- Элен, откуда у вас такое красивое французское имя?
- Моя бабушка по папиной линии - армянка, ее хотели назвать Эленэ, но не очень образованный дедушка записал ее Элла, как дома звали. Мой папа решил восстановить справедливость. Но женщина, которая меня регистрировала, была не в духе, сказала, что нет такого имени, и записала в метрике Элен. А дома меня зовут Элей, как бабушку.
- Вы родом из Кабардино-Балкарии. Кавказский темперамент дает о себе знать?
- Моя семья по этническому признаку не принадлежит ни к кабардинцам, ни к балкарцам, хотя среди моих друзей есть и те и другие, я росла в этой среде. Это оказало на меня некоторое влияние, но непосредственно я не была хранительницей этого наследия. Скорее со стороны армянской бабушки были национальные традиции.
В институте я шла по пути темпераментных подружек главных героинь. Но театр «ОКОЛО» (так называют его театралы. - Д.С.) не очень эмоциональный, он диктует определенную стилистику, в которой мы все существуем. Да и вообще я спокойный человек. Хотя, если очень сильно меня раззадорить, кавказская кровь проявляется.
- Почему решили стать актрисой? Было какое-то театральное впечатление, повлиявшее на ваш выбор?
- Гастрольных спектаклей в Кабардино-Балкарии было очень мало, и непосредственно с театром я была мало знакома. Но в школе была театральная студия, и с первого класса она меня увлекла. Я вбила себе в голову: только туда, в актрисы - и никуда больше!
- Ваши родители - лингвисты. Они поддерживали ваш выбор профессии?
- Мама сказала: «Боже мой, какой ужас!», а папа поддерживал с самого начала. Наверное, хотел, чтобы я стала актрисой: он очень любит театр и много знает наизусть, может прочитать огромнейшие отрывки из «Фауста». Он решил не препятствовать, дать мне шанс. А у мамы не было негатива к профессии, но сама идея казалась ей несерьезной.
- Юрий Погребничко, у которого вы учились еще в Щукинском училище, - прекрасный режиссер, а какой он педагог?
- Очень интересный и необычный. Многие вещи, которые мы узнали от него, уникальны. Я уверена, что нигде и ни от кого мы бы их не услышали, не сведи нас судьба с Юрием Николаевичем. Он не педагог - скорее мастер, у которого учишься всему. Даже не надо непосредственно учить: находясь с ним в театре, смотря его спектакли, репетируя, ты все постигаешь. Это его заслуга - наша «дрессировка».
- Показывались в другие театры после выпуска? Были сомнения при выборе коллектива?
- Мы преданные ученики и видели продолжение своего пути только с Погребничко. Так и сложилось, он забрал нас всех. Сейчас я думаю, что, наверное, было бы профессионально полезно куда-то показаться. Мы как птенцы, которых не выпустили в свободный полет. Юрий Николаевич сумел нас не то чтобы привязать, а сделал из нас единомышленников. Наверное, у ребят, которые не были так заняты в репертуаре, были сомнения и попытки. Но у нас кто-то поигрывал и до сих пор эпизодически поигрывает в других театрах.
- Театр «ОКОЛО» - площадка со своими уникальными стилистикой и тематикой. Вам комфортно в этой обстановке, не хотелось бы попробовать другой формат спектаклей, сцену большего размера?
- Иногда на гастролях мы выступаем на большой площадке, но она кажется нам инородной, настолько мы привыкли к камерному пространству. Мне даже кажется, что там, где нужно с микрофоном работать или громче говорить, мы просто орем.
У каждого из нас был опыт, может быть единичный, работы на стороне, нам есть с чем сравнивать. Юрий Николаевич не запрещает нам работать где-то еще, мы для всего открыты. Попробовать что-то новое всегда интересно, просто надо совпасть с материалом и с человеком, который за это возьмется. А мы привередливые люди, к сожалению.
- Как зритель в другие театры ходите?
- Очень редко. Может, это плохо, а может, и нет, но я не очень голодная до впечатлений, да и часто возникает не то чтобы разочарование, но недоумение. У меня критический характер, я плохой зритель, думающий: «Ну что вы мне сейчас покажете?» Меня сложно убедить, идешь и думаешь, что опять что-нибудь такое увидишь... Меня как человека из режиссерского театра режиссерским мастерством и сложностью мысли не удивишь, а вот простая хорошая актерская игра мне очень нравится.
- Вам интересно работать в кино? Или вы театральная актриса?
- Все интересно, хотя это два совершенно разных явления. Что касается кино, тут меньше хорошего материала для артиста, и поэтому в театре интереснее - драматургия лучше.
Но в кино мне всегда везло на партнеров. Я думаю, что в процессе съемок можно чему-то научиться. Это то, что даже не опишешь словами, а только артисту понятный метод. Не то чтобы какой-то конкретный прием, хотя для кино важны и технические вещи. Например, когда в первый раз приходишь на площадку, ты не понимаешь, что сзади тебя находится камера и ты своими неловкими движениями перекрываешь говорящего. Все приходит со временем, и это широкий и всеобъемлющий опыт.
- Вы стали известны благодаря ситкому «Последний из Магикян». Не обидно, что после стольких ярких театральных работ узнаваемость пришла от телевидения?
- Мне кажется, у нас все артисты так или иначе узнаваемыми становятся «из телевизора». Конечно, кто-то известен среди театральной публики, но это редкое исключение. Так что никакого сожаления нет. Я радуюсь, глядя на другие сериалы, что наш проект оказался хорош по многим критериям: он добрый и без всего того, что я очень не люблю.
- Нет мысли, что ваш театр заслуживает большего зрительского внимания?
- Заслуживает, конечно. Когда я прихожу в другой театр с огромной заполненностью зрительного зала, где качество, скажем так, продукта так себе, я думаю: «А почему у нас так камерно?» Хотелось бы, чтобы зритель был всегда и его было больше. В современном мире это вопрос правильного менеджмента. В Москве можно раскрутить и продать все что угодно, я в этом убеждаюсь каждый раз.
Но со временем понимаешь, что не каждый зритель готов нас воспринять. В театре «ОКОЛО» есть не то чтобы стилистика, но посыл - интеллектуальный, эмоциональный, и не всем он близок. Наш театр уникальный, как ни крути. Это театр одного режиссера и его учеников. Юрию Николаевичу проще, когда все спектакли выдержаны в одной стилистике. Да и было бы странно, если бы вдруг на нашей сцене игралось что-то совершенно диссонансное. Пошла бы и другая публика. А у нас попытка «театра Погребничко».
- Вы в детстве занимались хореографией. Не думаете о смежных жанрах: мюзикле, танцевальных телепроектах? Это ведь еще и дополнительный пиар для вас и театра.
- Я занималась бальными танцами на протяжении 7 или 8 лет, ездила на соревнования. У меня даже была квалификационная книжка, но в ней только две отметки. Наверное, я бы не отказалась в танцевальном проекте поучаствовать, но не в целях рекламы, а просто потому что очень люблю танцевать, мне этого в театре не хватает.
Но я не возьмусь ни за какой мюзикл, поскольку пою в театральном формате, у меня нет вокальных данных. И желания «пойти в массы» тоже совершенно нет. Головой понимаю, что надо, но я как-то инфантильно отношусь к пиару. Не могу себя представить выкладывающей фотографии себя же в больших количествах. Я закрытый человек.
- Вам комфортно в классическом репертуаре?
- Вполне. Это же прекрасно - Чехов. Скажете, скучно, давайте что-нибудь поинтереснее. Но он разный, смешной невероятно. А когда читаешь современную пьесу, у тебя в душе совершенно ничего не откликается. Интерес Погребничко лежит в области классики. У нас есть Володин, Вампилов, советская пьеса - это всегда будет востребовано.
- А какую роль вам хотелось бы сыграть?
- В детстве очень хотелось Джульетту сыграть и Бланш Дюбуа из «Трамвая «Желание». Но в этом-то и задача: получить не то, что ты очень хочешь, а наоборот, и с этим справиться. Конечно, при распределении ролей часто думаю: «Только не это!» Бах - и тебе именно это и достается. А куда деваться? Приходится полюбить. В «Трех сестрах» я изначально репетировала Ольгу, хотя, когда мы начинали, выглядела лет на 16, но в какой-то момент стала Машей, притом что совершенно себя в ней не видела.
Я в институте в основном характерные роли играла, а в театре перешла на героинь, поскольку внешность у меня подходящая. Но мне всегда казалось, что героиня - это очень скучно. Хотелось играть характеры с изъяном. У нас в театре, к сожалению, не так много таких ролей.
- Как в вашем театре проходит работа над спектаклями?
- Юрий Николаевич не любит читки. Для него очень важно «встать на ноги», и желательно сразу в декорациях. Я думаю, что мы многое не понимаем на репетициях. Погребничко не объясняет, это все задним числом приходит. У него много предложений, неудобных для артиста. Но это потому что ты внутри игрового рисунка. Из зала кажется по-другому.
При подготовке к роли иногда хочется посмотреть старые спектакли, какую-нибудь книгу почитать на тему. Например, письма Чехова или что-то про революцию, если речь о булгаковском «Беге». Если ты сам хочешь копнуть глубже - пожалуйста.
- Вы читающая актриса?
- В последнее время не очень. Хотя в институте я взахлеб читала. Но, мне кажется, если интеллектуальная составляющая превалирует, мужчина как артист будет интереснее, а женщина, наоборот, проиграет: ей нужно быть прежде всего очень эмоциональной. Я встречала актеров, которые в интеллектуальном смысле не бог весть что, но при этом на сцене играют гораздо лучше, чем я, которая на тему спектакля пять книжек прочитала. Это природа. Но умному человеку всегда полезно читать. Сейчас все как-то упрощается, мне кажется, это общечеловеческая тенденция. И в этом вопросе, наверное, тоже.
- Что для вас театр?
- Это огромная часть жизни, место сродни дому. Мы ведь в нем с 16 лет. Не знаю, несет ли он в себе воспитательную функцию, но точно формирует позицию зрителя, гражданскую или социальную. Для этого берется серьезный материал, если, конечно, режиссер не превращает Чехова во что-то другое. Но есть же посыл в самой драматургии. Хотя не все зрители за этим приходят. Так проще и для постановщика - дать хлеба и зрелищ. С другой стороны, сейчас столько развлечений, которыми можно заменить спектакль… Я в последнее время сомневаюсь в будущем сцены, но мой папа считает, что театр будет жить вечно.

Досье «УГ»

Юрий Погребничко - народный артист РФ, лауреат Государственной премии РФ, российской театральной премии «Золотая маска», премии правительства Москвы, руководитель Московского театра «ОКОЛО дома Станиславского» и создатель собственной режиссерской системы. Основа его метода - живое экспериментирование с множеством самых разных элементов. Погребничко совмещает классику и авангард, Чехова и Станиславского с Гурджиевым и Вампиловым, использует в спектаклях элементы видеоарта и биомеханики, заставляет зрителя увидеть в знакомом тексте новую философскую логику.