Лукканское надгробие такой опыт дает. Здесь невозможно прибавить или убавить что-либо. Прямоугольная плита, пять фигур, высокие по краям, ниже ростом - ближе к плите (коленопреклоненная женщина и маленькая девочка), и мальчик-ангел, душа усопшего, его хранитель и вестник Бога - в центре. Идеальная композиция, чистота чувств, возвышенность образов, подчеркнутая серым каррарским мрамором. Это то, чего удалось достигнуть именно Возрождению в Италии, и то, чему с тех пор пока не суждено было повториться, - органическая ясность формы и естественное благородство содержания. Позже - ирония или напряженность, разрушение или рассудочность, провокативность или пафосность, но не это.
Может быть, пора нам выше самоутверждения поставить стремление к ясности, выше оригинальности - бодрость духа, выше придуманной сложности - попытку приближения к идеалу? Режиссер Римас Туминас в одном своем интервью сказал о том, что созидание дается труднее отрицания, но оно куда более необходимо. Современное созидание - в искусстве и в жизни - только и способно противостоять хаосу ложных амбиций, которыми сегодня усиленно стараются нас кормить.
«Иные, лучшие, потребны мне права, // Иная, лучшая, потребна мне свобода. // Зависеть от царя, зависеть от народа - не все ли нам равно?..» Пушкин этого именно и достигал - несмотря и вопреки. И этим преодолел смерть. Он пытался во времени найти выход к тому, что его совершенно выражает и превосходит, делая жизнь вечной, а человека - бессмертным.
Я пишу эти строки на берегу озера в Торре дель Лаго под звуки пуччиниевских опер, в лучах вечернего солнца, когда звук, свет и пространство так соединяются вместе, что в эти редкие мгновения жизнь не кажется бессмысленной, труды - обреченными на поражение, а забвение - неизбежным.