, в самой истории развития институтов и в АПН СССР, и в РАО были периоды, когда педагогическое сообщество довольно резко критиковало их за излишний академизм, наукообразие, «зашифрованность» многих терминов и понятий, формализм, оторванность от практики, от насущных задач школы. Как вы считаете, все это уже ушло в прошлое и институт стал ближе, образно говоря, к народу, ко всем участникам образовательного процесса - к учителю, школьникам, родителям, к тем, ради кого в итоге и проводятся исследования стратегического характера в образовании?
- Связь науки с практикой из разряда вечных тем. Соглашусь, что научные сотрудники нередко пишут витиевато, многословно, скрывая пустоту за наукообразием и отсутствием реальных научных результатов. Это можно встретить в диссертационных исследованиях, когда цель и задачи диссертационной работы представляются формально, а основной целью является не желание сказать что-то новое в науке, а защитить диссертацию во что бы то ни стало. Другая проблема - ожидание от науки только прикладных, моментально срабатывающих на практике исследований, что называется, утром в газете, вечером в куплете. Так не строится наука. Но это долгий разговор, просто приведу ряд примеров. Даже опыт, прежде чем быть широко распространенным, требует своего теоретического, прогнозного осмысления. И это серьезная научная задача. Можно вспомнить, что опыт учителей-новаторов 80‑90‑х годов XX века был воспринят только тот, который был хорошо представлен методологически и технологически. Множество примеров хранится в нашей памяти о ярких новаторах, но их опыт не пошел в жизнь. Еще пример: практически двадцать лет осмысления деятельностного подхода понадобились, для того чтобы этот подход был положен в основу реализации новых стандартов общего образования. Пример из институтской жизни: Институт теории и истории педагогики создан в 1944 году, а самые известные его разработки в области методологии, дидактики, истории педагогики, компаративистики, самые известные имена (М.Н.Скаткин, И.Я.Лернер, В.В.Краевский, З.А.Малькова, З.И.Равкин, Л.И.Новикова и др.) появились в 70‑80‑е годы, то есть более 30 лет ушло на научный рост и развитие.

- Какие показатели, индикаторы говорят о том, что институт, отвечающий за стратегию развития российского образования, становится все более востребованным? И кем в первую очередь?
- Вопрос о востребованности научных исследований всегда стоит остро. Надо понимать, что включает понятие «востребованность научных исследований» и как этого добиваться. Публикации статей в рейтинговых изданиях - это востребованность? Заказы издательствами монографий и методических пособий - это востребованность? Соглашения института с региональными органами управления образованием, с вузами страны о сотрудничестве в научной сфере? Повышение квалификации педагогических кадров по программам, в основе которых лежат наши исследования? Десятки и даже сотни инновационных площадок - школ, внедряющих наши новые интеллектуальные продукты? Сотни конференций, на которые приглашаются наши ученые? Полагаю, что все это свидетельствует о нашей востребованности, о востребованности наших научных результатов. Проблему и результаты востребованности надо представлять комплексно, как это делается на ежегодной конференции в Российской академии образования.
Востребованность наших научных сотрудников проявляется и в значительной работе, которую мы проводим за рамками государственного задания: разработка и обсуждение концепций по предметам общего образования; уточнение содержания и детализация требований ФГОС общего образования; проведение региональных мониторингов; участие в организации и проведении международных исследований (PISA, TIMSS, PIRLS); создание учебных пособий, учебников; участие в создании измерительных материалов для ОГЭ, ЕГЭ, ВПР, итогового сочинения; апробация материалов института на августовских чтениях и совещаниях в десятках регионов и муниципалитетов; научная работа по грантам и др.

- Светлана Вениаминовна, судя по вашему докладу, который довелось услышать на недавнем заседании ученого совета (спасибо за приглашение!), итоги деятельности института за прошедший год весьма впечатляют и свидетельствуют о многоаспектной и результативной работе за этот период. Какие исследования вы считаете наиболее успешными?
- Вопрос замечательный, однако с исследованиями и их результатами лучше всего знакомиться по многочисленным статьям, монографиям, пособиям, использовать в педагогической практике в школе и вузе. Могу только кратко обозначить самое-самое существенное из восьми наших крупных проектов государственного задания, которыми руководят наши авторитетные и титулованные ученые Н.Ф.Виноградова, А.Ю.Лазебникова, Г.С.Ковалева, М.В.Богуславский, Т.Ю.Ломакина, Н.Л.Селиванова, А.Н.Захлебный, М.А.Лукацкий. Это, например, исследование «Дидактическое сопровождение формирования функциональной грамотности школьников в современных условиях», благодаря которому в 2017 году отечественная школа получила ориентиры для выбора средств формирования функциональной грамотности современного школьника, отвечающего международно признаваемым показателям. Или проект «Обновление содержания общего образования и методов обучения в условиях современной информационной среды» - самый крупный из всех, в нем работают 56 человек из нескольких центров и лабораторий. И здесь также решались прикладные задачи в помощь учителю. Назову работу в области оценки качества образования, благодаря которой создана отечественная оценочно-диагностическая технология, отвечающая диагностическим стандартам мирового уровня и позволяющая объективно оценивать состояние образования, тенденции его развития, достижения учащихся, сравнивать образовательные достижения различных регионов и стран. По проекту в области истории педагогики создается масштабный научный продукт для системы педагогического образования - «Антология отечественного и зарубежного педагогического наследия» в 6 томах. Это первая академическая антология, в которую на основе научного анализа, изучения архивных источников разных стран, тщательного научного отбора включены и прокомментированы лучшие произведения мировой и отечественной педагогической мысли. Серьезные результаты получены в проектах по исследованию преемственности ступеней образовательного комплекса, в области теории и методики воспитания и профориентации, а также по экологическому образованию. И, наконец, один из моих любимых проектов (пусть не обижаются коллеги, поскольку в нем есть сфера и моих личных научных интересов - более десятка статей, написанных мною в 2017 году, в его копилке) - «Методологическое обеспечение междисциплинарных исследований в сфере образования». В нем трудятся наши теоретики, дидакты, компаративисты.

- Можно, таким образом, сказать, что большая часть научных исследований напрямую имеет возможности практического применения?
- Так и есть. Наши результаты в прикладных исследованиях проходят апробацию в сотнях школ России, в значительном числе регионов, в них участвуют тысячи школьников и десятки учителей. Со всеми цифрами можно ознакомиться на нашем сайте. Самый важный результат прикладных исследований - это методические пособия, методические рекомендации, необходимые учителю для его каждодневной работы, для проведения курсов повышения квалификации, методических служб. Востребованность таких результатов очень высока. Однако и научная работа теоретического характера, как, например, по истории педагогической мысли, имеет прикладной результат и для учителя, и для студента, и для ученого, это полезное возвращение к истокам, к знаниям и фактам, тщательно отобранным, прокомментированным с высоким уровнем достоверности и научной добросовестности.

- В последнее время со стороны Министерства образования и науки РФ было выдвинуто немало идей, инициатив по введению новых предметов, модулей, проектов… Стало ли ваше ключевое научное учреждение ресурсом или площадкой для экспертной оценки этих нововведений, для апробации и подтверждения необходимости их внедрения в школьную практику?
- Конечно, мы участвуем во множестве новых дел, их научной проработке и методическом обеспечении. Но мне очень нравится ваше слово «ключевое». Именно таким институтом нам хотелось бы стать в полной мере. Чтобы мы полнее и системнее были востребованы главным ведомством страны, которое формирует и определяет государственную политику в образовании. Сейчас по содержательным аспектам налаживается взаимодействие, но оно разрушается при смене министерских команд, как это бывает периодически. Новым командам требуется время, для того чтобы освоиться в «федеральном пространстве», всех нас узнать. Хочется стабильности и повышенного интереса лиц, принимающих решения в области образования, к нашим разработкам.

- Светлана Вениаминовна, не так давно вы провели так называемую институализацию научных школ. В буклете, который вышел в 2017 году, представлены основатели и руководители научных школ разных поколений.
- История этой институализации ненова для нас. Мы занялись этим вопросом еще в Институте теории и истории педагогики. Сейчас уже и не верится, что пришлось преодолевать сомнения скептиков, утверждавших, что такие шаги предпринимались и из этого ничего не получится.
В первом буклете ИТИПа в 2011 году был представлен перечень из шести основных научных школ института. Информация в развернутом виде была представлена в книге к 70‑летию Института теории и истории педагогики. С 2014 года в реорганизованном Институте стратегии развития образования начался новый этап работы с научными школами присоединившихся институтов, которую возглавил научный консультант института, председатель нашего координационного совета, член президиума РАО академик РАО Е.В.Ткаченко.

- Как формируются научные школы? По каким критериям происходит отбор?
- У нас определены критерии, отбор очень строгий. Это прежде всего наличие трех и более поколений ученых, причисляющих себя к данной научной школе, защитивших в рамках научной школы докторские и кандидатские диссертации. У основателей и представителей научной школы должны быть монографии, учебники и учебные пособия для педагогического образования, для учителей и школьников. Обязательны высокая научная, публикационная активность, подтвержденная наукометрическими данными, и широкая известность ученых школы в России и за рубежом. Важный фактор - постоянно действующие научные мероприятия, подкрепляющие институализацию и развитие научной школы. У нас каждая научная школа представлялась ее основателем (и такие счастливые случаи у нас имеются) или руководителем и утверждалась на заседаниях ученого совета.

- Все ли имена ученых, которые работали в разные годы в институтах и оставили заметный след в образовании, вошли в этот пул? Никто не забыт? Будет ли продолжена работа в этом направлении? Можно ли ожидать, что, например, Виктор Васильевич Фирсов, который руководил в 80‑90‑е годы широкомасштабными исследованиями в общем среднем образовании, также получит такой статус? Или Эдуард Дмитриевич Днепров, руководитель знаменитого ВНИК «Школа»? Они ведь работали в этих институтах. А Виктор Васильевич, насколько помню, более 20 лет был заместителем директора НИИ содержания и методов обучения.
- 15 научных школ представлены, и, надо сказать, эта работа еще не завершена. Увы, достойные имена подчас могут затеряться при нерадивости и невнимании некоторых современных научных сотрудников. Будем стараться, чтобы этого не случилось - забытых имен не должно быть. И вы назвали дорогие и для меня имена. И Эдуарда Дмитриевича, и Виктора Васильевича знала неплохо. Часто вспоминаем с коллегами, как создавались базисный учебный план, стандарт общего образования 2004 года, широкомасштабный эксперимент, другие… Активное, яркое было время… Хотя и трудное.

- Светлана Вениаминовна, будущее нашей школы связано с так называемой цифровизацией образования, с информационными технологиями, с искусственным интеллектом, с наступлением эпохи роботов. Явление неизбежное, и к нему надо готовиться. Как вы реагируете на новые вызовы времени и как это отражается в научных исследованиях Института стратегии развития образования?
- Согласна, явление неизбежное и абсолютно необходимое, актуальность цифровизации образования, создания электронной школы, современной образовательной цифровой среды представлена в стратегических государственных документах. Не стану за неимением возможности развивать эти задачи. Скажу одно: все эти процессы ставят остро новые задачи перед педагогикой. Новая эпоха, новые обстоятельства формируют иного ребенка, иные требования к личности и, следовательно, к образованию. И при введении всего нового нужно помнить о рисках, которыми новое обычно сопровождается. Что вызывает озабоченность, о чем говорят педагоги - и практики, и ученые? О сверхзанятости педагогов и детей из-за огромных объемов общения в сетях, о требованиях от учителя (и от ученого тоже!) непомерного количества отчетов и планов в электронных форматах, о требованиях от школьника ненужных, нетворческих презентаций и докладов в электронном виде, об избыточной трате времени на электронные журналы и дневники. Нельзя допустить, чтобы учитель и ученик стали придатками к гаджету… Общение уже переместилось в область Интернета, но вряд ли оно заменит живое человеческое общение. Глаза в глаза…

- Вы считаете, что мы еще не в полной мере оценили негативные последствия виртуализации образования? И минусов здесь больше, чем плюсов?

- Информационная эпоха дает новые импульсы к развитию, без цифровой экономики у страны нет будущего, но она же принесла нам очень острые проблемы, из них главная - игромания. Этим надо заниматься СРОЧНО, мы упустим поколения, количество пострадавших в разы превысит количество наркоманов. Многие страны озаботились этой проблемой, и очевидно, что эта борьба стоит весьма дорого в прямом и переносном смысле. Ученые-педагоги стали осознавать, что мы сегодня имеем дело с другим ребенком, слово «другой» стало основной характеристикой современного ребенка, но это недоказательная констатация факта, это весьма слабенькая характеристика, точнее, это никакая не характеристика. К примеру, мы видим, что завтра в школу придет ребенок, который научился писать не рукой, а на экране гаджета. Как его учить? Как формируется мозг у этого малыша с высокоразвитым правым пальцем? Он в год научился в мамином или папином айфоне ставить себе кино. О причинах одиночества детей с айпедами (на пляже, в ресторане, на лавочке в парке и дома) не говорю, они понятны, и это большая беда, которую некоторые родители еще и пытаются переместить в область победы, сообщая, что ребенок постоянно развивается, потому что много видит нового по телевизору. Или пальчики развиваются с помощью джойстика… (эти мнения - факты, не вымысел). Что происходит в детском сознании, получившем не только избыточное количество, но и зачастую вредоносное качество информации? Уже сегодня учитель не является для ребенка тем, кем он для него был даже не столетия, а пару-тройку тысячелетий: непререкаемым авторитетом, носителем данного ему знания. Информации море, она давно попутана со знанием. Ребенок не понимает, что он, постоянно пребывая в потоках разрозненной информации, получает не целостное представление о мире, а «лоскутное одеяло». Но он уже знает, что учитель не все знает. И даже только отсюда (не говоря о множестве других вопросов) ясно - сегодня уже должен быть другой учитель, строящий отношения с ребенком на совершенно иных основаниях. Это очень серьезный вызов педагогическому образованию. Вместе с разговорами об информационной среде нужно вести разговор о новой дидактике, соответствующей этой среде. Это вызов педагогической науке!

- …«другой учитель», которого в отдаленном будущем может заменить робот?
- В победу роботов не верю, в их всемогущество, полагаю, что если человечество само не уничтожит свою цивилизацию (а известно, что цивилизации имеют свойство погибать в определенных обстоятельствах), то роботы не победят и управлять человеком не будут. А человек будет применять роботов, поставит себе на службу, как говорили в советской прессе. Но и здесь хочется вернуться к рискам, глобальные риски велики, их количество растет, что уже мешает устойчивому развитию. В преодолении глобальных рисков (их выделяют ежегодно Давосский форум и другие экспертные сообщества) - ключ к спасению человечества, это факт. Роль образования здесь главная, потому что это сфера формирования личности - личности, принимающей решения, от которых зависят и жизнь страны, и благополучие планеты. Об этом не могут не думать и не должны молчать ученые. Научные исследования разворачиваются в эту сторону, как должен измениться и сам подход к педагогической науке, к ее финансированию. Будущее стоит дорого… но только тогда оно будет.

- Научный сотрудник в сфере образования сегодня… Могли бы вы, Светлана Вениаминовна, кратко описать портрет современного ученого, чья деятельность связана с фундаментальными или прикладными исследованиями, имеющими прямое отношение к школе, педагогике, к ее истории, настоящему и будущему…
- Описать могу, но буду необъективна. Как необъективен любящий человек… Думала раньше, что любимая работа - быть учителем, преподавателем, а теперь и эту работу, в научном коллективе, ценю и люблю. Вокруг себя вижу таких ученых - интеллектуальных, ответственных, умеющих аргументированно и красиво говорить (для меня это важно, я по первому образованию учитель русского языка и литературы), любящих детей и школу, студентов и аспирантов, часто скромных, не избалованных жизнью, мудрых, признательных за любое внимание к ним.
Сегодня растут требования к ученому, зачастую предельно формализованного характера. Об отношении к науке как к услуге пишут часто, о ее «макдоналдизации», но наука не пища ради сытости на предприятии быстрого питания. Наука не ширпотреб и не будет развиваться при таком к ней отношении. Много изменений произошло при реорганизации государственных академий наук в 2014 году. Все получилось? Далеко не так. А сколько потеряно? Сколько сил ушло не на науку, а на выживание? Верю, что мы на новом этапе. И ученым будет хорошо, и роль педагогики - науки для образовательной отрасли - будет оценена по-новому.

- Ваша деятельность, Светлана Вениаминовна, многогранна. Поделитесь секретом, как успеваете управлять важным научным учреждением, руководить серьезными исследовательскими проектами, публиковать статьи, которых, если не ошибаюсь, уже более 160, монографии, растить будущих кандидатов и докторов наук, проводить мастер-классы, лекции, конференции и делать многое другое. Например, писать стихи, на которые есть и песни…
- Я так отдыхаю, многогранно меняя виды умственной деятельности. Шучу. Но вижу, что сегодня многие, очень многие не делят время на работу и досуг, все время работают. И я такой же человек, как большинство.
Как успевать? Рецепты просты: создать команду, знать цель, работать ответственно. Для меня важно ценить и уважать людей, уметь объяснять и стараться быть справедливой. Люди за этим наблюдают пристрастно, и если согласны с происходящим, то отдача очень велика. Главное - любить, любить жизнь, людей, работу! И не терять интереса к жизни! Вот свежий пример: у нас в институте теперь есть кафедра ЮНЕСКО по глобальному образованию. Ура! Мы шли к этой цели целенаправленно и рады, что достигли ее. Планов в связи с этим громадье… И опять интересно…
На днях третий сборник стихов сдала в издательство, поднакопились. А недописанная проза ждет, как и незаконченная монография. При всей моей любви к скорости - что за рулем, что за письменным столом - всего не успеваю…

Досье «УГ»

Светлана Вениаминовна ИВАНОВА, директор ФГБНУ «Институт стратегии развития образования Российской академии образования», член-корреспондент РАО, профессор, доктор философских наук, кандидат педагогических наук, государственный советник Российской Федерации 1‑го класса, действительный член Российской академии естественных наук, действительный член Академии педагогических наук Казахстана, член Союза писателей России.
Главный редактор научных журналов «Отечественная и зарубежная педагогика», «Ценности и смыслы» (перечень ВАК), член редсоветов ряда научных журналов России и зарубежья, «Учительской газеты».