Прошлое - это точка.
Мгновение, секунда
Мы не убираем листья на даче. Не жжем осенние костры. Пусть глаз наслаждается коврами, которые не сотворить человеку. Каким бы талантливым ткачом или художником он ни был. Шорох листьев под ногами, как бормотание весеннего ручья.
Мы бродим под уже голыми деревьями с Петром-младшим.
- Хотел бы посмотреть, каким ты будешь в двадцать пять лет…
- Ты не сможешь. Ты же умрешь к тому времени…
- Почему ты думаешь, что я умру?
- Но это же еще столько лет пройти должно…
- Я буду стараться не умереть. Хотя только один Бог знает, когда нам суждено покинуть этот мир.
Листья шуршат под ногами, словно горлицы воркуют. Мы разговариваем про то, как вначале Петр научится водить мотоцикл, потом получит права, станет инженером-механиком и начнет создавать свои собственные модели мотоциклов.
Мы ведем неспешный разговор, но я думаю о другом. О том, что мне сказала перед самой смертью моя неграмотная бабушка, расписывавшаяся за пенсию крестиком, но все же научившая меня читать. «Я прожила длинную жизнь, - сказала она мне тогда. - Но все было вчера: и две войны, и погибшие в лагерях и на шахтах сыновья, и рождение твоего отца, и твое, и твоего сына. Прошлое как точка. Как секунда. А будущее бесконечно, даже если ему длиться всего один день. Не трать ни секунды будущего зря».
Тогда я не воспринял всерьез то, что она мне говорила. Только потом, через годы, через десятилетия я стал понимать всю мудрость бабушкиных слов. И еще то, что нет страшнее вины, греха, чем черствость и безучастность.
Когда сыну было лет шесть, их детский садик вывезли на лето под Кубинку. В один из дней в двухстах метрах от спального корпуса рухнул истребитель. Летчик, отец троих детей, увел падающий самолет от поселка и не успел катапультироваться. Мы узнали о трагедии через два дня, примчались туда с женой. Сын повел нас через лес к уже зачищенной воронке. Я нашел в кустах кусок алюминиевой обшивки. Я храню ее до сих пор, будто талисман, который спас тогда и моего сына, и всех детей, отдыхавших в том санатории.
Мы шли назад по широкой каменной дорожке. Сын бегал зигзагом от одного края к другому. Потом остановился внезапно и сказал: «Вот так и жизнь. Как ни старайся, не выскочишь из нее». Когда вспоминаю то лето, отчетливо слышу его слова.
Как ни старайся, жизнь не обманешь. Она мудрее каждого из нас. Главное - найти в ней свою дорожку. У будущего в самом деле бесконечное множество вариантов. Настоящий «сад расходящихся тропок». Но только до тех пор, пока не сделаешь выбор и не ступишь на свою дорожку.

Благополучные и неблагополучные.
Сколько их у нас?
В исследовании участвовали 3564 руководителя школ из 24 стран мира. Все директора по опыту работы были распределены на три группы: 1‑2 года, 3‑5 лет и больше 6 лет.
В Российской Федерации начинающих директоров на 8% меньше, чем в среднем по исследованию, где показатель 23,8%. Больше всего таких руководителей в Перу - 59,1%, меньше всего в Литве - 9,3%.
В России пятую часть руководителей составляют те, чей управленческий стаж от 3 до 5 лет. Это количество совпадает со средним значением по исследованию. Больше всего директоров с таким стажем на Мальте - 38,3%, меньше всего в Литве - 7,1%.
Тех, кто работает в этой должности более 6 лет, в Российской Федерации 62,7%, что на 7,1% больше, чем в среднем по странам, принимавшим участие в ICCS-2016. Таких руководителей больше всего в Литве - 83,5%, меньше всего в Перу - 25,9%.
Руководителей спросили: «Примерно какой процент учащихся в вашей школе проживает в экономически благополучных и неблагополучных семьях?»
Только 1,7% российских директоров отметили, что у них в школе 10% детей из экономически благополучных семей. Международный показатель - 13,3%. Максимальное число директоров из Мексики (67,7%) указали именно такой процент детей из экономически благополучных семей. Минимальное количество оказалось в Латвии - 0,8%.
8% руководителей образовательных организаций России, что в 3 раза меньше среднего показателя по исследованию, сказали, что у них 11‑25% детей из экономически благополучных семей. Максимальный процент директоров отметил эту цифру в Хорватии (29,8%). Минимальный в Северном Рейне - Вестфалии (Германия) - 7,4%.
25,4% директоров в России считают, что у них в школе 26‑50% учащихся из экономически благополучных семей. Показатель совпадает со средним международным значением. Самое большое количество директоров - 35,2% - назвали этот показатель в Северном Рейне - Вестфалии (Германия), минимальное в Мексике - 5,4%.
И наконец, 65% российских руководителей уверены, что у них более 50% детей из экономически благополучных семей. Это самый высокий показатель по исследованию. Самый низкий у Эстонии - 7,1%. Среднее международное значение - 37,8%.
А теперь задача для социологов и экономистов. Условие простое. 33,7% директоров из Нидерландов, 33,1% из Швеции, 30,1% из Италии, 20,4% из Северного Рейна - Вестфалии (Германия), 16,4% из Финляндии, 10,3% из Гонконга утверждают, что у них в школах учатся более 50% детей из экономически благополучных семей. Количество таких директоров там в 2‑6 раз меньше, чем в России.
Валовый внутренний продукт на душу населения на период проведения исследования составлял в Нидерландах 46374 доллара, Швеции - 45296 долларов, Италии - 33587 долларов, Северном Рейне - Вестфалии (Германия) - 44053 доллара, Финляндии - 38643 доллара, Гонконге - 53380 долларов и в России - 23895 долларов. Показатель России меньше показателя перечисленных стран в 2,2‑1,4 раза.
Средняя годовая зарплата составила в среднем в Нидерландах 50000 евро, в Швеции - 42204 евро, Италии - 19000 евро, Северном Рейне - Вестфалии (Германия) - 500000 евро, Финляндии - 32500 евро, Гонконге - 45000 евро, в Российской Федерации - 5724 евро. Мы получаем по сравнению с этими странами в 8,7‑3,3 раза меньше. Вот почему ответ российских руководителей кажется мне недостоверным. Или, может быть, стандарты экономического благополучия разных стран очень сильно разнятся? Семья, которая живет у нас выше черты бедности, считается экономически благополучной? Она такая на самом деле или только кажется таковой нашим чиновникам, управленцам и статистикам?..
Теперь перевернем пирамиду и посмотрим на эту проблему с другой стороны. 42,5% российских директоров отметили, что у них в школе учатся 10% детей из экономически неблагополучных семей, что в два с половиной раза больше, чем в среднем по исследованию. Максимальное число директоров (62,8%) из Норвегии назвали такой процент детей из экономически неблагополучных семей. Минимальное количество в Доминиканской Республике - 2,4%.
26,3% руководителей школ России сказали, что у них 11‑25% детей из экономически неблагополучных семей, это на 10% меньше, чем в среднем по исследованию. Максимальное количество директоров отметили этот процент в Финляндии (41,5%). Минимальный в Доминиканской Республике - 3,2%.
22,7% наших директоров считают, что у них в школе 26‑50% учащихся из экономически неблагополучных семей. Это меньше на 9% среднего международного значения. Самое большое количество директоров назвали этот показатель в Гонконге - 33,6%, минимальное в Норвегии - 7,3%.
Уверены, что у них более 50% процентов детей из экономически неблагополучных семей, 8,6% российских руководителей (15,3%). Самые высокие показатели у Доминиканской Республики (84,7%), Перу (64,9%), Чили (66,4%). Самый низкий показатель у Норвегии - 4,4% (см. диа­грамму).

Почти все доступно нашим детям. Но пользуются ли они этим?
Когда я учился в школе, у нас было рядом три библиотеки. Школьная. Книг там было мало, в основном учебники, зато газет и журналов было много и всяких, начиная от «Юного техника» и заканчивая «Пионерией». В основном мы там после уроков читали журналы, те, которые не выписывали дома. Как ни трудно было с деньгами, но мама нам всегда выписывала с братом «Юный натуралист» и «Технику - молодежи».
Через дорогу от школы была сельская библиотека. К сожалению, я не помню, как звали библиотекаря. Помню ее лицо в золотых крапинках-веснушках, авоськи с книгами, которые она разносила по домам и потом, через недели две-месяц, собирала обратно, помню толстые тома Диккенса, в шестом классе я прочитал полное собрание его сочинений. Больше всего меня впечатлила «Крошка Доррит». И еще была районная библиотека - в трех километрах от нашей школы.
В нашем классе любили читать все, даже те, кто учился так себе. Может, потому, что начиная с пятого класса учительница русского языка и литературы Анна Семеновна Пидлознюк читала нам по вечерам Каверина и Гоголя, что в маленьком парке рядом с клубом устраивались книжные праздники для детей и взрослых, что летом по воскресеньям мы по очереди читали бабушкам, собирающимся в школьном дворе посидеть в тени разлогих яблонь, толстовское «Воскресение». В то лето, когда я поступил в университет, бабушки «проходили» с моей двоюродной сестрой «Анну Каренину».
Почему я так подробно об этом пишу? Потому что 95,5% директоров российских школ указали в своих анкетах, что их учащимся доступны общественные библиотеки. Хотя это еще не значит, что дети посещают эти библиотеки. По-видимому, этот вопрос исследовал именно данные о доступности социальной инфраструктуры. В среднем по исследованию 82,7% руководителей уверены, что рядом со школой есть библиотеки, которыми могут воспользоваться их учащиеся. Максимальный показатель в Швеции - 97,8%, минимальный в Доминиканской Республике - 35,5%.
62,1% директоров России сообщили, что при желании их ученики могут посещать кинотеатры. Они находятся в зоне доступа. В среднем по исследованию этот показатель составляет 43,2%. Максимальное значение в Северном Рейне - Вестфалии (Германия) - 66,7%, минимальное в Доминиканской Республике - 11,4%.
Доступными театр или концертный зал для своих учеников считают 62,1% российских руководителей, это на 15% больше, чем в среднем по исследованию. Максимальный показатель в Бельгии (Фландрия) - 83,2%, минимальный в Доминиканской Республике - 14,6%.
58,1% российских директоров заявили, что их учащиеся имеют возможность посещать школы с преподаванием ряда предметов на иностранном языке, так называемые языковые школы. Это почти в полтора раза больше, чем в среднем по исследованию. Болгария предоставляет в этом плане максимальные возможности - 65,3%.
70,1% в России указали, что их учащимся доступны музеи или художественные галереи. Не хочу быть занудой, но снова вопрос. Что значит доступны? Расположены в том населенном пункте, где живет ребенок? Но 24% школ находятся в селах и поселках с населением до трех тысяч жителей. Еще 11% проживают в маленьких и 24% в небольших городах. Всего 59%. Я не уверен, что в каждом из этих населенных пунктов есть свой музей или картинная галерея. Может быть, директора, отвечая на этот вопрос, подразумевали потенциальную возможность их учащихся посетить театр или галерею во время поездки в областной центр, летней экскурсии или отпуска родителей? Средние данные по исследованию показывают, что культурные объекты, о которых мы ведем речь, доступны только половине учащихся. Максимальное значение этого показателя в Нидерландах - 71,8% (видимо, это объясняется небольшой территорией страны и высокой плотностью расположения музеев). Минимальное значение в Перу - 14,1%.
Церкви, мечети, буддистские храмы, синагоги, одним словом, религиозные центры находятся в зоне доступа для 79,4% российских школьников. Это на 9% меньше, чем в среднем по исследованию. В Северном Рейне - Вестфалии (Германия) почти в каждом месте, где расположена школа, есть и религиозный центр (98,1%). Самая низкая доступность в Перу - 37,9%.
Доступность спортивных объектов в Российской Федерации для восьмиклассников составляет 94,6% - на 5% больше среднего международного значения. Учителя, отвечая на вопросы анкеты, отметили, что 84% ребят принимают участие в спортивных мероприятиях, которые проходят в местном сообществе. Самая высокая доступность спортивных объектов в Дании - 99,4%, самая низкая в Перу - 75,7%.
По утверждению 79,6% российских директоров, их учащимся доступны музыкальные школы (58,8%). Максимальный показатель в Бельгии (Фландрия) - 88,6%, минимальный в Перу - 12,1%.

Количество не переходит в качество
Сколько у вас девайсов, которые принадлежат только вам? У меня, например, один телефон, один планшет, один портативный компьютер. Есть еще персональный компьютер на работе и один общий дома, которым мы все пользуемся. Мне всего этого добра хватает с головой. Я не гоняюсь за новыми моделями. Телефон у меня не последней модификации, и айподу уже скоро шесть лет будет. Почему я рассказываю о своем техническом вооружении? Среди вопросов анкеты школьника был и такой: «Сколько у вас дома технических средств?»
Оказалось, что только у 6% ребят нет дома настольных или портативных компьютеров. Один есть у половины опрошенных. У трети ребят - два таких устройства. А три и больше - у 12% восьмиклассников.
23% школьников указали, что у них дома нет ни планшетных устройств, ни электронных книг (ридеров). У 45% есть хотя бы одно такое средство. И у 12% их три и больше.
Что касается мобильных телефонов, то их нет только у 3% участвовавших в исследовании. Как вы заметили, вопрос касался наличия технических средств дома. Видимо, можно считать, что и у 3% семей, чьи дети опрашивались, нет мобильных телефонов. Данные показывают, что один телефон есть у 15%, два - у 21%, три и больше - у 61%.
В последние годы как Федерация, так и регионы вкладывали в материальное оснащение школ значительные средства. В первую очередь ставка делалась на информационно-коммуникационные технологии. Один из вопросов анкеты директора как раз касался этой темы.
Руководители российских школ заявили, что 93,5% учащихся обеспечены настольными компьютерами в их учебной деятельности. Среднее значение по исследованию составляет 88,8%. Максимальный показатель в Бельгии (Фландрия) - 95,3%, минимальный в Дании - 44,9%. Честно говоря, я не очень понимаю, что значат эти цифры. Это количество учеников, которые могут воспользоваться на уроках информатики компьютерами? Но ведь и для других предметов они требуются. Непонятно, что считалось. Но уж точно не то, сколько учащихся приходится на один компьютер. Помнится, Великобритания при Тони Блэре хотела реализовать идею: у каждого ученика в школе должен быть свой компьютер. Не совсем получилось. Со временем программу свернули. В мире только в двух штатах Австралии приблизились к этому значению.
В России чуть меньше учащихся по сравнению с международным значением - всего на 0,4% - обеспечены переносными компьютерами. Больше всего переносных компьютеров (мобильных классов) в Норвегии. Там 93,6% восьмиклассников могут воспользоваться ими во время учебного процесса. Меньше всего детей, у которых есть возможность поработать на переносном компьютере во время учебного процесса, на Мальте - 6,5%.
Школа предоставляет планшеты только 8,5% российских учащихся. В среднем по исследованию этот показатель составляет 29,1%. Самая высокая обеспеченность этим техническим средством в Швеции - 70,3%, самая низкая в Перу - 5,6%.
Только каждому пятому нашему восьмикласснику доступен в школе электронный ридер. В мире каждый двадцатый ученик может воспользоваться таким девайсом. Больше всего ридерами пользуются в Дании - 23%, меньше всего в Хорватии - 1,2%.
Как показывают собранные данные, в России 93,2% классов обеспечены интерактивными досками, это на 26,5% больше, чем в среднем по исследованию. Почти в каждом классе в Италии установлена интерактивная доска. Там этот показатель составляет 97,5%, минимальное количество интерактивных досок в Перу - всего 4,4%.
Когда аналитики попытались связать материально-техническое оснащение школы и дома с качеством граждановедческих знаний, оказалось, что количество компьютеров, досок и планшетов никак не влияет на уровень знаний. Ни одна из моделей анализа не выявила явной или даже слабой корреляции между ними. Ни в одной стране.

Только 23% российских учителей предлагают восьмиклассникам сформулировать темы следующих уроков
Склонный к парадоксам Евгений Александрович Ямбург как-то признался, что, входя в класс, он чувствует себя голым. Детям не важно, какими технологиями и методиками владеет учитель, какие курсы переподготовки он прошел, диплом какого университета у него есть, главное, чтобы он был им интересен, и тогда они и его полюбят, и предмет, который он им преподает.
Надо знать, что сказать. Уметь это сказать. И сказать так, чтобы зацепить ребенка, вызвать у него вопрос. Цепную реакцию вопросов. Уроки не близнецы-братья. Постоянно повторяющаяся форма убивает интерес к содержанию. Я не верю в то, что на каждом уроке можно достичь сразу всех целей, сформировать все компетенции, записанные в стандартах. Но посмотрите на любой план урока. Весь стандарт вмещается в сорок пять минут. Требуемые качества ученика формируются незаметно, шаг за шагом, их невозможно оцифровать прямо здесь и сейчас. Но я уверен, чем динамичнее, непредсказуемее урок, тем лучше его результат. Вот почему лучшие учителя используют разные виды работы на уроке.
Результаты исследования показывают, какие именно формы предпочитают учителя в разных странах. Например, работу над проектами используют 27% российских учителей, что на 11% больше, чем в среднем по исследованию. До недавнего времени одним из самых востребованных социальных проектов в граждановедческом образовании был «Я - гражданин России». Но из-за организационной неразберихи на федеральном уровне интерес к нему в регионах начал падать. А между тем специалисты считают, что мы достигли высоких результатов в последнем цикле благодаря активному участию детей именно в этом проекте. Максимальной популярностью проектные формы работы пользуются у мексиканских учителей (52%), минимальной - у голландских преподавателей (3%).
Чуть больше половины российских учителей применяют на уроках работу в малых группах. Такой же показатель и в среднем по исследованию. Больше всего любят работу в малых группах мексиканские учителя (88%) и меньше всего педагоги Китайского Тайбэя (11%).
Ролевые игры не пользуются большой популярностью ни в России, ни в других странах - участницах исследования. Только 26% наших учителей применяют этот метод работы на уроках обществознания. Хотя в Перу, например, таких учителей в два раза больше, чем у нас и в среднем по исследованию. Меньше всего прибегают к ролевым играм учителя из Нидерландов (4%).
51% российских педагогов предлагают детям вести конспекты на занятиях, это на 7% меньше, чем в среднем по исследованию. Зато в Китайском Тайбэе почти все учителя используют на занятиях конспектирование (86%). Меньше всего таких учителей на Мальте - 26%.
Как вы помните, один из факторов, сильно влияющих на уровень граждановедческих знаний, - открытые дискуссии в классе. Так вот, 84% российских педагогов используют на уроках дискуссии о текущих проблемах. Это на 10% больше, чем в среднем по исследованию, и на 5% меньше, чем у Швеции, которая по этому показателю занимает первое место. Меньше всего дискуссий ведется в корейских школах. Там только 36% педагогов используют их.
На уроках обществознания только 46% российских учителей дают задание своим ученикам собрать и изучить информацию из Интернета по той или иной теме. Международный показатель чуть меньше российского. Максимальное количество учителей используют эту форму работы в Доминиканской Республике - 71%, минимальное в Китайском Тайбэе - 18%.
Работают ли с учебником на занятиях? Да, и довольно много. В среднем по исследованию 76% учителей делают это, что на 4% больше, чем в России. Максимально используют учебник в Мексике и Нидерландах (по 89%), минимально на Мальте - 24%.
С темой открытого климата в классе, дискуссий связано то, как часто ученики предлагают темы для будущих занятий. 23% российских учителей утверждают, что они просят детей придумать тему или темы будущих уроков. Это на 5% больше, чем в среднем по исследованию. Больше всего такую форму работы используют корейские педагоги - 30%, меньше всего учителя Голландии - 4%.

Не всякую возможность можно реализовать
Следующие данные представляют особый интерес. Потому что касаются участия в принятии решений относительно жизни школы. Не секрет, что существует две точки зрения на государственно-общественную систему управления образованием. Одни уверены, что то, что надо делать школе, должно определять общество, родители, ученики и в какой-то мере государство. Поэтому они и должны быть полноправными участниками образовательного процесса. Другие утверждают, что все так называемые партнеры только мешают работать профессионалам системы образования. Как всегда, истина если не посредине, то где-то рядом.
К сожалению, полученные данные характеризуют не напрямую параметры участия детей, родителей и учеников в принятии решений, а через количество учащихся, которые учатся в школах, где указанные явления имеют место. На мой взгляд, немного сложновато, но международная группа экспертов настояла именно на таком подходе.
Итак, по мнению российских директоров, 60% из опрошенных ребят учатся в школах, где учителя участвуют в принятии решений. Этот показатель практически полностью совпадает с международным. Максимальное количество учеников таких школ в Латвии - 88%, минимальное в Нидерландах - 23%.
Только 31% российских школьников учатся в школах, где родители - участники процесса принятия решений. Но это почти в два раза больше, чем в среднем по исследованию. Больше всего таких учащихся и, видимо, школ в Доминиканской Республике - 46%, меньше всего в Швеции и Финляндии (по 2%), Нидерландах (3%) и Гонконге (4%).
24% российских восьмиклассников учатся в школах, где, на взгляд директоров, при принятии решения учитывается мнение учащихся. Это на 4% меньше, чем международное значение. Самый высокий процент в Доминиканской Республике - 65%, самый низкий в Нидерландах (6%), Италии (7%), Бельгии (8%) и Финляндии (9%).
Скажем так, в 70% российских школ учителя, ученики и родители придерживаются принятых правил и инструкций. Это на 7% больше, чем в среднем по исследованию. Больше всего участников образовательного процесса, которые следуют правилам, на Мальте - 85%, меньше всего в Литве - 25%.
Российские директора утверждают, что 43% учащихся учатся в школах, где им дается возможность активно участвовать в принятии решений. Это на 13% больше, чем среднее международное значение. Теперь давайте вспомним, что только 24% учатся в школах, где мнение ребят реально учитывается. Значит, 20% не используют эту возможность? Или руководство школ не обращает внимания на предложения учащихся? А вот разница между средними данными по исследованию о возможности и ее реализации совсем незначительна - всего 2%. Она практически незаметна у Дании, Китайского Тайбэя, Норвегии. Максимальная возможность активно поучаствовать в принятии решений у восьмиклассников Латвии (67%), минимальная - у школьников из Италии (5%) и Нидерландов (9%).
И последнее в этом разделе. Предоставление родителям информации о достижениях школы. Директора 92% российских школ считают, что они предоставляют такую информацию, это на 8% больше, чем в среднем по исследованию. Максимально открытая система образования в Словении. Там, по мнению директоров, 98% ребят учатся в таких школах. Наиболее закрытая система с этой точки зрения в Бельгии (Фландрия) - всего 62%.

И братьев наших меньших не бить по голове
Заканчивается Год экологии. Стали ли мы меньше бить братьев наших меньших по голове? Сортируем ли мы бытовой мусор теперь? Сколько деревьев посадил каждый из нас в этом году? Сколько первоцветов, занесенных в Красную книгу, уничтожил? Сколько скворечников установил и сколько кормушек для птиц на зиму смастерил? Когда мы поймем, что природу загрязняет и уничтожает не кто-то абстрактный, а каждый из нас, даже если нам не хочется этого признать, можно будет считать, что экологическое воспитание дало свои плоды. Меня радует, что заботливое отношение к природе, стремление к устойчивому развитию (мы должны оставить нашим потомках все то, что мы получили, не в худшем состоянии и не в меньшем объеме) теперь считается неотъемлемой чертой хорошего гражданина.
16% российских школьников писали письма, связанные с природоохранной тематикой, в газеты и журналы, что на 4% меньше, чем в среднем по исследованию. Самые активные ребята в этом плане в Перу (46%), меньше всего таких в Финляндии (1%), Дании, Эстонии, Нидерландах, Бельгии (Фландрия) - по 2%.
Разные петиции в защиту природы подписывали 10% наших восьмиклассников, что практически совпадает с международным значением. Больше всего подписей под петициями оставили ученики из Доминиканской Республики - 45%. Меньше всего в Финляндии, Дании, Эстонии, Нидерландах, Швеции и Норвегии - по 1%.
23% учащихся в России размещали в Интернете посты в поддержку акций по защите природы, что на 8% больше, чем среднее значение по исследованию. Максимальный показатель в Доминиканской Республике - 38%, минимальный в Швеции и Финляндии - по 2%.
Экономия воды. Мне мой старший внук сделал пару раз замечание, что я, отвлекаясь от мытья посуды, например, на мобильный телефон, забываю закрыть кран или наливаю слишком полную ванную воды. Оказывается, в школе у них настоящая операция ведется по ограничению расходования воды. Так вот, в таких акциях участвуют 68% российских школьников, что на 22% больше среднего показателя. Самый высокий процент детей, озабоченных этой проблемой, в Мексике - 72%, самый низкий в Нидерландах (14%) и Норвегии (15%). Практически такие же показатели и по энергосбережению - надо научиться выключать лишние приборы, ненужное освещение.
88% наших восьмиклассников говорят, что они участвуют в очистке территории за пределами школы. Это в 2,5 раза больше, чем в среднем по исследованию. Субботники, воскресники, экологические экспедиции, проекты по очистке все еще популярны в школах. Меньше всего такую деятельность ведут в Швеции (7%), на Мальте, в Нидерландах и Бельгии (Фландрия) - по 9%. Сортируют и собирают расходы 49% наших подростков. Больше всего этим заняты в Колумбии (69%) и меньше всего в Нидерландах (7%).
…Я был совсем молод, когда попал второй раз в Америку. Мы пошли с моими друзьями Эдом и Кити на яхте вдоль побережья Майна. В один из дней удалились почти на сто миль от берега. Была моя очередь дежурить на камбузе. После ужина я собрал остатки еды, салфетки, пластиковую посуду в пакет и хотел выбросить его за борт. Кити схватила меня за руку: «Штраф 200 долларов!» - «Ни одного полицейского катера на горизонте». - «Но я ведь знаю, что за это полагается штраф. Выбросим на берегу». Один из бесценных уроков, которые я часто получал по жизни.
От редакции

При подготовке текста использованы данные: W.Schulz, J. Ainley, J.Fraillon, B.Losito, G.Agrusti, T.Friedman «Becoming Citizens in a Changing World. IEA International Civic and Citizenship Education Study 2016 International Report», 2017. Особую благодарность автор выражает аналитику Валентине Положевец за статистическую обработку цифровых данных ICCS-2016.
Следите за официальным сайтом «Учительской газеты». В январе 2018 года мы разместим информацию о средних баллах, полученных КАЖДОЙ школой, в рамках ICCS-2016. В следующем году мы также опубликуем новый цикл статей по результатам ICCS-2016, в которых разберем тестовые задания, проанализируем трудности, с которыми встретились наши восьмиклассники, покажем статистику выполнения заданий с открытыми ответами.
Оставайтесь с нами!

Петр ПОЛОЖЕВЕЦ, главный редактор «Учительской газеты», национальный координатор ICCS-2016