Звуки отдаляются и замирают, сцена погружается в темноту. На хлебном поле и синем небе, изображенном на заднике, вспыхивает кинопроекция: самолеты, аэродром, набор высоты... и вот появляется название страны. Идут кадры кинохроники, на которых изображение местных достопримечательностей перемежается со сценами повседневной жизни, прежде всего крестьян. Ведь именно они основа национальной культуры любой страны. Вот серпом жнут грузинские, боронят поле французские, вполне по-русски идут по кругу и молотят цепами немецкие. Эпизоды трудовой жизни сменяются картинами местных праздников. Гаснет кинохроника, и зритель видит на сцене артистов в национальных костюмах каждой страны...
Перед режиссером Михаилом Мизюковым и его труппой стояла непростая задача: суметь выбрать в море народного творчества наиболее интересное для зрителя как среди малоизвестного (прекрасный пример - голландский и немецкий мужские народные танцы с палками), так и среди широко известного, показав его с неожиданной стороны (таково яркое исполнение хрестоматийной польской танцевальной песни «Кукушечка»). В подобной постановке, когда вихрем сменяются национальные костюмы и характеры, предельно проявляется такая грань актерского мастерства, как способность к быстрой смене образа. Вот сам Михаил Мизюков запевает в грузинском хоре, а вот он же скромный аккордеонист в маленьком тирольском оркестре. Вот одна из ведущих актрис театра Светлана Американцева, как статная грузинская княжна, ведет за собой хор, а вот она же в роли гордо-насмешливой польской крестьянки. Вот молодой актер Даниил Люосев темпераментно исполняет испанскую балладу, и потом он же типичный немецкий бауэр, соперничающий в танце из-за девушки. Не менее молодой, но уже маститый Николай Антропов азартно и порывисто движется в центре грузинского круга, и вот его же плавные, змеиные движения в обрядовом корейском танце...
Увы, формат статьи не позволяет отдать дань восхищения каждому из участников действа, ведь на сцене вся труппа, и каждый великолепен. Но, несомненно, особо стоит сказать об обрядово-ритуальных корнях народного творчества. Древнейшие танцы и песни первобытных времен несли магический смысл: ведь они являлись способом моделирования желаемой ситуации. Это могло быть как что-то очень конкретное - удача готовящейся охоты, так и куда более общее. Ярким примером может служить хоровод - присутствующий практически во всех национальных культурах круговой танец. Он символизирует единство рода, солнечного круговорота (годового движения Солнца по знакам зодиака), а значит, и единство со всем миром, наконец бессмертие в виде бесконечного возрождения Вселенной в нескончаемом круговом движении. Как правило, круг образуют мужчины и женщины, что символизирует великое единение противоположных начал, порождающих все живое. В сюжете, посвященном Корее, не было кругового танца (но он тоже присутствует в местной народной культуре на празднике Чхусок - почитания предков). Но исполнители зажигательного шаманского танца сжимают в руках круг с изображением знаменитых инь и янь, символизирующих единство всех противоположных начал, порождающее мироздание. Его ритм отбивают барабаны, присутствующие во всех национальных оркестрах - от Грузии и Польши до самой Кореи. Последняя сцена возвращает нас вновь к колыбели с младенцем. Та же актриса, но уже в одеянии кореянки, поет песню далекой восточной страны. К ней начинают присоединяться женщины всех народов, с культурой которых зритель успел ознакомиться за этот вечер. Они передают мелодию колыбельной как эстафету, и каждая ведет ее на родном языке. Отдельные голоса сплетаются в единое многоголосие, как культуры разных стран - в общую культуру человечества. Занавес.